Глава 51

Певчая птичка

Большой зал выглядел поистине роскошно.

В дальнем конце возвышался помост, края которого украшали всевозможные цветы и ягодные лозы. В честь королевы земных фейри, объяснил мне Алистер. На стропилах и окнах развевались серебряные, пепельные и голубые знамена, колыхавшиеся от малейшего дуновения ветерка, создавая иллюзию морских волн.

По углам раздавались мелодичные звуки лир и флейт. Морские певцы славились своими способностями мастерски исполнять песни, однако если они попытаются заманить кого-нибудь из нас в свои чары, то им грозит неминуемая гибель от Короля Вечности.

Разгладив переднюю часть платья насыщенно-красного цвета, похожего на кровь, я выглянула в окно.

В гавани на всеобщее обозрение был выставлен Вечный корабль, где с рей свешивались вражеские тела или их останки: конечности, головы, внутренности. Негласная угроза тому, кто решит восстать против Короля Вечности и его Королевы.

Пусть это и чудовищно, но к сегодняшнему моменту мне казалось, что половина моего сердца полностью зачерствела и ожесточилась по отношению к любому, кто посмел бы угрожать тем, кого я хранила во второй, более мягкой и нежной стороне.

Голос Сьюэлла содрал с Хеша плоть, как только его труп начал гнить, и теперь голые кости болтались на грот-мачте как тотемы. Однако Ларссона не перенесли на Вечный корабль, и мне оставалось только гадать, что Эрик приказал сделать с павшим предателем.

Вокруг моей талии обвились сильные руки, и я, блаженно вздохнув, прислонилась к любимому.

– Я скучаю по твоим мыслям, – прошептал Эрик, коснувшись губами моей шеи.

Боги, как же мне недоставало нашей магической связи. Я выбрала его тогда и буду выбирать его впредь, независимо от наличия или отсутствия сердечных уз, но мне доставляло удовольствие осознавать, что он, укоренившись в моем сердце, всегда присутствует в нем.

– Расскажи, что стало с Ларссоном.

Эрик вздрогнул, но тут же скрыл дрожь под натянутой усмешкой.

– Я проследил за тем, чтобы он выполнил свое предназначение и не стал желанным гостем в Ином мире.

Мой Змей все еще нес тяжкое бремя, которое не нужно было чувствовать сердцем. Я повернулась к нему и заключила его лицо в ладони.

– Нам так и не представилось возможности поговорить об этом по-настоящему серьезно. Я… Я знаю, что своими действиями он сам себя покарал, но вы были одной крови.

– Он был ничтожеством.

– Эрик. – Я нежно поцеловала уголок его рта. – Порой при каждом упоминании его имени я наблюдаю, как ты погружаешься в безрадостные раздумья. – Мои руки медленно обхватили его талию, а на моем лице расцвела мягкая улыбка. – Знай, я не против, если ты споткнешься, Король Вечности, только позволь поймать тебя.

Красный цвет в глазах Эрика сменился бордовым, и он, на мгновение замешкавшись, сдался.

– Меня не терзают угрызения совести за то, что я избавил Королевство Вечности от Ларссона Хранителя костей. – Эрик заскрипел зубами, собираясь с духом. – Но мне не по душе, что бывают моменты, когда мысли начинают метаться. Тогда я ненавижу его еще больше, потому что он не оставил нам шанса стать настоящими братьями. Ненавижу, что подобное меня вообще беспокоит. Ненавижу, что из-за моей беспечности пострадала ты.

Накрыв ладонью щеку, я прильнула поцелуем к его губам.

– Эрик, любые шрамы неизменно заживают. И эти шрамы, полученные мною от безжалостных рук, заживут. Но я не изменю нашу историю, Змей. Поступок Ларссона лишь в очередной раз доказал, что не существует ни границ, ни моря, ни неба, которые я не пересекла бы ради тебя. И мне нигде и никогда не будет так хорошо, как рядом с тобой.

Рот Эрика расплылся в лукавой ухмылке.

– Значит, ни о чем не жалеешь, Певчая птичка?

– Никогда, Змей.

– Прошу прощения, ваши величества. – Алистер подошел, поклонившись. – Но пора одеваться к церемонии.

Поцеловав центр моей ладони, Эрик отстранился.

– До скорой встречи, любовь моя.

Одна моя бровь приподнялась, и король звонко рассмеялся, уходя.

– Он ведь что-то задумал, Алистер?

