Глава 43

Змей

Когда корабль Ларссона врезался в наш, Вален бросился от штурвала к Ливии, чтобы заслонить ее от столкновения. Из моей глотки вырвался облегченный вздох.

– Перезарядить! – выкрикнул я с таким рваным рычанием, словно по горлу полоснули осколки. Хватаясь за штурвал, я попытался развернуть нос судна, чтобы выбраться из тисков корабля Ларссона. – Сохраняйте ветер в парусах, ублюдки!

В клубящихся грозовых тучах пронеслась яркая вспышка молнии. Вымокшие под ливнем Штормбрингера, мои люди быстро закрывали отверстия в янтарных стволах, отчаянно пытаясь сохранить пламя.

– Еще немного, Финн! – воскликнула Селин, затем обратилась к Стигу: – Воин, докажи, на что способны земные фейри.

И Штормбрингер, и Стиг обхватили одной рукой висевший канат у борта, а затем подняли ладони. В этот же миг по палубе пронесся шквальный морозный ветер, вздымая с треском багровые паруса. Удивленные стоны и возгласы взметнулись к небу, едва бушующие морские волны начали сотрясать корабль. Штормбрингер стиснул зубы, испытывая сильнейшее напряжение и готовый вот-вот сдаться.

Селин быстро метнулась к нему, точно ночной призрак, и крепко обняла за талию. Я уже открыл рот, готовый выплеснуть проклятья и гнев, но осекся.

Штормбрингер опустил плечи, и воды яростно забурлили вокруг корабля.

Его песня становилась все громче, и накренившийся нос Вечного корабля сдвинулся в сторону, открыв небольшое пространство между двумя палубами.

Кто-то из членов команды, не удержавшись за снасти, упал в клокочущие волны, других, находившихся на борту эльфийского судна, поглотила яма с игольчатыми зубами и песнями сирен. Мерфолки неудержимо бросались из волн на врагов, вцепившихся в такелаж и борт призрачного корабля.

В обычные дни они производили впечатление миролюбивых существ, однако в бою наводили страх и звериный ужас. На длинных конечностях, словно изогнутые ветви, появлялись зловещие острые когти.

Стоило мне узнать Никси, верную попутчицу Вечного корабля, которая слишком долго и упорно склоняла мою команду к плаванию, как ладонь сжалась в кулак. Она шипела и щелкала острыми зубами, вцепившись колючими пальцами в живот эльфийского мужчины, болтавшегося на веревке над краем корабля.

Нужно добраться до Ларссона вопреки всему. Грубым голосом, напоминавшим растрескавшееся вдребезги стекло, я прокричал:

– Приготовиться!

Оружие по правому борту!

Не останавливаться, парни!

Цельтесь в голову или в члены!

Команды и предупреждения захлестнули палубу. Стоял свирепый и оглушительный грохот, и мне с трудом удавалось разобрать, на каком корабле отдавались приказы. У нас имелись наши огненные стволы, но…

– Темные приливы, маленький угорь! – Сьюэлл прикрыл рот руками, крича и указывая на эльфийский корабль.

Темные приливы – грозящая опасность на воде.

Под завесой непроглядного тумана и рокочущей бури над головой полыхали языки пламени, ничуть не тронутые ливнем. Огненные стрелы.

Я вцепился в штурвал, дерево впилось в кожу.

– Заряжайте быстрее, или мы поприветствуем Богов морей!

Бум, бум, бум. Прозвучали громкие выстрелы, и пепельные камни, охваченные пламенем, пронеслись в щель между кораблями. Единственным признаком успешной атаки стали треск дерева и клочья парусины, прежде чем послышался яростный крик Тэйта:

– В укрытие!

Свист стремительно падающих стрел впивался в череп.

– Певчая птичка! К борту!

Я, охваченный паническим страхом, бросился на палубу, прижавшись спиной и бедрами к борту, и обнаружил, что Вален все еще служил щитом своей дочери, и вместе они прижались как можно ближе к борту корабля.

По доскам застучали выпущенные стрелы. Языки пламени лизали мачты и канаты. Не теряя времени, я наполовину перекинулся через борт корабля, поднимая вьющуюся волну, которая разлилась по главной палубе и погасила огонь.

Подняв глаза, я увидел, как между суднами, затянутыми в бешеные воды, пролегла пустота, затем мой взгляд упал на стоявшего на квартердеке Ларссона. Его ладони лежали на гладком деревянном борту, а свирепый взгляд был устремлен на меня, и больше никуда. Волосы были стянуты на затылке, а на голове повязан платок, такой же, как и во время плавания под знаменем Вечного корабля.

На какое-то кратчайшее мгновение разразившаяся битва стихла, а созданная буря умолкла. Черты лица Ларссона исказились, выражая полнейшее презрение и злобу, однако об остальных чувствах догадаться было трудно. Сейчас я видел лишь то, что осталось от того верного соратника, о котором, как казалось, мне было известно все. В этот момент он превратился в нечто другое. Темное существо, которое необходимо было вырвать из Королевства Вечности.

