Я нервно засмеялся. Получилось хрипло и надсадно.

Добро пожаловать в реальный мир. Здесь никто ничего не даёт бесплатно. Даже то, что всё равно пропало бы.

Я перевёл взгляд на тролля. Огромная туша завалилась на бок, придавив собой молодой кустарник. Затылок твари был разворочен, словно изнутри рванул заряд шрапнели. Ошмётки кости, сгустки крови и чего-то серого разлетелись по траве. Глаза полопались, представляя собой крайне неприятное зрелище. Что обидно вдвойне, потому что стоили они на рынке довольно дорого.

Под челюстью тролля что-то блеснуло. Попробовал вытащить, но руки соскальзывали. Обмотав едва торчащий кончик тряпкой, двумя руками схватился и потянул изо всех сил. Сначала едва поддаваясь, в какой-то момент кусок стали вылетел из головы тролля так резко, что я еле удержал равновесие. Этот обломок, судя по форме, был частью меча светлоглазого типа. Короткий, чуть длиннее моей ладони, с одной острой кромкой. Я повертел осколок, на ощупь проверил лезвие. Довольно острый. Не нож, конечно, но хоть что-то.

В игре разделка тролля занимала полминуты. Клик — и шкура снята, органы извлечены, второй клик и трофеи в пространственном кольце. Здесь же меня ждала суровая реальность.

От понимания необъятности работы настроение как-то резко ухудшилось. В душе вновь стала нарастать злость на несправедливость ситуации. Я и так свой билд поломал, а теперь ещё и должен несусветные деньги! Которые сами себя, блин, не заработают…

Для начала, присев у брюха тролля, я попытался вспороть шкуру осколком меча. Кожа была толстой, грубой, как старая древесная кора. Я надавил, провёл линию — металл скользнул, не оставив даже царапины. Со злости от ряда неудач, с размаху ударил, вложив вес тела. Осколок соскочил, и я полоснул себя по бедру. Острая боль пронзила ногу, кровь сразу же закапала на бурую шерсть.

Я зашипел, зажал рану, и выругался, уже на самого себя. За глупость. За то, что позволил эмоциям взять верх. Так, соберись.

Через несколько секунд боль начала стихать. Я убрал руки и увидел, что длинная глубокая царапина затягивалась прямо на глазах, оставляя тонкий розовый след. Регенерация. С-ранговый слой работал, да еще как. Я смотрел, как кожа срастается, и чувствовал странную смесь благодарности и досады. С одной стороны, всю работу этого слоя могли заменить зелья. А с другой, зелья стоят денег. Больших денег.

Но внутри что-то слабо дёрнулось — словно ядро сделало крошечный выдох. Ци уходила.

И это было логично. В игре Ци была общим усилителем всего: силы, скорости, реакции. Она могла подпитывать необходимые слои, усиливая их эффект.

Я закрыл глаза, потянулся к ядру, сосредоточился. Теперь оно ощущалось иначе. Если вчера это была холодная горошина где-то в глубине, то сейчас оно стало крупнее, окружённое багровым кольцом нового слоя. Ци в ядре стало больше, почти на порядок. Перед внутренним зрением появилась табличка:

Ци: 45. Слои: Регенерация плоти (C, 0%).

Я вспомнил вчерашний день. В подвале у меня было пять единиц. Жалкая капля. Рик говорил направлять Ци, и у меня ничего не получилось. Но теперь энергии стало в девять раз больше. Даже с моим нулевым контролем этого должно хватить, чтобы хоть что-то протолкнуть в сталь.

Я попробовал направить энергию в правую руку. Холодный ручеёк побежал к пальцам — неуверенно, прерывисто, но всё же быстрее, чем вчера. Я толкнул его дальше, в осколок. Ничего. Ещё раз. На грани ощущений сталь стала будто теплее, и когда я провёл по шкуре, получилось сделать неглубокий, но всё-таки разрез.

Работает. Но как же медленно.

