Глава 50

Змей

Спустя четыре дня после окончания сражений моя нога зажила настолько, что мне больше не требовалась проклятая трость Мердока. И все же вид мой оставлял желать лучшего: еще не до конца зажившие раны, свежие шрамы, синяки на лице от ударов Ларссона.

В действительности искалеченная нога приняла тошнотворный, мясистый цвет, напоминавший сгнившие плодовые косточки, и так сильно распухла, что едва помещалась в штанину.

Естественно, во всех бедах я обвинил Мердока, заявив ему, что если уж он не смог придать мне королевский облик, то какой смысл держать такого ткача костей во дворце дальше?

С особой щепетильностью Ливия следила за нанесением различных паст и мазей на мою голую кожу. Даже слишком тщательно.

Посмотрев на нее, восседавшую на своем троне рядом со мной, я вспомнил, как именно сегодня утром она позаботилась обо мне, когда наши тела перестали болеть и протестовать при каждом движении. Ее щеки запылали румянцем, словно она прочитала мои мысли и поняла причину моего изучающего взгляда.

В дальней части зала суетились дворцовые слуги, развешивая по стропилам и светильникам атласные знамена и украшая стены благоухающими цветами. Уже в конце недели во дворце состоится праздник, где все дома будут отмечать победу и по-настоящему вступят в новое Королевство Вечности.

Никакая часть меня не желала принимать участие в пиршестве. Единственное, чего мне сейчас хотелось, – это затаиться в наших покоях и запечатлеть в памяти каждый новый шрам на теле друг друга, прежде чем мы перестанем дышать, прежде чем наши жизни превратятся в сплошной бардак – и прервутся.

Однако вскоре состоится коронация Ливии, и еще предстояло объявить публично о принятии новых законов, непосредственно касавшихся королевских домов.

А через две недели мы собирались пересечь Бездну.

Чувство отвержения больше не сковывало душу страхом, учитывая, что во дворце все еще находился отдохнувший после битвы повелитель земли. И все же, вероятно, в голову иногда просачивались эмоции и мысли, напоминавшие о том, что именно было сделано, чтобы привести нас сюда.

Нельзя было с уверенностью утверждать, что многие из земных фейри будут искренне рады приходу морского народа.

Однако наше появление там было неизбежно. Не только Ливия отчаянно скучала по тем, кто остался по ту сторону, но и гневные протесты земных фейри уже вовсю доносились с их берегов через Бездну. Короли и королевы требовали вернуть наследников и наконец-то даровать безутешным родителям покой, иначе начнется новая война.

Страшнее всех вела себя королева Элиза. Последний раз, когда Нарза устроила нам разговор через воду, королева бросила на меня испепеляющий взгляд, прямо говоривший о сотне угроз, если я в ближайшее время не верну ей дочь и мужа.

– Они прибыли, ваши величества, – фыркнул Алистер.

– Так впусти их. – Я покачал головой. – В самом деле, старик, зачем, по-твоему, мы здесь?

Алистер что-то проворчал себе под нос, говоря о власти, приличиях и прелестном голосе королевы. Если бы только старый дворецкий мог заметить, как его прелестная королева прикусила губу, стараясь не рассмеяться.

Штормбрингер и Тэйт первыми вошли внутрь. За ними последовали эльф и эльфийка, окруженные дворцовыми стражниками, преграждавшими им путь к бегству.

Их шеи обвивали непритязательные на первый взгляд лианы темной ламны с мелкими листочками, которые обладали сильнодействующими свойствами и использовались против морских фейри, заключенных в тюрьмы за мелкие преступления по всему Королевству Вечности. Подобные растения применяли для притупления магии в жилах.

На бархатный стул опустилась Скади, одетая в бледно-розовое платье, ее волосы были уложены вокруг головы и спускались локонами по затылку. На ногах не было ни сапог, ни даже атласных тапочек.

Занявший рядом с ней место мужчина был облачен в нечто похожее на боевую кожаную одежду и черные брюки.

Нарзе потребовалось две ночи, чтобы распутать заклинание, погрузившее незнакомца в сон. Он уже был довольно стар: бороздки на коже и длинные серебристые волосы указывали на его преклонный возраст. Старец или нет, однако мужчина все еще выглядел сильным воином, внушающим страх, и держался слегка высокомерно.

Я взял Ливию за руку и откинулся в своем троне.