– Мне это неизвестно, моя королева.

– Лжец.

Старый дворецкий нахмурился, но с некоторых пор я поняла, что ему свойственно возмущаться и злиться, поскольку так он скрывал свои ухмылки и улыбки.

– Не важно, вынашивает король что-то в своей страшной голове или нет. Для меня главное – заставить королеву одеться. А теперь извольте удалиться.

– Не понимаю, какого черта меня снова заставляют носить эти чудовищные вещи. – Селин одернула атласный вырез бледно-зеленого лифа, облегавшего ее изгибы. Он выгодно выделялся на фоне ее смуглой кожи и ярких глаз и смотрелся весьма по-королевски с ее серебристыми длинными волосами, рассыпавшимися волнами по плечам.

Мира закончила вплетать в волосы Селин ленту из бисера и отступила, восхищаясь своими трудами.

– Думаю, ты заставишь весь зал задохнуться от восторга, Тайдкаллер.

Селин нервно сглотнула и нахмурилась, но, как и Алистер, я достаточно хорошо знала ее и понимала, что той не так-то легко расстаться со своим недовольством.

– Что тебя беспокоит?

Селин поймала мой взгляд в стоящем рядом зеркале, пока я поправляла костяное ожерелье. Девушка накрутила прядь волос на палец.

– Теперь всем известно о даже. Что, если народ ополчится против него?

– Селин… – Я взяла ее за руку. – В каком преступлении действительно виновен Сьюэлл?

– Неповиновение Королю Вечности. – Она принялась загибать пальцы. – Неисполнение приказа лорда Харальда. Инсценировка моей смерти и его собственной. Что, если они сместят Гэвина? Боги, что, если они еще и узнают о настоящем голосе Гэвина?

Мира успокаивающе погладила Селин по руке, но бросила на меня короткий взгляд, не решаясь что-то произнести. Разве мы могли понять ее чувства? Угрозы в отношении ее семьи были для нас чуждыми и бессмысленными.

– Мне известно вот что, – произнесла я, положив обе ладони ей на плечи. – Если твоего отца действительно должны осудить за преступления, то и действующего Короля Вечности тоже. Не забывай, Селин, Эрик был причастен ко всему произошедшему. Он поддерживает тебя, как и ты всегда поддерживала его. И я тоже.

– И многие из нас, земных фейри, на твоей стороне, – заявила Мира, махнув рукой, словно это было само собой разумеющимся. – Я с радостью всажу еще несколько ножей в любого, кто окажется настолько глуп, чтобы напасть на твою семью только из-за того, что твой даж не убил свою возлюбленную. Я серьезно. Понимают ли эти старые болваны, что без их женщин Королевство Вечности просто не будет существовать? Кто, интересно, по их мнению, рождает следующее поколение?

– После столь долгого пребывания в тени трудно предположить, что я могу просто войти в комнату и поговорить с ними. Называть их братом и отцом. – Селин недовольно взглянула на свое отражение, выгнула спину, покрутила юбку. – Все равно не понимаю, почему меня вынуждают носить эту мерзкую одежду.

Раздавшийся стук оповестил о приходе нашей свиты.

– Даж. – Я взяла его огрубевшие ладони в свои. – Ты выглядишь как истинный воин. Маж будет в бешенстве, узнав, что пропустила сегодняшний праздник.

Распахнув руки, отец крепко обнял меня. Он, облаченный в черное, без секир, с темными волосами, заплетенными в косу, выглядел как могущественный король из моего детства.

Мягко поцеловав меня в лоб, отец заключил мое лицо в шершавые ладони.

– Ливи, я не знаю, что сказать, но хочу, чтобы ты знала: ты мой свет и я невероятно горжусь тобой.

– Повелитель земли, – простонала Селин. – У нее уже из-за тебя глаза слезятся.

Я быстро моргнула, вытирая непрошеные слезы в уголках глаз.

– Я в порядке. Готов?

Сандер сопровождал Миру, а Алексий – Селин. Державшийся на шаг позади нас Джонас с влажными и уложенными волосами, одетый в темную тунику с вышитыми по краю рунами, казался немного хмурым. Даж подозревал, что ему не терпелось вернуться домой. Несмотря на узы нич-дая, связавшие Джонаса с Королевством Вечности, он, как и все мы, безумно тосковал по родине, по знакомым лицам.