Я резал. Снова и снова. Каждый надрез требовал минуты, а то и двух. Сначала — поймать это ускользающее чувство тока Ци. Потом — удержать его, пока ведёшь осколком. Потом — выдохнуть и начать заново. Руки быстро налились тяжестью. Мышцы тролля были жёсткими, волокнистыми. И даже с усилением каждое движение давалось мне с трудом. Я пыхтел, ругался сквозь зубы, останавливался, чтобы перевести дух. Дважды неудобный осколок соскальзывал, и я резал себя снова — запястье, ладонь. Регенерация затягивала раны, но пульсация в ядре становилась всё глуше. Ци таяла.

Сколько я уже здесь? Полчаса? Час?

Я пытался ускориться. Пытался толкать Ци быстрее, но ручеёк упирался, расплескивался, не слушался. Контроля не было. Был только грубый, неумелый напор, который сжирал энергию впустую. В какой-то момент я плюнул и просто продолжил пилить мышцы голой силой, без Ци. Монотонно, до отупения.

И когда таки добрался до внутренностей, то сразу об этом пожалел. Запах ударил в нос и я едва сдержал порывы организма избавиться от завтрака.

Встав, чуть походил, разминая ноги. Самая сложная работа позади, осталась самая противная. Но, сколько не тяни, пахнуть лучше точно не станет. Плюнув, разорвал на лоскуты и новую рубашку — все равно она точно также придет в негодность, судя по количеству крови на ней. Выбрав наиболее чистый участок, обмотал рот и нос в несколько слоев.

Пахло все равно ужасно, но через тряпку можно было и потерпеть.

Выпотрошить тролля оказалось задачкой не из лёгких. Вскрыть ему грудную клетку я бы не смог при всём желании, так что, доставать сердце пришлось тоже через разрез в брюхе, для чего, учитывая размер твари, я был вынужден чуть ли не залезть в него с головой.

Это было ужасно, и я чуть было не запорол всё дело, когда наткнулся на желчный пузырь. Если бы желчь пролилась, печень можно было бы смело выбрасывать. Эх, а была бы у меня с собой хоть какая-то ёмкость, собрал бы желчь отдельно. Насколько я знал, это был ценный товар.

Когти и клыки пошли легче, но к тому моменту я уже почти ничего не соображал. Действовал на автомате: схватить, выломать, бросить в мешок. Схватить, выломать, бросить.

Спина ныла. Руки дрожали. Мешок разбух от крови и потяжелел так, будто туда насыпали камней. Да и неудивительно — сердце было размером с мою голову, а печень и того больше.

Я сидел на корточках, тупо глядя на то, что осталось от тролля, и не мог заставить себя встать. Шкуру трогать даже не стал — понял, что не унесу. На то, что в игре требовался лишь клик мышки, здесь потребовалась вечность и максимум сил. Во мне клокотала беспомощная ярость от того, что бóльшую часть туши придется бросить.

А потом я услышал вой.

Из кустов вынырнули лесные псы. Пять серых теней, припадающих к земле. Их взгляды были прикованы к туше. К огромной горе мяса, что истекала кровью за моей спиной. Всех, кроме самого большого пса. Тот смотрел на меня — или скорее на мешок у моих ног. Видимо, реагирует на запах требухи. Удивительно, но псы не нападали. Ждали. Прижимали уши, скалились, но держали дистанцию.

И тут до меня дошло. Они — F-ранг. Десять-пятнадцать единиц Ци, не больше. А во мне — сорок пять. И ощущаюсь, похоже, как хищник, с которым лучше не связываться. Голод и запах добычи боролись в них с инстинктивным страхом. Поэтому они и кружили, не решаясь. Но ранговое превосходство — это одно, а численное — совсем другое. И, хотя вряд ли эти твари умели считать, то, что я один и до крайности истощён, они считывали безо всякой математики.

Вожак, самый крупный пёс, сделал пробный шаг вперёд. Я сжал осколок и попытался потянуться к ядру. Оно не отзывалось, совсем. Я чувствовал только тупую, ноющую усталость в каждой мышце.

Он прыгнул, целясь в мой мешок. Когтистая лапа рванула ткань, и я ударил. Просто взмахнул рукой, вкладывая в этот жест всю злость и отчаяние.

Я даже не думал. Ударил плашмя, наотмашь, как дубиной, мгновенно вкладывая в удар весь остаток ци, животный страх за своё единственное богатство, всю ярость обиду и боль, накопившиеся во мне за этот безумный день. Тяжёлый обломок меча с хрустом впечатался в оскаленную морду.

