– Ааа, какого… хрена? – голос Агаты разбивает волшебство момента вдребезги.

Я с силой отталкиваю от себя Рому, сама же двигаюсь вдоль стены подальше от двери.

Рука инстинктивно взмывает вверх, и подушечками пальцев я касаюсь горящих после долгого поцелуя губ.

Смотрю прямо перед собой, потому что ни на Рому, ни на Агату смотреть мне не позволяет совесть.

Что же я наделала?

Какой бы вредной не была моя сводная сестра, но она не заслуживает предательства, как и любой другой человек.

А я…

Я целовалась с её парнем, и теперь готова сгореть от стыда.

В воздухе повисает неловкая пауза: Рома молчит, Агата тоже, похоже, потеряла дар речи.

– Можно… я заберу свои вещи? – лепечу, набравшись смелости.

По-прежнему не смею поднять глаз на сестру, но она сейчас в состоянии шока, поэтому не спорит, отходит в сторону и пропускает меня в квартиру.

Небольшой пакет с моими вещами стоит прямо тут, в прихожей. Я подхватываю его и выметаюсь прочь, чтобы не задерживаться в квартире не на одну лишнюю секунду.

Замираю возле двери.

– Как ты мог, – брезгливо произносит Агата, – с этой колхозницей, Ром? Ну, правда.

Я едва слышу, что отвечает Градский, потому что он стоит подальше от двери, и говорит достаточно тихо.

– Конечно, я помню, что ты говорил про свободные отношения и ничего мне не обещал, но Ром. Нам же было так хорошо вместе, – мурлычет девушка.

Не знаю, куда деться. Стоять и подслушивать – низко и мерзко, но и выходить, пока эти двое выясняют отношения, не хочется.

– Почему вы с Тохой не сказали, что та девчонка из универа, которую мы высмеяли всей компанией – ваша сестра? – теперь голос Ромы звучит гораздо громче, поэтому я всё слышу.

– Ну, Ром, – недовольно цокает сводная, – ну, какая эта клуша мне сестра? Мы про неё и думать забыли к вечеру, ну, правда.

Агата так сюсюкает, что даже мне неприятно, а Градскому, думаю, и подавно.

– Кстати, по телефону ты мне почему-то не предъявлял ничего, а теперь… – добавляет обиженно.

– Почему-то был уверен, что соврёшь. Интересно, почему? – язвит парень в ответ.

– Ну, Ром…

– Ну, ну, ну! – передразнивает девушку Градский, – ты мне солгала, я ложь терпеть не могу. Всё! Разговор окончен, аривидерчи.

– Рома, стой! – выкрикивает Агата, хотя парень, судя по всему, даже не двигался с места.

По крайней мере, шагов не слышно.

– Как же так? Ты меня бросаешь? – лепечет сводная плаксиво.

Устало опускаюсь на табуретку в прихожей: похоже, этот разговор закончится не скоро.

Я неплохо знаю Агату, и актриса из неё могла бы получиться просто великолепная. А потому я уверена, что девушка сейчас надавит на жалость, Рома с ней помирится и возможно, вообще останется в городе.

А мне как-то надо выбираться из квартиры, причём незаметно. Только как это сделать, я пока не знаю.

Слушать концерт сводной нет никакого желания.

Кто знает, быть может, это только начало?

Буквально через несколько секунд я слышу тяжёлые шаги: неужели эти двое ушли куда-то?

Быстро поднимаюсь с места и выхожу на лестничную клетку.

Никто не ушёл, все на месте и даже больше.

– Это кто? – спрашивает какой-то незнакомый парень у Агаты.

Похоже, его шаги я слышала.

– Эммм, – сводная закусывает губы.

Переминаясь с ноги на ногу, она прячет руки за спиной.

– Ром, это просто наш новый сосед по квартире, – начинает оправдываться сводная, хотя Рома не задал ей ни единого вопроса.

– Сосед? – недовольно переспрашивает незнакомец.

Агата стреляет в него выразительным взглядом, будто никто не заметит её месседжа.