Однако непривычно было наблюдать внезапную смену ролей: Сандер превратился в неугомонного близнеца, а Джонас все чаще пребывал в глубокой задумчивости.

С наступлением ночи дворец озарился золотистым светом и наполнился восхитительными ароматами, исходящими от банкетных столов, расположенных по краям большого зала. Через распахнутые настежь окна проникал ночной воздух, насыщенный морскими брызгами и медовым запахом цветущих в саду растений.

Мои волосы были заплетены в замысловатую косу, а вокруг лодыжек струилось роскошное платье цвета жидкого серебра. При нашем появлении двери со стоном отворились, и Алистер, стукнув деревянной палкой по каменному полу, объявил:

– Королева Вечности.

В груди защемило, а сердце пропустило удар. Все взгляды знатных домов устремились в нашу сторону: сирены с темными глазами, верные члены экипажа, недавно постригшие свои бороды, фейри с дальних и ближних морей. Поднявшийся шум стихал, становясь все слабее, как спокойная волна, головы наклонились, а мои колени подогнулись, и мне захотелось провалиться сквозь пол.

Пока закатные глаза не поймали мой растерянный взгляд с помоста.

Перед нашими тронами стоял Эрик, облаченный в черную, как непроглядная ночь, рубашку, волосы свободно разметались по лицу, а на губах играла едва заметная коварная ухмылка. Если бы он мог проникнуть в мои сокровенные мысли, ему удалось бы заставить меня прямо сейчас покраснеть от самых непристойных слов.

Он стал моим любимым королем. Он стал моим надежным защитником. Он стал моим родным домом.

Отец передал Эрику мою ладонь, и на мгновение два бывших врага встретились взглядами. Затем даж сжал предплечья Короля Вечности, наклонив голову и сверкнув темными глазами, в которых читалось одобрение и предупреждение отца, требующего заботы о своей дочери.

– Народ Королевства Вечности, – начал церемонию Алистер. – Встаньте ради своего короля и королевы. – Присутствующие поднялись, наполнив зал скрипом отодвигаемых стульев. Мира, оставшись вместе с Селин, расположилась рядом с Гэвином и Сьюэллом. Стиг встал возле моего отца и трех земных принцев.

Тэйт держался рядом с королем. Ходящий за сердцами, вероятно, никогда не избавится от своего угрюмого вида, но в последнее время в его поведении сквозила какая-то непринужденность. Долгие годы он был отстранен и отчужден от своего кузена. Создавалось впечатление, что наши кровопролитные сражения и долгожданная победа позволили наконец кузенам вновь стать настоящими братьями, которыми они когда-то были.

Мне даже удалось застать смеющегося Тэйта за дверями наших покоев, пока он разговаривал с Эриком в коридоре.

Здесь находилась Авалин, одетая в золотое, как восход солнца, платье. Ее щеки окрасились румянцем, а глаза с легким благоговением рассматривали дворцовые стены.

Йрон, которому было обещано воссоединение с дочерью, ради нее прибыл во дворец с тщательно скрываемым нежеланием. Возвращение в свои покои, больше похожие на тюрьму, в Доме Приливов не вызвало у нее особого восторга, но мы мало что могли сделать. Эрик уже заявил, что если леди Авалин пожелает остаться при дворе на некоторое время, ворота дворца будут радушно открыты для нее.

Нарза и жители Дома Туманов, выделявшиеся среди всех своими волосами цвета морской пены и одетые в дублеты и платья глубоких оттенков, заняли места в конце столов. Владычица ведьм не отходила от Маэлстрома. Тэвиш, окруженный Катрионой и их тремя детьми, держался на шаг позади.

Алистер, заняв свое место перед толпой, громко произнес:

– Народ Королевства Вечности, как вы помните, еще никогда за всю нашу историю ни одна из женщин не носила титул королевы. Раньше это считалось большой слабостью, но Ливия из дома Ферус, принцесса народа земных королевств, доказала, что это не что иное, как неистовая и великая сила.

Эрик крепко сжал мою ладонь, изучая выражение лиц в толпе, пока Алистер говорил свою речь.

– Пока наши народы продолжали враждовать, вы бесстрашно исцеляли наши земли. И продолжаете исцелять их до сих пор.

Сглотнув, я опустила подбородок. Говорить о полном избавлении от Тьмы было еще очень рано. Однако мы уже встречались с вождями и глашатаями островов по всему королевству, выясняя, какие угодья пострадали больше всего.