Удар вышел на удивление сильным. Ци, даже та жалкая крупица, что просочилась в сталь, превратила оплеуху в удар молота. Вожак взвизгнул так, словно ему сломали челюсть. Его отшвырнуло в сторону, он прокатился по траве, оставляя кровавый след из разбитого носа. Вскочил, шатаясь, и замер. Из пасти капала густая слюна, смешанная с кровью.

Остальные псы прижали уши и попятились. Они смотрели на меня, на вожака, на мешок — и медленно отступали к туше тролля. Через несколько секунд стая уже рвала бездыханное тело, не обращая на меня внимания.

Я не стал ждать, пока они передумают. Сгрёб мешок и, шатаясь, побрёл прочь. Каждый шаг отдавался в позвоночнике тупой болью. Мысль о том, что произошло, билась в голове, но сил додумать её не было. Я просто шёл, переставляя ноги, и мечтал только об одном — упасть и не двигаться. Разделка, регенерация, и короткий бой выжгли всё, что у меня было. Ещё одна рана — и я просто свалюсь.

Кроме того, судя по ощущениям, новая ци, которую генерировало ядро, сразу направлялась в регенерацию. Я что, вообще не смогу восстановить энергию, пока полностью не вылечусь?

Дорога до города заняла вечность. Неимоверным усилием воли я заставлял себя двигаться. Шаг. Ещё шаг. Ещё один. Ещё. У ворот меня остановил стражник — молодой парень с редкой щетиной и скучающим взглядом. Он лениво ткнул алебардой в мой свёрток.

— Стой. Что несёшь?

— Трофеи. Требуха монстра.

— Что за монстр?

— Тролль.

Он прищурился, явно не поверил.

— Покажи.

Я развязал рубаху, приоткрыл. Оттуда пахнуло кровью и сырым мясом. Стражник заглянул, поморщился.

— И правда… D-ранг, что ли?

— Вроде того.

— Сам добыл?

— С напарником, — соврал я, не задумываясь. — Он в город раньше ушёл.

Стражник хмыкнул, но допытываться не стал.

— С добычи полагается пошлина. — Он на секунду замешкался или мне показалось? — Один серебряный.

Я поморщился. И тут норовят ограбить.

— Давай я с продажи отдам?

Стражник нахмурился.

— Не положено. Один серебряный.

Ладно. Он тут сила, и требовать подтверждения легитимности его полномочий в моей ситуации — себе дороже.

В кармане каким-то чудом все-таки задержались мои два серебра, которые, памятуя о наличии в штанах дыр, я предусмотрительно завернул в тряпицу. С одной монетой пришлось расстаться. Я реально скрипел зубами, протягивая её стражнику, а он, как ни в чем ни бывало, привычным движением закинул монету в поясной мешочек и кивнул:

— Проходи. И помойся, а то за версту несёт.

Знал бы ты, умник, как я сам этого хочу…

Войдя в ворота, я почувствовал, как ноги предательски задрожали. Твою же… Не хватало ещё свалиться тут, на глазах у этого… Я сел недалеко от стены, обняв свой мешок, как родной. Вдооох-выдох. Ещё раз: вдоооох-выдох. Уже лучше. Пара пощечин — взбодрился и отправился на последний рывок. Надо продать добычу, пока она не стухла, иначе всё будет зря.

Я потащился вглубь города, стараясь держаться подальше от людных улиц. Мешок оттягивал плечо, а вонял так, что прохожие шарахались. Нужно было найти лавку охотничьих трофеев, а лучше — алхимическую. Я знал, что они обычно располагаются на окраине рынка, рядом с оружейными магазинами. Ну, по крайней мере, так было в игре. А здесь? Хотя, вряд ли в этом плане что-то может принципиально поменяться.

Наткнувшись, наконец, на колонку, я первым делом с наслаждением напился. А потом долго с остервенением очищал насохшую кровавую коросту сорванным пучком чахлой городской травы. Ледяная вода полностью оправдала мои ожидания, и, посвежевший, я остановил пробегавшего мимо мальчишку лет двенадцати.

— Эй, пацан. Есть тут лавка алхимика?

Он окинул меня взглядом, сморщил нос и махнул рукой куда-то влево.