– Итак, вы хотите, чтобы мы поверили, что вы король?

Мужчина расправил плечи.

– Элдирард Йорафф Наганин, король Доккальфара, или, как вы уже узнали от моей внучки, теневой эльф.

– И вы в родстве с моим погибшим братом?

Элдирард недовольно фыркнул.

– В очень дальнем. Мать предателя происходила из клана Льосальфар, светлых эльфов, и приходилась племянницей моему внучатому племяннику, королю. Как я уже сказал, мы являемся дальними родственниками. Мне никогда не захочется принять такое имя в свой род. Не после того, как я узнал, что он сделал со своей кровью.

– Вы имеете в виду убийство его матери?

– Верно, морской король. – Элдирард нахмурился. – Эльфийский народ черпает силу в родственных связях, и пролить кровь своего народа, того, кто даровал тебе жизнь, – значит запятнать душу. Это порочит род, и я никогда не приму подобный позор в свой род.

Любопытно. Я постучал по подлокотнику трона.

– А что насчет другого? Этот принц?

– Принц Арион проникся к вашему предателю гораздо большим родством, чем я. Избалованный мальчишка.

– Нам так и не удалось найти его следов после окончания битвы.

– Полагаю, он вернулся ко двору своего отца. – Эльф сморщил нос, словно вкусил нечто несвежее. – Пристыженный, вероятнее всего. Для восходящего короля поражение в битве – настоящий позор. Как только я сообщу королю Герарду о выходках его сына, пройдет какое-то время, прежде чем Арион сможет вновь претендовать на трон.

Мне многое было еще непонятно в эльфийской культуре и обычаях, и я не мог спокойно воспринимать бегство Ариона.

– Владычица ведьм рассказала нам, что вас погрузили в некий глубокий сон. Темное заклинание. Как так получилось, что вы подверглись ему?

– Арион, – сказал Элдирард. – Он полагает, что имеет право на Наттхавэн.

– С чего бы ему предъявлять права на ваши земли? – спросила Ливия.

– К сожалению, у него они есть. – Элдирард дернулся от собственных слов. – Надеюсь, у Герарда хватит ума переосмыслить некоторые законы.

Ливия покачала головой.

– Я не понимаю.

– У меня нет кровных наследников, которые могли бы претендовать на Наттхавэн. – Элдирард повернулся к Скади, одарив ее мягкой, извиняющейся улыбкой. – Арион – мой ближайший кровный родственник и унаследует оба клана. Единого правителя для обоих кланов не было уже почти семьсот лет. Он весьма гордится этим и с явным нетерпением ждет моей смерти.

– Он напал на вас?

– Скорее обвел меня вокруг пальца. А я, как последний старый дурак, даже не заподозрил этого. – Элдирард тяжело вздохнул. – Подобно родственным узам, наша аффинность, где заключена сила, требует договоренностей, сделок, союзов. Вот почему эльфийский народ живет так долго. Арион прислал мне весточку два месяца назад, заявив, что желает лучше узнать Доккальфар. Если однажды ему суждено стать королем, то он хотел бы лишь присоединиться к нам на наших берегах и создать прочные союзы.

– Это был подлый обман, – невозмутимо и равнодушно заметила Скади. – Не стоит винить себя.

Элдирард бросил на нее полный сожаления взгляд и погладил ее по руке.

– Будучи самодовольным глупцом, я согласился, впечатленный тем, что он проявил такую инициативу, и мне было приятно похвастаться своими землями. В течение нескольких дней он не покидал моего гостеприимного дома, изображая добропорядочного принца, и даже подружился с моими стражниками. Кто бы мог подумать, что он накладывал колдовские чары и мощные кровавые узы на моих людей.

Король крепко стиснул кулаки на коленях и некоторое время смотрел на каменную плитку, прежде чем я прочистил горло.

– Продолжайте.

– Мы должны были заключить соглашение, проще говоря, условия его наследования. Обычное требование, и немаловажное, поскольку уже много столетий не заключалось соглашения, объединяющего два клана под единой властью. Я как оставляющий наследство высказал свои условия, и они вступят в силу, как только будут записаны.

Первым условием для Ариона было всегда охранять и защищать мой народ как свой собственный. О, как же он извратил мою мысль. Вторым было предоставление Скадинии права голоса в моем доме. Мне стоило также указать, что он должен прислушиваться к ее советам. – Старик покачал головой. – Едва я приготовился писать третье условие, как понял, что чернила, куда я окунал перо, на самом деле оказались злым эликсиром.

