Глава 38

Змей

Ливия обнаружила меня созерцавшим Ночной огонь и его возлюбленную. В туманных облаках утопал полумесяц, придававший краям потерянной звезды дополнительный блеск.

– Хотел побыть наедине? – Она неспешно прогуливалась по песку, ее босые ступни омывало ласковое море, а тонкое льняное платье со шнуровкой скрывало тело и грудь, оставляя обнаженными лишь плечи.

За всю свою никчемную жизнь мне не доводилось лицезреть более совершенного творения.

– Вовсе нет. – Отодвинувшись в сторону, я разгладил рядом песок, а после, встав на колени, пристально разглядывал расположенные передо мной символы, пока она устраивалась рядом.

– Боги, что это?

– Стоит мне прийти сюда, и я зачастую ловлю себя на мысли, что испытываю такую же эмоцию, – ответил я, ощущая, как произнесенные слова сочатся ядом. – Захоронение моего отца нередко порождает самые неожиданные эмоции и восклицания.

– Не знала, что он покоится здесь. – Ливия нерешительно провела пальцем по жемчужному камню, символизировавшему королевский титул Торвальда.

На самом деле беспощадное море давным-давно поглотило его тело, но Харальд, как только мы вернулись в Королевство Вечности, приказал установить надгробный памятник. После смерти дяди он остался заброшенным и покрылся густым морским мхом, а по краям разрослась трава и колючие ползучие кустарники, которые, словно вцепившись друг в друга узловатыми пальцами, отчаянно пытались утащить камень в преисподнюю.

– Что привело тебя сюда? – Ливия ласково провела большим пальцем по моим бровям, снимая напряжение.

Я только пожал плечами, не зная, какие подходящие слова выразят накопившиеся мысли.

Ливия прислонила голову к моему плечу.

– Сегодня Ночной огонь как никогда близок к своей потерянной возлюбленной.

– Похоже на то.

– Интересно, что первое он скажет, как только отыщет ее? – Ливия скользнула ладонью по моей руке, привлекая меня ближе. – Наверняка она пожелает услышать все, что он хранил в себе так долго.

Эта чертова женщина. Я поцеловал ее в макушку.

– Хитришь, Певчая птичка. Однако я раскусил тебя.

– Ты сопровождаешь меня через страхи, Эрик. А мне хотелось бы облегчить твое бремя, вот и все.

Щекой я прижался к ее виску.

– Полагаю, я пришел сюда, чтобы… проклясть своего отца. Возможно, попытаться выяснить, зачем он создал столько проблем. Я презираю его, но какая-то слабая часть меня все еще лелеет надежду получить хоть каплю одобрения.

Ливия провела пальцами по руке, обводя шрамы под туникой.

– Это не слабость, Эрик. Каким бы он ни был, но он все еще остается твоим отцом.

– Он прекрасно осознавал, что бросил ребенка, обладающего устрашающим голосом. Неужели он действительно верил, неужели был настолько самонадеян, что полагал, будто мальчик так легко согласится с потерей права на первородство? Боги, по крайней мере, ему стоило хотя бы признать, что я не первенец, чтобы мне в будущем всегда оставаться начеку.

В моих глазах Торвальд стал настоящим трусом, никудышным отцом сразу двух сыновей. Никакого сочувствия к Ларссону я не испытывал, но понимал, каково это – постоянно пребывать в тени, сотканной из обид и сожалений Торвальда.

– Меня не покидает мысль, что если бы он не оказался таким слабовольным существом, то вырастил бы Ларссона, научил бы его не использовать свой голос для совершения злодеяний. И тогда отстал бы от моей матери, и она осталась бы жива.

– Эрик. – Ливия наклонила мой подбородок, призывая взглянуть на нее. – Но в таком случае тебя бы здесь не было, и твои близкие прожили бы жизнь, так и не воссоединившись со своими родными. Временами ты воспринимаешь себя через призму недальновидного видения короля Торвальда. Однако он решил, что именно ты претендуешь первым на королевский трон, и очень жаль, что ему так и не хватило ума узнать больше о своем необыкновенном сыне.

– Только не говори, что решила успокаивать меня, Певчая птичка.

– Сделай для меня исключение хотя бы в этот раз. – Она нежно погладила волосы на моем затылке. – Мне бы хотелось, чтобы ты мог взглянуть на себя глазами других. Например, моими.

Я насмешливо фыркнул.

– И что же ты видишь?

– Я вижу коварного мужчину. – Она коснулась губами моего плеча. – Довольно безжалостного мечника. – Еще один поцелуй в шею. – Сильного короля, сражающегося за тех, кто не всегда борется за него. – Ливия поцеловала уголок рта. – И прекрасное черное сердце, которое поглотило целиком мое.

