Глава 39

Певчая птичка

Над городом пронесся звон ликующих и громких колоколов, однако во дворце царила мрачная атмосфера. Я прижала ладонь к окну, любуясь морскими просторами, желая, чтобы мы хоть на мгновение уплыли и притворились, что грядущей опасности больше нет.

Но теперь положение усугубилось благодаря новой ужасной стратегии, придуманной Джонасом Эрикссоном. Чертов болван. Остальные, похоже, разделяли этот идиотский план, что создавало еще больше проблем.

От охватившего отчаяния хотелось заорать во всю глотку.

– Проявлять беспокойство – это вполне естественно, принцесса. – Ко мне подошел Стиг, окидывая взглядом открывшееся море.

– Только не тогда, когда от него не будет никакого толку. Все вы поддержали Джонаса, и мне не по душе признавать, что я тоже вижу в нем смысл.

– Вот как… – Стиг присел на подоконник. – Я знаю Джонаса Эрикссона столько же, сколько и ты, еще с того самого дня, как он сделал первый вдох, поэтому не считай, что мы не разделяем твоих переживаний. Его замысел смел и дерзок. И он сын своего отца. Такие идеи сослужат нам хорошую службу.

Я крепко сжала руки в кулаки.

– Понимаю. Именно в этом и заключается загвоздка. Весь этот план сопряжен с риском, и мне не всегда удастся быть с Эриком, или с тобой, или… Чувствую, что могу в любой момент сломаться, Стиг, что вот-вот склонюсь под тяжестью происходящего. Как же тебе удавалось столько раз противостоять войне?

Внешне Стиг казался довольно грубым. Фейри, способный порождать бури на суше столь же яростно, как и Штормбрингер создавал неистовый шторм на море. Застарелые шрамы испещряли суровое лицо, а нос украшала костяная игла, но его взгляд всегда оставался глубоким, задумчивым и добрым.

Он был самым верным воином с первых дней восхождения моих родителей на престол.

Ему я могла рассказать все, что отягощало душу, и в ответ никогда не звучало ни осуждения, ни жестоких слов.

– Во многом так же, как и ты сейчас. – Его мозолистые пальцы нежно погладили мою щеку. – Я ступал на поля сражений во всех уголках наших королевств. Не раз оказывался в плену и заботился о слишком многих проклятых людях. Однако именно они заставили меня идти дальше и бороться с любой потенциальной угрозой.

– Но грядущая война подталкивает меня измениться, Стиг, и не в лучшую сторону. Ларссон, подобно многим другим, недооценивает Эрика, и я мечтаю, чтобы он пал к ногам Эрика Бладсингера и лично увидел, как истинный Король Вечности наконец-то займет свое место. В голове крутятся такие мерзкие, жестокие и кровавые мысли, что едва ли мой народ узнает свою бывшую принцессу, когда я вернусь к ним.

– Только если это не та Ливия Ферус, которой тебе суждено было стать.

Поскольку мое молчание затянулось, Стиг приблизился ко мне и положил свои большие ладони мне на плечи.

– Каждый нелегкий выбор, каждое предпринятое действие откалывают от нас по кусочку, однако именно они придают нам истинный облик, раскрывая наши скрытые способности. И именно то, как мы распоряжаемся этими способностями, и делает нас теми, кто мы есть. Порой решения бывают жестокими, даже подлыми, – продолжал Стиг, – но каждое из них отсекает от нас фрагмент.

– А если я пожертвую бесчисленными жизнями других людей ради Эрика? Он постоянно говорит, что не герой, потому что не существует границ, которых он не переступил бы ради моей безопасности. Признаться, я чувствую то же самое к нему, к своей семье. Получается мы ничем не лучше Ларссона?

Стиг передернул плечами.

– Если придется выбирать между двумя жаждущими крови мужчинами, я скорее встану на сторону изверга, сражающегося за свою любовь, чем изверга, сражающегося за себя.

Я обняла руку Стига.

– Ты всегда поддерживал его, начиная с самых юных лет. Он уважает тебя, надеюсь, ты понимаешь.

– Если бы Харальд не забрал его после смерти Торвальда, тогда он пошел бы за мной. Ты знала об этом?

– Что ты имеешь в виду?

– Очень жаль, что Торвальд так и не сумел разглядеть в своем сыне его настоящую сущность. За все время нашего заточения этот крохотный мальчик из рода морских фейри ни разу не дрогнул. Он вел себя храбро, как и подобает достойному воину. – Стиг усмехнулся с легким чувством тоски. – Мне, конечно, удалось наладить с ним дружескую связь, и если бы его отец не позаботился о нем или не вернулся, я заявил бы нашему народу, что нуждаюсь в нем и не отпущу.