– Черт побери! – Из дальнего конца зала Мира прикрыла рот рукой, смутившись от несдержанных слов. – Просто, извините, что прервала, это настоящее коварство. Несколько дней строить из себя добросердечного, чтобы перехитрить этими чертовыми чернилами.

Элдирард нахмурился, не скрывая прилив гнева.

– Да. Одним словом – коварство. Будучи моим наследником при старом короле, который неспособен править, он стал бы голосом Наттхавэна.

– Почему он просто не убил вас? – Хоть мой вопрос прозвучал грубо и даже бессердечно, но так поступило бы большинство врагов.

– Родственные связи. – Элдирард произнес это так, будто мне следовало бы уже самому давно догадаться. – Они создают определенный уровень защиты. Пусть мы и дальняя кровь, но все же родная. Арион не рискнул бы тем, чем рисковал твой предатель, – безжалостным пятном, оставшимся в душе на всю жизнь. Оно притупляет аффинность и со временем порождает что-то вроде безумия. Не сомневаюсь, он был бы счастлив держать меня во сне на протяжении веков.

– Получается, ты защищала его, – прошептала Ливия, обращаясь к Скади. – Ты боялась, что если не встанешь на сторону Ариона, то он причинит вред твоему деду.

Эльфийка моргнула.

– Арион никогда не испачкал бы свои руки пролитой кровью. Однако он не гнушался использовать вашего предателя или морскую ведьму, чтобы осуществить угрозы покончить с его жизнью. Они без колебаний готовы были убить моего дедушку.

Элдирард поцеловал ее костяшки пальцев.

– Мне очень стыдно, что я не поставил третье условие на первое место. Я должен был лучше оберегать тебя.

– И каким же было третье условие? – задал я вопрос.

– Аффинность Скадинии никогда не будет использована ради корысти, боли или ненависти.

Туман. Я наклонился вперед.

– Расскажите о вашей внучке побольше. С нами она не желает общаться.

– Мои слова не изменят ничего из того, что произошло, – отрезала девушка. – Наш разговор не имеет смысла.

– Скадиния, – предостерегающе проворчал Элдирард. – Моей внучке Боги даровали прекрасную аффинность. Она искусно владеет ею. Это истинная сила, защищающая Наттхавэн. Однако все имеет свою цену и необратимые последствия. Стоит ей погрузиться в заключенную в ней темноту ради боли, страданий или жестокости, и сила отнимет у нее гораздо больше, чем что-либо еще.

– Скади. – Ливия вновь попыталась разговорить девушку. – Я видела, насколько ты изменилась после того, как они заставили тебя забрать мои узы.

Щеки эльфийки окрасил слабый румянец, но она стойко продолжала хранить молчание.

– Почему она такая равнодушная? – не понял я.

Элдирард тяжело вздохнул.

– Именно это я и пытаюсь объяснить. Использование ее аффинности во имя гнусных целей лишь ожесточает сердце и душу Скадинии. И не остается ничего, кроме безразличия.

Проклятье.

– Навсегда?

– Это вполне возможно. После столь долгого и безжалостного использования силы она практически потеряет способность к состраданию. – Он ласково посмотрел на нее. – Но уверен, вскоре она придет в норму. Я слышал, моя внучка весьма эмоционально восприняла мысль о том, что нападавшие убьют меня.

– Эмоционально? – низким и мрачным голосом произнес Джонас. – Она чуть не убила моего брата.

Наклонив голову, девушка повернулась лицом к принцу.

– Вы вторглись в наш дом.

– И это все, что ты можешь сказать в свое оправдание?

– Джонас, – спокойно обратился Сандер к брату. – Не думаю, что сейчас она способна услышать нас.

– Это правда, – ответил Элдирард. – Задействованная ею сила для перемещения Наттхавэна ради битвы жадного принца надолго отняла любое проявление милосердия. Не говоря о том, что ее заставили разрушить узы любви.

– Она ничего не разрушила, – сквозь зубы прошипел я, крепко сжав ладонь Ливии в своей.

– Арион не хотел, чтобы она утратила способность выражать эмоции, по крайней мере не слишком сильно, – заметила Ливия. – Я слышала, как он уговаривал Ларссона не давить на нее с такой настойчивостью.