– Но прежде всего вы доказали нам, что королева будет наравне с королем доблестно сражаться за наш народ. – Выпятив грудь, Алистер жестом приказал стражнику выйти вперед. Он протянул деревянную шкатулку, окантованную золотом. – Сегодня как первая королева Королевства Вечности примите свою корону от нашего короля, вашего спутника жизни.

Поднявшись с трона, Эрик откинул крышку шкатулки. В проведении этой церемонии не имелось никаких правил, но уверенные шаги Эрика Бладсингера, его приподнятые плечи заставляли поверить, что коронация королевы здесь всегда совершалась подобным образом.

Едва Эрик осторожно опустился на одно колено у моих ног, как по залу пронеслось несколько удивленных вздохов. Бесспорно, жителям Королевства Вечности понадобится немало времени, чтобы свыкнуться с преданностью своего короля лишь одной королеве.

Пока Эрик протягивал мне шкатулку, я улыбалась, мысленно заставляя себя не разрыдаться у всех на глазах.

– Я взял на себя смелость создать твою корону, любовь моя, – произнес он мягким и тихим голосом, предназначенным только мне.

– Так и знала, что у тебя есть план. Алистеру пришлось солгать ради тебя.

Дворецкий только недовольно хмыкнул, но не произнес ни слова.

На атласной подушечке лежала тонкая, искусно выполненная корона, похожая на веточки плюща с листьями. По всему золотому венцу, как и в кровавой короне, струились подобно волнам багровые капли, похожие на живую кровь.

– Эрик, – задыхаясь, проговорила я. – Она прекрасна.

– Истинное знамя твоей красоты, силы и стойкости духа. Пусть народ во все века, пусть каждая будущая королева всегда будет помнить первую. Ты мое сердце и моя кровь.

Я вопросительно вскинула бровь.

– В этой короне заключена твоя кровь?

Довольно усмехнувшись, Эрик кивнул и встал, чтобы бережно возложить корону на мою голову.

– Народ Королевства Вечности! – раздался рычащий голос дворецкого. Услышать подобный тон вместо его мягкой снисходительности стало для меня настоящим открытием. – Согласны ли вы, чтобы Ливия из дома Ферус присоединилась к нам как Ливия… – Алистер позволил своим громким словам угаснуть, и на его лице появилась злая ухмылка. – Целительница земли, королева Королевства Вечности.

На протяжении вдоха, в течение едва ощутимого удара сердца, я не сомневалась, что никто не издаст ни звука. И тут стены зала сотряслись от оглушительных аплодисментов и криков:

– Долгой жизни королеве королей!

Целительница земли. Переведя взгляд на Эрика, я невольно приоткрыла рот. На его губах застыла надменная и самодовольная ухмылка. Ливия Целительница земли. Это имя, подобно рассеянному летнему зною, заструилось по моим венам, и у меня не получилось сдержать радостной улыбки.

На каменный пол опускались колени, зашуршали многослойные платья, и морские фейри покорно преклонились. К ним один за другим присоединился мой народ. Подмигнув, Стиг стукнул себя кулаком по груди. Джонас и Сандер подталкивали друг друга локтями, спеша первыми встать на колени, а Мира громко рукоплескала, не изменяя своей манере, и издала вопль восторга, прежде чем поправить юбку и упасть на колени возле Селин.

Заняв место рядом с нами, Тэйт положил руку на сердце и прошептал:

– За мою королеву. – И встал на колени.

Самыми последними опустились мой отец и Алексий. Даж прошептал, что любит меня, а Алексий закатил глаза, но сжал в кулак одну руку, прислоняя к груди. Принц, где бы ни находился, всегда оставался истинным Рэйфом.

Торжествующе улыбаясь, Эрик приблизил свои губы к моему уху.

– Я ношу кровавую корону, а ты – костяную, любовь моя.

Кончиками пальцев я провела по краям короны и, внезапно осознав услышанное, изумленно округлила глаза.

– Эрик Бладсингер, что ты наделал?

В его взгляде сверкнула знакомая темнота, та сторона, которую я впервые разглядела в мальчике, запертом в той злополучной камере столько лет назад.

– В этой самой комнате я дал клятву: если кто-нибудь посмеет причинить тебе зло, то ты будешь носить его как мое обещание того, что станет с теми, кто осмелится прикоснуться к Королеве Вечности. Очисти золото, и ты получишь ответы на вопросы об участи останков предателя.

Костяная корона. Пальцы замерли на возложенном на моей голове венце.