— Туда иди. Как вонять начнет — там и рынок. А лавка дядьки Корна в евонном конце, где вывеска с зельями.

— Спасибо.

Я сунул было руку в карман, но вспомнил, что, кроме своего единственного серебреника, все равно ничего там не найду… Нет, столько за помощь я отдавать не готов, а мальчишка мне вряд ли даст сдачу.

Так что я ограничился лишь добрым словом. Хотя по пути я все-таки решил обзавестись кошелем. И, в надежде на скорую продажу трофеев, разменял-таки своё серебро.

Через полчаса плутаний по кривым улочкам я наконец учуял запах рынка, о котором говорил пацан — аммиачная вонь от дубленой кожи прямо била в нос. Похоже, здесь технология обработки кож мало чем отличалась от той, что традиционно применялась в нашем мире. В таком далеком, и родном… Где я находился меньше двух суток назад. А по ощущениям, прошла вечность.

Лавка с вывеской в виде каких-то склянок пряталась в самом дальнем углу рынка, притулившись к городской стене. Я толкнул дверь.

Внутри пахло сушёными травами, воском и чем-то неуловимо химическим. За прилавком сидел мужчина лет шестидесяти, с седой бородой и глубокими морщинами у глаз. Он поднял взгляд от книги, оценил мой вид и чуть приподнял бровь.

— С чем пожаловал?

Я молча выложил на прилавок сердце тролля, завёрнутое в тряпку. Потом печень. Когти. Клыки. Каждое движение отдавалось в мышцах тупой болью. Хотелось сесть. Или лечь. Или просто закрыть глаза и ни о чём не думать. Но умом я понимал, что сейчас самый ответственный момент.

Старик крякнул и подался вперёд. Взял коготь, повертел в пальцах, поднёс к свече.

— Тролль. Лесной. С-ранг, не меньше. — Он посмотрел на меня с новым интересом. — Ты его сам?

— Мне помогли, — честно ответил я. — Но разделывал сам.

— Вижу. Неопытно, но старательно. Сердце не повредил — уже молодец. А где желчь? — Он внимательно осмотрел печень и перевел взгляд на меня.

— Пролилась.

— Жаль… очень жаль.

Он откинулся на стуле, прикидывая цену. Я ждал, чувствуя, как внутри медленно нарастает глухое раздражение. Вода из колонки и пара пощёчин взбодрили тело, но не душу. Злость, которую я пытался задавить весь день, никуда не делась — она просто затаилась и теперь искала выход.

— Сердце — золотой и двадцать серебра. Печень — шестьдесят. Когти — по пятнадцать за штуку. Клыки — по тридцать. Итого… три золотых двадцать серебра.

Цифры доходили до меня с задержкой, словно пробираясь через толщу воды. Три двадцать. Я прокрутил в голове стоимость, которую помнил по игре. Сердце С-ранга — редкий ингредиент. Печень почти так же ценится. Да, я не знал местных цен, но интуиция, подкреплённая сотнями часов виртуальной экономики, взвыла сиреной: мало.

Хоть тот воин и говорил о пяти золотых за тушу целиком, это все равно казалось слишком низкой ценой.

— Шесть золотых, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Получилось глухо, с хрипотцой. — И я буду приносить вам редкую добычу первым.

Старик усмехнулся в бороду.

— За такую цену не надо мне ничего первым нести. В столице, может, оно так и стоит, но так туда ещё добраться надо… а твой товар ждать не будет. Хорошо, давай три пятьдесят. И не медяком больше.

Внутри что-то дёрнулось. Я представил, как снова пойду через весь город с этим мешком, как буду торговаться в других лавках, как на меня будут смотреть, как на грязь, и сбивать цену снова и снова.

— Ты ведь всё равно сделаешь из этого зелья и продашь раз в десять дороже! — вырвалось у меня громче, чем я хотел. — Хотя бы пять!

Старик покачал головой.

— В последнее время всё чаще приносят дорогие ингредиенты, и я не успеваю обработать все. В эту цену заложены и мои потери от того, что часть купленного испортится. Три пятьдесят.