– Ну, Ром, ну, правда, – девушке виснет на руке парня, и это притом, что Градский продолжает молчать.

Он пустым скучающим взглядом сканирует сначала свою подругу, потом неизвестного парня.

– Да не вопрос, – выплёвывает равнодушно, – совет да любовь. Цветочек, ты всё? – а это он уже обращается ко мне.

– Угу, – киваю.

– Поехали, – парень забирает у меня пакет и направляется к лестнице.

– Рома, нет! – начинает истерить Агата. – Ну, не так всё, ну!

Но, увы, её никто не слушает, Градский резво перепрыгивает через ступеньки, я едва поспеваю за ним.

Агата что-то кричит вслед так громко, что хочется заткнуть уши.

Боже, зачем так унижаться перед парнем?

К тому же, она видела, как он со мной целовался, неужели ей всё равно?

В какой-то момент мне даже становится жаль сводную сестру.

– Ром, может, ты останешься, и вы поговорите? А я сама…

– Сядь! – парень открывает передо мной дверь и перебивает даже не дав договорить.

Послушно скрываюсь в салоне его автомобиля, просто не рискуя спорить с Градским. Он сейчас такой злой и напряжённый: будто взрывное устройство, которое вот-вот сдетонирует.

Но при этом парень не говорит ни слова.

И я всю дорогу тоже предпочитаю молчать, потому что попросту не знаю, что сказать после случившегося. Мне жутко неловко от того, что я стала причиной раздора между Ромой и Агатой. И хотя по их разговору было понятно, что там и так не всё гладко, мне не по себе.

– Я на заправку заеду, – зачем-то Градский ставит меня в известность, хотя мог бы делать то, что считает нужным. Его ведь машина.

Пока Рома оплачивает бензин, я думаю о том, почему он сразу в посёлок не приехал на машине.

– Будешь? – парень плюхается в водительское кресло и протягивает мне шоколадный батончик.

В руках у него ещё один – точно такой же.

– Спасибо, – даже не думаю отказываться, потому что желудок предательски урчит, мы ведь выехали рано утром.

– Там ещё пирожки какие-то странные были, но я не рискнул. Это хоть и химоза, но ей мы точно не отравимся, – уголок его губ неожиданно дёргается в лёгкой усмешке.

Я тоже расплываюсь в ответной улыбке, атмосфера постепенно разряжается, и незаметно мы доезжаем до посёлка.

На въезде, возле дороги сидит бабулька и торгует цветами. Рома едет нереально медленно, потому что асфальт закончился, и началась грунтовка. Благодаря этому я успеваю рассмотреть ассортимент большого пластикового ведра.

Розы, хризантемы, астры…

Градский тормозит и съезжает на обочину.

Неужели в его тачке что-то сломалось?

– Пять сек, – бросает, выпрыгивая из салона.

Наблюдаю за тем, как парень идёт к бабульке и покупает у неё сразу три букета роз. Похоже, просит распаковать, потому что продавщица тут же объединяет небольшие букеты по три розочки в один уже более внушительный.

Рома расплачивается наличкой, которую, похоже, взял у себя дома, и возвращается в авто, а я успеваю отметить, что лицо бабульки расцветает от счастья. Наверное, этот мажор отказался от сдачи, другого объяснения у меня нет. Вряд ли он пожелал старушке хорошего дня или отличных продаж.

– Вот, – парень опускает цветы ко мне на колени.

– Это что? – спрашиваю удивлённо

– Это цветы, – роняет с усмешкой.

А то я не вижу.

– Зачем они мне? – то ли я туплю, то ли Градский нормально объяснять не умеет.

– Не нравятся? Ок, – он хватает букет, открывает окно и, по всей видимости, собирается вышвырнуть на улицу ни в чём неповинные цветы.

– Стой, ну, ты чего? – обиженно надуваю губы. – Мне нравится, просто я не поняла… что это мне… – произношу потухшим голосом.

Поглаживаю нежные лепестки, поднимаю букет и подношу к лицу. Зарываясь носом в ароматных бутонах, пряча в них предательскую улыбку.