– Из эгоистических соображений, – возмущенно фыркнул Элдирард. – Должно быть, она была еще в здравом уме, когда согласилась принести ему обеты.

– Я не понимаю, почему Скади не может унаследовать ваши земли, – промолвила Ливия. – Неужели вы тоже боитесь королев, как когда-то морские фейри?

Я приник губами к костяшкам ее пальцев.

– Нет, миледи, – возразил Элдирард. – Королевы живут в наших историях еще с тех пор, как лед и огонь впервые столкнулись в мировой бездне Гиннунгагапа^[13].

Они заговорили о старых преданиях, повествовавших о порождениях королевств. Культура эльфов казалась мне странной и в то же время знакомой.

– Тогда почему ваша внучка не наследница? – недоуменно спросила Мира.

– Она не родная мне по крови, – пояснил Элдирард. Он с любовью положил руку на плечо девушки. – Скадиния осиротела еще маленькой девочкой. Я нашел ее на рыночных улицах, когда та блуждала в поисках еды, принял в свой род и привел во дворец, где она с тех пор живет как принцесса. – Старик опустил подбородок. – Арион желает заполучить мою внучку даже больше, чем Наттхавэн.

– И внучкам вы не предоставляете право на наследование, – сказал я.

– Скадиния принадлежит как Наттхавэну, так и Ариону.

– Но это варварство, – настаивала Ливия. – Скади, это правда?

Девушка подняла глаза, похожие на голубые… льдинки.

– Король светлого клана заключил брачное соглашение еще в первый день моего прибытия во дворец. Я росла, зная, что однажды моя жизнь будет связана с Льосальфаром.

– Как я уже упоминал, она ему нужна в здравом уме. Если Скадиния лишится сердца, то она не пожелает принять клятву, которую он хочет дать ей как своей жене, – пояснил старик. – Существует еще одно обязательное соглашение, заключенное мной с его отцом: мальчик унаследует мой клан, но не получит Скадинию в жены без ее согласия.

– Он настолько сильно желает взять ее в жены, но зачем? – Я покачал головой, понимая, что в его замыслах скрывалось нечто большее.

– Верно. – Старик недобро усмехнулся. – Он хочет подчинить себе ее аффинность. Скадиния, обладая достаточной силой, способна поглощать земли, другими словами – похищать их. Арион мечтает завоевать и расширить свое королевство, и без нее ему не справиться.

Боги, сидевшая здесь девушка была настоящим чертовым оружием.

Я прищурил глаза.

– Почему вы так уверены, что он не вернется за ней?

– Надеюсь, Герард приструнит своего сына, хотя бы на время. Однако есть только одна возможность гарантировать, что аффинность моей внучки никогда не будет принадлежать Ариону.

– Объясните, – огрызнулся я.

Между этими эльфами и моим домом практически не было доверия. Ливия по доброте своей хотела дать еще один шанс этому народу. Будь моя воля, их бы заперли под дворцом и предали забвению.

Бессердечная она по собственной воле или нет, но подобное оправдание не заставило меня простить ее. Эта девушка едва не убила Сандера, и в голове крутилась только одна мысль: смерть принца разбила бы сердце Ливии.

Элдирард прочистил горло, по-прежнему держа руку на плече Скади, словно защищая.

– Ранее я сказал, что наши способности верны нашим родным. Принесенные клятвы сделают ее его родственницей, и ее аффинность никогда не навредит ему. Более того, сила даже может подчиниться его требованиям.

Услышанное привлекло мое внимание.

– И все же вы сказали, что есть способ предотвратить это.

Эльфийка тяжело вздохнула и отвернулась.

Но старец не разделял ее уныния и кивнул.

– Если она вступит в другой род раньше, чем у него появится шанс. – Старый эльф, положив одну ногу на колено, нервно барабанил пальцами по подлокотнику кресла. – Не самое простое решение, поскольку помолвка была уже заключена. Потребуется супружеский обет равного положения. Королевский обет.

Понимая, к чему он клонит, я рассвирепел.

– Старик, меня не волнует, как ты воспринимаешь меня.

– Я воспринимаю тебя как равного себе. Как короля, – ответил Элдирард.

Выпрямившись, Ливия опустила одну руку на мою ногу, властно сжимая ее.

– У Короля Вечности уже есть королева.