Он говорил спокойно, рассудительно, и от этого спокойствия меня перемкнуло. Ну вот почему я должен терять свои деньги из-за того, что он выбросит другие ингредиенты? Весь этот день — овраг, зерно, непомерный долг, изнурительная разделка, псы, дорога, стражник, вонь, усталость — всё это разом сжалось в тугой комок где-то в горле и выплеснулось наружу.

— Почему бы тогда не заняться их производством, вместо того чтобы торчать за прилавком? — раздраженно бросил я.

Ещё произнося эти слова, я уже дико жалел о своей несдержанности, но заставить себя заткнуться так и не смог.

По взгляду старика стало понятно, что он тут же утратил свое благодушие.

— Для такого наглеца у меня не найдётся больше трёх золотых. — Он положил клык, который крутил в руке, обратно на стойку, аккуратно, почти демонстративно. — Будут ещё все подряд учить меня, как делать мою работу.

Черт. Три золотых. Вместо трёх с половиной. Из-за одной идиотской фразы, которая вылетела на эмоциях. Просто сорвался, как последний дурак.

Тихо. Ты не имеешь права терять деньги из-за своей вспыльчивости.

Я медленно выдохнул, заставляя себя успокоиться. Злость плохой советчик. Особенно когда в твоём кошеле всего пять медных монет.

— Простите, — вполне искренне сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — День был тяжёлый. Я не хотел вас оскорбить.

Старик промолчал, показывая всем видом, что сказал последнее слово.

Я перевёл взгляд на разложенные трофеи. Сердце тролля, тёмно-багровое, всё ещё источало слабый запах сырого мяса. Печень — огромная, дряблая, с зеленоватым отливом. Когти, покрытые засохшей кровью. Клыки, тёмные, острые.

И все это богатство хотят забрать у меня всего за три золотых.

А я знал, что это богатство. Алхимия одно из немногих направлений, где воины Ци могли не уступать магам. По крайней мере, теоретически, ведь Ци из ядра подходила для создания зелий. И, как правило, я почти всегда занимался таким крафтом. Во-первых, это позволяло здорово экономить. А во-вторых, система крафта в игре позволяла смешивать буквально что угодно, что всегда было весело и интересно.

Может, плюнуть на продажу, и самому что-то сделать? Но что, если в игре и реальности рецептура всё-таки разнится? Я решил пойти ва-банк.

— Сердце, — твёрдо сказал я, глядя старику прямо в глаза и внимательно наблюдая за его реакцией. — Если добавить к нему серебряной пыли и дикого мёда, даст основу для эликсира лечения четвёртого порядка, которую можно продать оптом. Однако, если добавить в качестве катализатора толченый гранит, то с правильной подачей Ци сердце полностью растворится, и получится «Тролличья жизнь». В куда меньшем количестве, но более действенный состав. Так?

Старик посмотрел на меня уже без злобы. Скорее, с любопытством.

— И откуда же ты такой умный? — спросил он наконец.

— Читал много, — сказал я. — И запоминал.

И это правда. Рецепты — это не диалоги. Их читать было интересно. Я ему еще много чего мог бы рассказать — и про печень, и про когти с клыками. Правда, подозреваю, он всё это и так знал. Жаль только, что от теории до практики в моем случае далеко. Как минимум надо несколько золотых, чтобы купить технику Ци для варки зелий. А до тех пор тролличья требуха в моих руках из ценного сырья превратится в гору тухлятины. Если не продать.

Он хмыкнул, взял клык, который до этого демонстративно положил на стойку, и снова поднёс к свече.

— Про «Тролличью жизнь» — верно. Удивлен, что ты знаешь такие тонкости.

Он взял со стойки сердце, повертел в руках, бережно завернул обратно в тряпку.

— Три с половиной золотых, как и договаривались. И ещё один серебряный сверху. За то, что удивил старика.

Я чуть было не брякнул, что не договаривались, а это он обозначил максимум. Но удержался. И так чуть деньги на ровном месте не потерял. Да, и, усталость накатывала на меня все сильнее и сильнее. Поэтому я лишь кивнул.

Он отсчитал монеты — три золотых, пятьдесят один серебра. Я молча ссыпал их в кошелёк, чувствуя, как отпускает напряжение в плечах. Наконец-то это закончилось.

— Имя? — спросил он, снова берясь за амбарную книгу.

— Рэй.