– Ларссон?

– И прочие. Морская ведьма, о которой никто больше не скажет ни слова, и кое-что от мертвого лорда. – На лице Эрика отразилась жесткость, а челюсть напряглась от вспыхнувшего азарта. – Слишком далеко зашел, любовь моя?

Я пристально рассматривала Эрика, впитывая его свет и тени, а после целовала, пока снова не смогла сделать вдох.

– Нет, Змей, – прошептала я ему в губы. – Для меня ты навсегда останешься самым прекрасным чудовищем.

Чарующее ароматом вино лилось рекой, танцующие пары порхали по залу, а луна светила ярче, чем мне доводилось видеть раньше. Теперь здесь царил настоящий мир. Я танцевала вместе с Алеком, отцом и, конечно, со Сьюэллом. Даже Гэвин протиснулся вперед, настаивая на танце с королевой.

Сандер, станцевав с Селин, а потом с Авалин, после погрузился в оживленную беседу с несколькими ведьмами из Дома Туманов, сравнивая их заклинания с зельями и эликсирами, используемыми людьми из его королевств.

Джонас, впервые с тех пор как на его подбородке появился намек на щетину, не танцевал и не упивался объятиями женщин. Он стоял рядом с моим отцом и Стигом, уставившись сверлящим взглядом на хмурые черты Скади.

На коронацию Скади сопровождали дворцовые стражники. Если девушке предстояло прожить в Королевстве Вечности в качестве беженки, я посчитала правильным дать ей возможность окунуться в общество морских жителей.

Однако она так и осталась сидеть рядом со стражниками, поклевывая серебристую рыбу и ни с кем не разговаривая.

Казалось, Джонас был готов наброситься на нее, стоит той сделать хоть один неверный шаг. Боги, я надеялась, что узы не разрушили его легкомыслие и пламя в душе.

Время. Перемены, новые начинания – все это займет немало лет.

Прислонившись к стене, я с наслаждением отхлебнула из рога сливового вина, наблюдая, как Мира затаскивает Эрика в центр зала для танца. Она что-то твердила о нерушимой дружбе, на что у Короля Вечности нашлось множество возражений.

– Больше никаких пирожных, слышишь. – Раздавшийся знакомый голос заставил меня обратить внимание на дальний конец стола. Тэвиш подхватил на руки девочку-фейри, выхватывая из ее липких рук глазированное пирожное.

– Тэвиш, неужели ты лишишь ее сладостей? – с притворной укоризной в голосе произнесла я.

– Вовсе нет, моя королева, – ответил он, покрывая поцелуями щеки девочки, пока она не захихикала. – Если только ты готова бегать за ней по коридорам весь оставшийся вечер.

Тэвиш поставил девочку на пол и отправил ее играть с братьями и сестрами, резвившимися вместе с несколькими другими малышами из города.

– Тэвиш, могу я задать вопрос? – не глядя на него, спросила я.

– Конечно.

В голове застучал пульс, и я сделала глоток, собираясь с мыслями.

– Почему ты и твои родители не взяли Эрика к себе, когда он был совсем маленьким?

Тэвиш напряженно всматривался вперед, но я знала, куда именно устремлен его взгляд. Нарза держалась рядом с Маэлстромом, осторожно оглядываясь по сторонам, но их случайные прикосновения друг к другу и доверительный шепот только усиливали уверенность в том, что они пара.

– Значит, – после напряженной паузы ответил Тэвиш, – он принял правду?

– Эрик никогда не упоминал об этом, – призналась я. – Однако ему все известно. Спросит он когда-нибудь или нет – это только его выбор. Но сейчас спрашиваю я.

Тэвиш повернулся ко мне лицом, и в его тонких, резких чертах лица я уловила сходство с Эриком.

– Ты интересуешься, потому что обижаешься на нас за бездействие.

– Мне солгать?

– Лучше не стоит.

– Я не понимаю, – созналась я. – Вот что я сказала твоей матери.

Я не понимаю, как родная семья могла бросить маленького ребенка на растерзание жестокому Харальду.

– Другого выбора просто не оставалось, – промолвил Тэвиш, понизив голос. – Едва родился наследник мужского пола, как Торвальд показал свое истинное лицо. Последовали бесконечные угрозы в адрес моей сестры и мальчика. Король Вечности позволил лишь моей матери участвовать в жизни Эрика, но не допускал мужчин, которые могли бы повлиять на его наследника.