Приблизившись, она скользнула языком по моим губам. В ответ я обхватил ее затылок одной рукой, а другой прижал изящное тело к своему.

Откинув волосы с ее лба, я произнес:

– Клянусь, что покончу с этим, любовь моя. Единственное, что я желаю, – это спокойно жить вместе с тобой. Ни корона, ни титул, ни дворец не сделают меня счастливым, лишь ты и наша нескончаемая совместная жизнь.

– За это, мой король, стоит побороться.

Наши руки торопливо срывали одежду, пока между нами не осталось ни кусочка ткани. Ливия прижала ладонь к песку, после чего пробившиеся с треском и скрипом кусты и лозы полностью окутали могильную плиту Торвальда. Прильнув своим ртом к моему, она пробормотала между поцелуями:

– Ему не стоит этого видеть.

Расположившись на одежде, мы катались, обхватив друг друга руками и ногами. Ливия придавила мои плечи к земле, прижимаясь бедрами к моим. Я покрывал поцелуями ее грудь, шею, нашептывая слова, которые хотелось прокричать через моря: моя, навсегда, потрясающая и такая порочная. В ней воплотилось абсолютно все.

Ливия прошлась пальцами по моей груди, испещренной глубокими шрамами от побоев и пыток, а после покрыла их поцелуями. Спустившись на полпути к животу, она подняла глаза и встретилась с моими.

– Змей, ты самое прекрасное, что мне когда-либо доводилось видеть.

Уже приготовившись спорить, я захлебнулся словами, как только ее пухлые губы обхватили мое достоинство, глубоко втягивая. Мои пальцы запутались в длинных полуночных волосах, из горла вырвался протяжный стон. Ливия терзала меня своим нечестивым ртом, пока глубоко внизу не стало нарастать возбуждение, пока сумбурные мысли не заволокло туманом.

Пока не исчезнут все воспоминания, все случаи быстротечной страсти в прошлом, уступив место только Ливии. Ее запаху, напоминавшему смесь розы и морского тумана, ее нежным и любящим рукам, ее мягкой и теплой коже.

– Любовь моя… – Я качнул бедрами. – Сейчас…

Времени на попытки отстраниться не оставалось, поэтому я оставил свой след на ее языке.

Стоило мне сделать это, как ее имя, сорвавшееся с моего языка, оборвало наше одиночество. Голова откинулась назад, руки безвольно упали по бокам. Едва я перевел дыхание, как Ливия прильнула губами к моим, передав мускус моего освобождения, а после я обнял ее, прижимая к себе.

Ленивые движения рук и то и дело заплетающиеся ноги сопровождали звучавшие из наших уст слова, которые больше не обременяли нас. Далекие воспоминания погрузили нас в прошлое, в те ночи, проведенные после кровопролитной войны. Она поведала мне, как бесчисленное количество раз ранила кончики пальцев, стремясь придать форму летящей ласточке, ставшей моим драгоценным талисманом.

В ответ я рассказал ей, как меня вместе с Тэйтом, затаившихся в деревьях, обнаружили земные фейри и доставили в большой зал, который находился в форте. Я сознался ей, что нечто заставило меня посмотреть на маленьких королевских детей, сидевших за столом, и мой взгляд приковала девочка с глазами цвета морской волны.

Затем Ливия продолжила описывать проведенное безмятежное лето на озерах и прудах за замком Ночного народа, заставив меня поклясться, что мы тоже будем время от времени заплывать в бухты и ловить рыбу для собственных нужд.

Мне захотелось поделиться воспоминаниями о своей матери, о ее волосах, переливавшихся в солнечном свете, о привычке целовать меня в нос и постукивать по нему, прежде чем отправить спать.

Ливия созналась, как донимавшие ее ночные кошмары заставляли мчаться к родительской постели, где повелитель земли и его королева укладывали напуганную дочь между собой, успокаивая и прижимая к себе.

К моменту, как первый проблеск рассвета забрезжил на горизонте, слова стихли.

– Твоя очередь, любовь моя, – прошептал я, обнимая ее под собой и проводя ладонью по груди.

И тогда я покрыл ее поцелуями и целовал до тех пор, пока тело не затрепетало в моих руках, пока из горла не вырвались те же звуки, что недавно она извлекала из моего. Нам предстояла беспощадная битва, и опасности не миновать, но на несколько мгновений я позволил себе погрузиться в блаженный покой, за который мы собирались отчаянно сражаться.

Подобные дни, проведенные в объятиях Ливии Ферус, становились самыми желанными для меня. Ради них я был готов без конца убивать, пытать, устраивать набеги, и не существовало непомерно высокой цены за продолжение таких счастливых дней.