Я, ошеломленная этой исповедью, слегка раскрыла рот.

– Ты бы… взял на воспитание Эрика?

Стиг прочистил горло.

– В этом состоял мой план.

Хоть воин не желал говорить даже самому себе, но я прекрасно видела, что это был не просто план. В нем таилась надежда.

– Говоря о том, как трудно смотреть в лицо битве, я уверяю тебя, что понимаю. – Стиг опустил подбородок. – Во время Великой войны было сложно воспринимать Эрика как врага. Полагаю, мне всегда казалось, что он в какой-то мере стал моим. Тебе известно, что у меня нет детей, но мне однажды подумалось, что у меня почти появился один.

– Это правда, воин?

От внезапно раздавшегося голоса сердце подскочило к горлу. Эрик, облаченный во все черное, с пристегнутыми к телу клинками, похожий больше на прекрасного злодея, готового к кровопролитной войне, заполнил дверной проем маленькой комнаты. Он не сводил пристального взгляда со Стига.

– Почему тебя так удивили мои слова, Эрик? – спросил Стиг, понизив голос. – Я уже говорил тебе об этом, когда ты был маленьким.

На полвздоха Эрик посмотрел на меня, затем перевел глаза на доски пола.

– Чтобы успокоить меня, когда я не мог заснуть.

– Боюсь, у меня не хватает таланта лгать детям. Все разговоры о совместных будущих приключениях, о месте для тебя в моем доме были правдой. – Стиг, стремительно преодолев комнату, схватил Эрика за плечо, заставив короля застыть и сжать руки в кулаки. – В день убийства твоего отца я не хотел прощаться с тобой, я мечтал, чтобы ты остался. Но мне не дает покоя мысль о том, что у судьбы всегда был приготовлен для тебя определенный план и что все сложилось именно так, как должно было сложиться.

Стиг с нежностью окинул меня взглядом, после чего еще раз хлопнул Эрика по плечу и скрылся в коридоре, оставив нас наедине.

Эрик растерянно моргнул и пошатнулся, слегка растерявшись от услышанного откровения. Я осторожно обняла его за талию, пока багровые глаза не встретились с моими.

– Змей.

Прочистив горло, он произнес:

– Певчая птичка.

– Ты всегда принадлежал мне, – прошептала я. – Правильнее сказать, ты всегда принадлежал нам, даже не догадываясь об этом. Ты не одинок, Эрик Бладсингер, и никогда таким не был.

Эрик впился в меня поцелуем, превратившимся за один вдох из нежного в неистовый, словно слова, которых он не мог найти для объяснения, выплеснулись в его прикосновениях, языке, теле, прижатом к моему.

Моя спина ударилась о стену. Его властные руки прошлись по ребрам и коснулись груди, вынудив меня застонать в поцелуе.

Задыхаясь, я отстранилась от него настолько, чтобы беспрепятственно заговорить.

– Нам ведь еще рано встречаться, верно?

В солнечных лучах сверкнули ровные зубы Эрика.

– По крайней мере, не раньше, чем через час, Певчая птичка.

– Прекрасно. – Вероятно, виной всему стала надвигающаяся битва, возможно, неопределенность завтрашнего дня, но в каждом мгновении, которое я могла украсть у Короля Вечности, сквозило безысходное отчаяние.

Как только мы начнем противостоять Ларссону, наше уединение станет невозможным, и мне не хотелось упускать ни единого мгновения. Взяв за руку, Эрик повел меня из дворца в личные морские пещеры, расположенные чуть ниже садов.

Эрик развернул меня, прижав спиной к мягкому камню, но прежде чем успел сделать еще одно движение, я провела пальцами по его возбуждению.

Издав блаженный стон, Эрик схватил меня за подбородок и прижался своими губами к моим.

– Ты, Певчая птичка, сводишь с ума сильнее, чем любая песня сирены. Делай со мной что хочешь, лишь бы оно… – Его ладонь накрыла место, где бешено стучало сердце. – Всегда принадлежало мне.

– Даже в Ином мире, Змей.

Я покачивалась навстречу его телу, обхватив руками шею. Эрик обвил одну из моих ног вокруг своей талии, потираясь о мою чувствительную кожу.

Стоило мне провести его рукой по внутренней стороне бедра, как живот сжался в предвкушении. Он одобрительно хмыкнул, скользнув пальцами по влажному жару моего входа.

Когда Эрик ввел в меня полностью два пальца, я, балансируя на одной ноге, чуть не споткнулась. Рука его крепче обхватила мою талию, а дыхание, едва он заговорил, обожгло губы.