— А меня зови мастер Корн. — Он сделал пометку в книге.

Я уже очень хотел развернуться и уйти, но что-то заставило меня задержаться. Старик слишком пристально смотрел на меня, явно что-то взвешивая. Наконец, он решился.

— Не от хорошей жизни я тут, как ты выразился, «торчу» вместо того, чтобы делом заниматься. Да попробуй, найди кого-то себе на замену. Чтобы и с головой дружил и на руку был честный. Надо уметь в ингредиентах разбираться и цену им правильную знать. — Он вздохнул и потер переносицу, — а работы с каждым днём действительно все больше и больше.

Он снова замолчал, разглядывая меня. Я чувствовал себя как на экзамене, к которому не готовился.

— Ты, конечно, сейчас выглядишь так себе, да и несет от тебя так, что приближаться не хочется, — без обиняков продолжил он. — И я не знаю, можно ли тебе верить. Но знания у тебя, кажется, есть, и это редкость. Так что… приведи себя в порядок. Приходи через несколько дней. Если за это время я не передумаю, поговорим серьёзнее.

— Тогда до встречи, — сказал я.

— Посмотрим. — Он махнул рукой. — А теперь иди. Мне ещё работать.

Я вышел на улицу, и дверь за мной закрылась с глухим стуком. В кошеле лежали три золотых и пятьдесят один серебра. Плюс тридцать серебра, которые я получу завтра за болотный корень, если его не забракуют из-за запаха и того, что он весь в тролличьей крови. Итого — почти четыре золотых. Для вчерашнего оборванца, который украл лепёшку, это было целое состояние. Для человека с долгом в шестьдесят золотых — капля в море. Точнее, чуть больше пяти процентов.

Но теперь у меня появилось нечто большее, чем деньги. Возможность. Мастер Корн — алхимик. И ему нужен помощник. Если я смогу закрепиться у него, у меня будет стабильный доход, доступ к ингредиентам и учитель по практике. В таком мире это дорогого стоит. Хотя, есть ли в этом смысл? Ведь простоит этот мир недолго…

Я поправил почти пустой мешок на плече и зашагал к трактиру. Нужно было окончательно смыть с себя этот день, поесть и подумать, что делать дальше.

Когда я более-менее чистый, сытый, и вполне благодушный вошел в свою комнату, на улице уже была глубокая ночь. Я лёг на кровать и уставился в потолок. Тело гудело от усталости, но сон не шёл. В голове крутились мысли: о тролле, о стае псов, о старике-алхимике, о том светлоглазом типе, который со дня на день придёт за деньгами.

Я закрыл глаза и потянулся к ядру. Ци там было на самом донышке. Но по крайней мере, когда я поел, восстанавливаться она точно стала быстрее. Видимо, если подстегивать регенерацию естественным путем, энергии она жрет поменьше.

Раз спать все равно не хотелось, я стал гонять немного Ци по своему телу, в качестве тренировки. Стараясь пройтись везде, и делать это как можно меньшим количеством энергии. Это казалось не сложным, но требовало абсолютной концентрации.

И каждый раз, когда Ци проходила через левую руку, я чувствовал лёгкий отклик от татуировки на запястье. Словно она резонировала с моей Ци. Это было настолько тонкое и непонятное ощущение, что я сначала принял его за метку того незнакомца. Однако нет — место резонанса находилось точно в татуировке. И я уже хотел попробовать поэкспериментировать дальше, как меня прервал стук в дверь. От неожиданности я подскочил с кровати и схватил осколок.

— Открывай, должник. — раздалось за дверью.

Я напрягся еще сильнее. Почему так рано? Я отодвинул засов.

Он стоял, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на меня своими пустыми светлыми глазами. Оделся уже в свежую рубаху, рана на груди скрыта под тугой повязкой, но двигался всё ещё осторожно, прихрамывая. От него несло спиртным и чем-то травянистым — видимо, успел зайти к лекарю.

Он прошёл внутрь без приглашения, сел на единственный стул и закинул ногу на ногу. Сломанный меч в ножнах прислонил к стене.

— Сайрус, — коротко представился он. Я в ответ буркнул своё. — Мне пока твоё имя без надобности. Я еще не решил, будешь ли ты в ближайшее время хоть как-то называться. — Могло показаться, что он издевается, но его голос оставался совершенно бесстрастным.