Перегнувшись через борт, я вынул из ножен на ноге один из кинжалов и наклонил голову, так, чтобы прицелиться острием лезвия прямо в сердце Ларссона.

– Я пришел за тобой, брат.

За оглушающими раскатами огненных стволов и грома невозможно было расслышать мои слова. Тем не менее зубы Ларссона сверкнули в извращенной ухмылке, словно говоря: Приглашаю тебя попробовать.

– Кровавый певец! – крикнул Алексий, удерживая равновесие на качающейся палубе и цепляясь за канат. – Ведьмы призваны. Берега свободны. Наше время пришло!

Из-за черных парусов судна Ларссона виднелся остров, от берегов которого отплыли небольшие корабли, стремясь настигнуть нас. Мой взгляд задержался на Ливии. Она, прижавшись к борту, смотрела на меня глазами, похожими на глубокие морские лагуны, полные решимости и силы.

Только легкая морщинка на брови и сжатые губы указывали на ее душевное беспокойство.

Я люблю тебя, Певчая птичка.

Мне доставляло удовольствие предполагать, что даже без сердечных уз она слышала мои слова. Ливия накрыла сердце ладонью – безмолвный жест, сказавший все.

– Продержитесь еще немного, – обратился я к Алеку. Королевские фейри уже заняли свои места. Тэйт стоял между ними, но лицом ко мне. Я поднял ладонь и увидел, как кузен передает приказ держаться.

Еще немного. Я с нарастающим отчаянием оглядел бурные приливы. Где же тебя черти носят?

– Рано, – снова крикнул я, напрягая грудь.

– Кровавый певец.

Я решительно проигнорировал настойчивый голос принца. Где же ты, черт тебя побери?

В воздухе разразился очередной залп выстрелов. В ответ две дюжины стрел пронеслись над морем. Селин и Стиг направили на них свои ветры, сбивая пламя с курса.

И вдруг поднявшиеся волны столкнулись с судами, наваливаясь и погружая нас в свой бешеный водоворот. Русалка, выкрашенная в цвет зеленого мха и держащая в ладонях череп, прорвалась на поверхность. На развевавшемся черном знамени показался череп с кровавыми глазницами. В небо устремился бежевый деревянный корпус, сделанный из берез, растущих в рощах Дома Костей. С противоположной стороны от корабля Ларссона вынырнуло судно Гэвина.

По палубе прокатились приветственные возгласы. Команда размахивала кулаками под проливным дождем, воспевая лорда костей.

Ларссон крутанулся на месте. Мне не удавалось расслышать из-за ликующих криков и воя ветра, но представилось, что он разразился отборной бранью и почувствовал, как заныло нутро от боевого клича команды Гэвина, разорвавшего темноту.

Корабль Месть сирены, получивший свое название после потери Селин голоса, раскрыл толстые лазурные паруса. Нос заскользил по поверхности воды, нацелившись на корпус корабля Ларссона. Эльфийские шлюпы перестроились, сосредоточившись на наступлении с двух сторон, и отвлеклись от острова.

– Долго же ты, мерзавец, – пробормотал я себе под нос и, прихрамывая, отошел от борта. – Всем приготовиться! Крюки наготове, болваны. Приготовиться к абордажу.

Скаллитер взялся за штурвал. Я обмотал веревку вокруг запястья, прежде чем встать рядом со Сьюэллом.

– Змей.

Я сделал глубокий вдох. Всего один взгляд, одна небольшая пауза, и я произнес слова, которые следовало бы сказать еще в конце войны, когда сквозь решетку тюремной камеры забрезжил первый проблеск надежды в омертвевшем сердце от улыбки девочки.

– Ты мой луч света в кромешной тьме!

Подталкиваемая Валеном, Ливия спустилась под палубу, но прежде чем ее лицо скрылось из виду, она обратилась ко мне:

– Тысяча лет, Эрик Бладсингер.

Я закрыл глаза и повернулся лицом к морю. Тысяча лет, Певчая птичка.

Над пропастью между кораблями взметнулись железные крюки с веревками. Команда Гэвина проделывала то же самое.

Ларссон, ругаясь и шипя, отдавал приказы на палубе, требуя немедленно освободить судно от захвата. Но как только абордажные крюки уперлись в борта, стоявшие в центре палубы члены команды перекинули провисающие канаты на плечи и потянули в противоположном направлении, натягивая тросы.

Месть сирены и Вечный корабль зажали Ларссона между корпусами, как пойманную рыбку в сеть.

– В бой! – крикнул я. – Клинки наготове, берите что хотите, но Хранитель костей мой!

Сегодня все закончится, и следующая тысяча лет начнется вместе с моей королевой и новой пролитой кровью. Глубоко вдохнув, я оттолкнулся от края борта и взмахнул рукой над морем.