– Такая скользкая лишь для меня, дорогая. Боги, какое же ликование ты испытываешь, сводя меня с ума, правда?

С моих уст срывались непристойные звуки. Я раскачивалась вверх и вниз, чувствуя, как два пальца проникают в меня, и изгибалась от их прикосновений и дразнящих движений. Одной рукой мне пришлось опираться на каменную стену морской пещеры, а другой зарыться в растрепанные волосы Эрика, ухватившись за корни, и прильнуть своими губами к его.

Наши зубы клацнули, и язык Эрика едва не пропустил мой укус. Если мы перестанем соблюдать осторожность, то вскоре прольется кровь и сладостный момент будет испорчен, поскольку Эрику придется возвращать меня в мир живых. Однако мысль оставить на нашей коже свои метки, такая первобытная идея, породила прилив жара внизу моего живота. Несомненно, пальцы Эрика еще сильнее почувствовали мой жар.

Он издал похотливый стон, подтверждая мои слова, и провел большим пальцем по чувствительной коже.

– Ливия, для меня ты идеальна. Уже настолько готова. – Он яростно впился поцелуем в шею, вжимаясь в меня всем телом.

Из моих легких вырвался то ли вдох, то ли всхлип. Я подалась вперед, прижимаясь бедрами.

– Черт, любовь моя. Повтори это еще раз. – По острым чертам лица Эрика рассыпались серебристые ленты света. Он откинул голову назад, упиваясь наслаждением.

Расстегнув ремень, я вцепилась пальцами в пояс, освободив его возбуждение. Приподняв одной рукой юбку, я, все еще не давая выскользнуть его пальцам, направила его к своему центру.

Подавившись собственным дыханием, Эрик поднял взгляд, и в его глазах вспыхнул яростный огонь. Он отдернул руку и, ухватившись за брюки, потащил нас вглубь пещеры.

Прибитые на скальных стенах подсвечники с зажженными свечами оставляли на полураздетых телах призрачный золотой след. Теплая хрустальная вода нежно омывала лодыжки. Туманный воздух коснулся лиц, и через несколько мгновений мы оба выглядели так, словно провели в объятиях друг с друга не один час.

Прижав меня спиной к одной из стен, Эрик расстегнул платье, позволив ему соскользнуть с тела и упасть у ног.

Моя голова откинулась в стекавшую с камней мягкую струйку воды, а Эрик слизывал капельки влаги с обнаженной шеи, с впадин над ключицами и между грудей. Один сосок он зажал большим и указательным пальцами, а другой взял в зубы.

Задыхаясь, я прижалась к его затылку, страстно желая, чтобы он проглотил меня целиком. Король Вечности с дьявольской ухмылкой терзал грудь, подстраивая острый зуб к пику, чтобы вонзиться в него.

Из горла вырвался неожиданный возглас, порожденный яркой вспышкой боли и последовавшим за ней кровотечением от раскаленного удовольствия.

Эрик провел языком по коже, слизывая с нее выступившие капельки крови, а затем стал целовать и посасывать, успокаивая болевые ощущения. После, переключив свой взгляд уже не янтарно-красных, а черных, словно угли, глаз на другую грудь, Эрик принялся кусать, целовать и посасывать ее, одновременно с этим лаская шершавой ладонью.

– Мне нужно слышать, как мое имя отдается в каждой трещине этой пещеры. Я должен немедленно оказаться в тебе.

– Тогда поспеши, Эрик.

Он вновь прильнул к моим устам, однако теперь в поцелуях чувствовалось лишь потрясающее, заботливое доминирование. Не отстраняясь, он скинул штаны, затем перекинул мои запястья через голову и прижался обнаженными бедрами к моему изнывающему от желания телу.

Его рот прошелся по изгибу шеи, заставляя меня подавить все навязчивые мысли и полностью отдаться головокружительным ощущениям. Я закрыла глаза и подчинилась, позволяя своему телу двигаться, раскачиваться, тереться о своего Змея, пока в нижней части живота не зародилась колючая волна жара.

Эрик приоткрыл губы, и его дыхание сделалось резким и неровным.

– Такая идеальная Певчая птичка.

– Ты мне нужен, – взмолилась я, теряя рассудок в пелене тумана.

Из глотки Эрика раздался низкий глубокий гул, больше похожий на зловещее рычание. Мне казалось, что он вот-вот вновь заведет мою ногу себе за талию, возможно, уложит меня на камни, используя платье как ложе.

Вместо этого Эрик развернул меня так, что я прижалась щекой и грудью к камням.