Боги, как же мрачно и бархатисто прозвучал ее голос, преисполненный неприкрытой угрозой. Мне никогда не надоест быть желанным для Ливии Ферус. Осознание, что ради меня, особенно после стольких лет, проведенных в одиночестве, она готова вести кровопролитную войну, лишь бы быть рядом со мной, вскружило голову. Я наклонился и прильнул губами к ее шее, одновременно выражая свое обещание, угрозу, потребность и намерение завладеть ею после.

Поднявшись со своего трона, я подошел к двум эльфам.

– У меня нет решения вашей дилеммы. Но, невзирая на то, что эта особа едва не убила одного из наших, она защитила мою королеву и получит здесь убежище, пока ее ледяное сердце не начнет биться снова. Убежище от этого принца-ублюдка. Ты, король, разумеется, тоже подпишешь мирный договор о ненападении своего клана на народ Королевства Вечности.

– Убежище? – Элдирард выглядел обеспокоенным. – Хочешь сказать, она останется здесь?

– Вряд ли этот принц смирится с поражением, если ты говоришь всерьез. Но мы можем предложить убежище. Однако я ей не доверяю, и поэтому ей придется носить травы, притупляющие ее аффинность, пока она не заслужит наше доверие. Если она заслужит наше доверие.

Король резко поднялся, оказавшись на полголовы ниже меня, но тем не менее выглядя устрашающе.

– Она леди острова Наттхавэна, принцесса, и ты требуешь от меня оставить ее здесь, как гончую в клетке?

– Никто не говорил о клетках, но если захочешь, я непременно распоряжусь. – Я скривил губы. – Не будем забывать, что она едва не убила одного из наших. Будь моя воля, я бы посадил ее в клетку, но, к счастью для тебя, моя королева более снисходительна.

Скадия встала, сцепив руки перед собой.

– Если ты позволишь моему дедушке вернуться к нашему народу, я останусь.

– Скадиния.

– Так будет справедливо, – ее голос не дрогнул. – Сожалею, что принесла вред принцу, но я поступила так, желая спасти свой народ, как вы все защищали свои народы. – Она перевела взгляд на старика. – Какое это имеет значение? В любом случае мне все равно, что будет с соглашением.

Элдирард зарычал во все горло.

– Ты слишком долго была в неведении, девочка.

– Да. – И она вновь обратила свой пустой взор ко мне. – Я приму твое убежище. – От ее голоса веяло могильным холодом, словно Скадиния была ходячим трупом.

– Если на этом все, – продолжила она, – то я бы предпочла уединиться, а моему дедушке необходимо в скором времени вернуться в Наттхавэн. Нашему народу тоже нужен король.

Скади, не дождавшись разрешения, с гордо поднятой головой направилась прочь, пока в дверях не столкнулась с двумя стражниками. После моего короткого кивка они вывели ее из зала.

– Я поставлю свою подпись на твоих договорах. – Со вздохом Элдирард опустил подбородок в едва заметном поклоне. – Я признателен за твою справедливость. И мне этого никогда не забыть.

Потирая подбородок, я вернулся на свой трон. Повелитель земли тоже с опаской наблюдал, как старик вышел вслед за девушкой из зала. Эльфы явно скрывали нечто большее. Они обладали огромным могуществом и по-прежнему могли представлять угрозу.

– Ты прикажешь Гэвину постоянно следить за ними, верно? – прошептала Ливия.

Я зловеще ухмыльнулся.

– В том числе.

Немного замешкавшись, Ливия провела пальцами по вершинам и впадинам на моих костяшках.

– Ты веришь им, в их рассказы о родственной магии? Похоже, это правда. Арион не причинил Элдирарду настоящего вреда. До тех последних отчаянных мгновений.

Подперев ладонью щеку, я уставился на дверь, через которую ушли гости.

– Не сомневаюсь, что Сандер не успокоится, пока не выяснит все подробности, но если сказанное окажется правдой, то я не стану им доверять. Никаких клятв, способных сделать ее родней, я не могу ей дать.

Обхватив ее пальцы, я поднес их к губам. Ливия тяжело вздохнула.

– Скади явно что-то утаивает. Я просто не знаю что.

Ее слова несли в себе неоспоримую истину. Что-то кольнуло в животе – словно затупившийся клинок, и в глубине души я точно знал, что именно эльфийка в один прекрасный день станет этим клинком.