— Ну, показывай. — Он выжидательно смотрел на меня.Я молча отсчитал два золотых и положил на край стола. Остальное осталось в кошеле.

Сайрус посмотрел на монеты, потом на меня. Взгляд стал холоднее.

— Это всё?

— Нет.

Он чуть приподнял бровь.

— Я продал сердце, печень, когти и клыки, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Выручил три с половиной золотых. Два отдаю тебе. Остальное — на оружие, еду и крышу над головой.

— Я не спрашивал, на что ты потратишь, — медленно произнёс он. — Я спросил, всё ли это, что ты заработал.

— Я ответил.

Повисла пауза. Сайрус смотрел на меня не мигая. Блиин, ну что у него за глаза такие? Цвет мерзкий, как застиранная тряпка. Я чувствовал, как по спине бегут мурашки, но заставил себя не отводить взгляд.

— Ты понимаешь, что долг — шестьдесят золотых? — спросил он наконец. — Два — это даже не начало.

— Понимаю. Но если я отдам тебе всё сейчас, завтра мне нечем будет зарабатывать. Я без оружия, без снаряжения, в чужом городе. Без денег я просто сдохну в первой же канаве, и ты не получишь ничего.

Он хмыкнул.

— Яйца у тебя есть, — сказал он. — Это плюс. Но наглость без силы… Прямой путь на тот свет.

— Поэтому мне и нужно оружие.

Он откинулся на стуле, скрестил руки на груди.

— Ладно. Допустим, я согласен. Два сейчас. Но через шесть дней ты принесёшь мне шесть золотых. Утроишь сумму. Справишься — будем считать, что ты полезен, и тебе можно пожить подольше.

Я открыл рот, чтобы возразить, но он поднял ладонь.

— Ты сам сказал: тебе нужно оружие, еда, крыша. Я даю тебе шанс заработать. Не справишься — пеняй на себя.

Он поднялся, взял со стола две золотые монеты, ссыпал в кошелёк. Потом посмотрел на осколок, который я так и держал в руке.

— Это моё.

Я сжал крепче, рискуя пропороть кожу.

— Ты его выбросил.

— Я его оставил в тролле. Это другое. Давай сюда.

Мы встретились взглядами. Спорить было бессмысленно, и мы оба это знали: он сильнее, быстрее, опытнее, и осколок он заберёт в любом случае, либо с моего согласия, либо с моей рукой в придачу.

Сайрус взял его, и засунул за сапог. На поясе у него висел новый меч, даже на вид очень дорогой.

— И ещё, — добавил он, задержавшись у двери. — Ты отдал два. Мне надо три. Сейчас.

— Мы же договорились…

— Я с тобой не договариваюсь, а диктую условия. Договариваются с равными. Разницу уловил? Три золотых.

Я стиснул зубы. Молча достал из кошеля ещё один золотой и бросил ему. Он поймал на лету.

— Вот и славно. Через шесть дней жду шесть золотых. Буду в городе, найду тебя сам. Занимайся чем хочешь.

Дверь за Сайрусом закрылась, а я всё стоял, глядя на неё, чувствуя, как внутри поднимается волна бессильной, удушающей ярости. Захотелось ударить. Разбить кулак об стену, в кровь расхреначить костяшки, чтобы физическая боль перекрыла это чувство пустоты в груди.

Я заорал. Коротко, глухо, в подушку, чтобы не услышали соседи. Потом ещё раз, сквозь зубы. Злость выходила толчками, горячая, почти осязаемая. Мой идеальный билд разбит вдребезги. Я должен сумасшедшие деньги человеку, который может убить меня одним движением. У меня нет оружия. И единственный шанс — за шесть дней сотворить чудо. А даже если и сотворю, то сколько он мне даст времени на следующий платеж? И имеет ли это смысл, если катастрофа с каждым днем все ближе?

Я упёрся лбом в холодную стену и несколько секунд просто дышал.

Так. Хватит.

Я медленно разжал кулаки.Злость никуда не делась, но теперь она лежала внутри холодным, твёрдым комком. Её можно было использовать.

Я лёг и уставился в потолок. Сон пришёл не сразу.