– Неужели никто даже не пытался остановить Торвальда?

– Мне сказали, что все было сделано до того, как мы узнали об этом.

– Тебе сказали?

– Мне было двенадцать лет, когда это случилось, моя королева. – Тэвиш потер затылок. – Даже Олин не знала, что Торвальд натворил, пока не стало слишком поздно.

– А ты или Нарза почему не сняли наложенные чары?

– Тогда мой голос еще не окреп, а мать и отец не могли действовать, не подвергая себя риску стать изменниками. И, скорее всего, рисковать мной или моей сестрой. – Тэвиш покачал головой. – Торвальд заточил Олину, Ливия. Она стала его спутницей, но не обрела долгожданной свободы, даже родив желаемого для короля наследника.

– Получается, Эрик никогда не знал о твоем существовании?

– Мы с отцом были словно преданы забвению в Доме Королей. Да и вообще по всему Королевству Вечности. Лишь самые приближенные в Доме Туманов осведомлены о моей родословной. Для всех остальных я благородный и могущественный заклинатель. После смерти Олин Торвальд и Харальд обратились к другим ведьмам и практически отлучили нас. До сих пор я не мог ступить в королевский город.

– И что же изменилось?

– Король должен был принять нас. Моя мать – владычица ведьм, поэтому ей полагалось присутствовать на совете, и ее приглашение пришло гораздо быстрее. Но мне или моему отцу? Учитывая ту озлобленность, с которой воспитывался Эрик, ту ненависть, зародившуюся в нем к Дому Туманов, с какой стати ему вообще принимать нас? – Тэвиш усмехнулся, едва ли не с легким изумлением. – Однако в его жизни появилась ты.

В горле образовался комок.

– И что ты теперь будешь делать?

– То, что делал всегда. Поддерживать сына моей сестры. – Тэвиш взял со стола хрустальный фужер с вином. – Пусть меня никто здесь не ждал, но я всегда был на стороне молодого Короля Вечности. Я сражался в войне с фейри. Скорое всего, он и не догадывается, но я был там и дожидался его освобождения из плена твоего народа, чтобы удостовериться, что он точно вернется.

– Он считал, что остался только Тэйт.

– Знаю. – На лице Тэвиша промелькнуло чистосердечное раскаяние. – Тогда мне так и не пришло в голову, как правильно предстать перед мальчиком-королем, поэтому после смерти сестры я лишь поклялся, что сделаю все возможное, чтобы он остался жив. Признаться, я полагал, что он станет больше походить на своего отца. Но король, которого я вижу перед собой сейчас, уверяю тебя, полностью похож на свою мать. А она, как и ты, была настоящим даром Богов для этого королевства.

Взяв мою ладонь, Тэвиш слегка поцеловал костяшки пальцев.

– Стало ли тебе легче справляться с чувством горечи после моих объяснений?

– Немного, – ответила я. – Надеюсь, ты станешь бывать в королевском городе гораздо чаще. Ему стоит знать, Тэвиш.

– Как прикажете, королева Ливия. – Он сделал шаг назад. – А теперь, если позволите, моя спутница бросает в мою сторону довольно угрожающие взгляды. Я должен пойти помочь приковать нашего разбушевавшегося отпрыска к полу.

Я приглушенно засмеялась, наблюдая, как он уходит. Мой взгляд снова прошелся по танцующим в зале и встретился с бордовыми глазами.

– Мира освободила тебя, – произнесла я, переплетая свои пальцы с его, как только он оказался рядом.

– Я сбежал, как настоящий трус.

Мои губы коснулись плеча Эрика.

– Это не трусость. Это сила, укротить которую не способен ни один мужчина.

Эрик глотнул из моего рога.

– Что случилось с Тэвишем?

– Просто твоя королева слишком оберегает своего короля.

Эрик прижал меня к своей груди.

– Правда?

Я резко вздохнула, почувствовав, как он опустил голову и провел носом по моей шее.

– Да. – Черт возьми, вырвавшийся голос напоминал больше сдавленный вздох.

– Певчая птичка?

– Змей.

– Признаться честно, я сыт по горло этим праздником.

Мой желудок подпрыгнул.

– То же самое.

Сверкнув горящими глазами, Король Вечности вложил свою ладонь в мою и повел из зала, не останавливаясь, – пока его руки и ноги не обвились вокруг моих, а новый обретенный нами мир не стал досягаем.