– Боги. – Он прошелся губами и носом по позвоночнику, вдыхая запах кожи. – Посмотри на себя. Отведи бедра назад, любовь моя, – промурлыкал он, направляя меня. – Держи руки на стене. Не двигай ими, Певчая птичка. Даже не шевелись.

Боги, от раздавшегося грубого, словно сухой песок, голоса вся кровь от макушки до пят вскипела в жилах. От столкновения холодной каменной стены с теплым воздухом и телом Змея голова закружилась, а пальцы на ногах онемели.

Эрик раздвинул коленом мои ноги, и я застонала, почувствовав, как он скользнул к моему центру. Сначала, повинуясь привычке, мне захотелось повернуться и ухватиться за его талию или затылок, однако я закрыла глаза и прислонилась ладонями к стене, как он того требовал, пока кончики пальцев не побелели от напряжения.

Эрик захихикал, а из горла вырвались слова, похожие на гладкий густой темный мед:

– Отлично, Певчая птичка. Вот так.

Его рука накрыла одну из моих лежавших на стене. Он переплел наши пальцы, одновременно направляя мое тело, чтобы наклонить и прижать к себе, а после вошел так глубоко, что я ловила ртом воздух, поймав себя на мысли, что он может прорвать кожу на животе.

Эрик на протяжении одного мучительного вздоха не двигался, и мы замерли словно одно целое. Затем он отвел бедра, едва не выскользнув из меня, и снова проник внутрь. Впившись ногтями в каменную стену, я всхлипывала от потрясения, вызванного проникновением. Он искусно растягивал меня, словно когтями цепляясь за ненасытное желание.

Эрик снова ворвался и покрыл поцелуями верхнюю часть спины. Мне стало трудно дышать. Я даже пошевелиться не могла. Каждая частичка меня боялась дернуться, опасаясь, что лишнее движение разрушит неописуемый восторг от королевского тела, повелевающего мной, требующего меня, любящего меня с каждым грубым толчком.

Мужская ладонь покинула мое бедро, скользнула вверх по ребрам и обвилась вокруг одной груди. Он подергивал сосок в такт каждому толчку, а я выдыхала его имя.

– Эхо… Певчая птичка, – прохрипел он. – Я хочу… чтобы мое имя отдавалось от стен эхом… этой проклятой… пещеры.

Он щипал и прижимался большим и указательным пальцами. Бедра шлепались о мои. Я желала чувствовать его еще глубже.

– Эрик! – Из горла снова и снова вырывалось его имя, внизу живота запульсировала колючая искорка удовольствия, опускаясь до возбужденного лона.

Движения становились все более неистовыми.

– Вместе. Сделай это со мной.

Его слова как будто разгадали скрытую часть меня, неспособную ничего предпринять, кроме как подчиниться, и вот уже от живота до головы прокатилась всепоглощающая волна, и я разбилась вдребезги вместе с его именем, одновременно услышав, как срывается мое имя с его губ.

Эрик, в исступлении почувствовав свое освобождение, двигал бедрами, вжимаясь в мою спину, доводя нас до общей эйфории, пока горячий поток удовольствия наполнял меня. Я вздрогнула и усмехнулась, увидев, как излишки растекаются по моим бедрам.

Так мы и остались стоять: склонившийся надо мной Эрик и мое обмякшее тело в его нежных объятиях. Он осыпал поцелуями мой позвоночник, шею, затем крепко прижал меня спиной к своей груди, а после, почувствовав, как полностью расслабился, вышел из меня.

Развернув меня лицом к себе, Эрик нежно заключил меня в объятия. Я запустила пальцы в короткие волосы, целуя щеки и губы.

– Думаешь, они заметили, что нас уже давно нет? – Если быть точнее, король Ночного народа. Боги, без конца я терялась в Короле Вечности и каким-то образом теперь должна притвориться, что отец не замечает некоторых вещей, связанных с его дочерью и Эриком Бладсингером.

Во всяком случае, Вален Ферус обладал достаточной мудростью, чтобы никогда не упоминать о них.

Однако щеки все равно вспыхнули от накатившего жара.

Эрик покрыл поцелуями каждый сантиметр моего лица.

– Вряд ли кто-то заметил наше отсутствие. Скорее всего, они подумают, что мы устали и остались в покоях.

– О да, уверена, мы их всех одурачили.

Он ласково поцеловал меня.

– Если не хочешь встречаться с ними, мы можем отправиться в постель. На самом деле я поддерживаю этот новый план и отменяю даже мысль о возвращении к ним. Только в постель.

Громко рассмеявшись, я ущипнула его за ребра, однако снова растворилась в нем, поскольку поцелуи, в которых я нуждалась только от этого мужчины, из ласковых и нежных превратились в страстные и требовательные.