Три года спустя

— Прекрати.

Она жалобно заскулила, молча умоляя меня глазами.

— Нет.

Взгляд, которым она на меня посмотрела, едва не заставил меня сдаться.

— Это смешно. — Поднявшись, я направился к двери, а она поплелась за мной. Кто же знал, что она окажется такой навязчивой? Когда я предложил взять ее к себе под крышу, я и понятия не имел, сколько внимания мне придется ей уделять.

Я остановился на кухне и открыл холодильник, чтобы достать напиток. В этот момент меня легонько дёрнули за брюки.

— Ты что, не знаешь, что означает слово «нет»?

Очередной жалобный скулеж.

— Черт возьми, — прорычал я и хлопнул дверцей холодильника, напугав ее. Она попятилась, заставив меня почувствовать себя виноватым до безумия. — Прости, ладно? Я не со зла. Ты просто… Я все понимаю. Вот такая ты есть, но разве ты не можешь найти способ развлечь себя самостоятельно? Я купил тебе все, что только может понадобиться. Ты избалована сверх всякой меры.

Тихий смешок с другого конца комнаты заставил меня поднять взгляд.

Я выгнул бровь.

— Ты хочешь что-то сказать, Риган?

Он кашлянул, чтобы скрыть очередной смешок.

— Нет, сэр.

Ригану повезло, что он нравился мне больше большинства людей, которых я нанимал. Другие в моем присутствии держали язык за зубами. Риган в какой-то степени тоже так делал.

Раздался еще один жалобный скулеж, на этот раз гораздо ближе. Когда я бросил взгляд вниз, она снова была там, не сводя с меня глаз, а из ее пасти капало немного слюны.

Вздохнув, я открыл холодильник и достал из ящика пачку сыра. Это вызвало короткий тявкающий звук у пушистой малышки, сидевшей у моих ног. За сыр она была готова сделать практически все что угодно. Ромео говорил, что мне не следует потакать ей, но как я мог устоять?

Я вызвался присмотреть за его щенком самоеда, пока он находился со своими партнерами, Тристаном и Дэшем. Группа Дэша сейчас гастролировала по США. Я не понимал, какую обузу беру на себя, соглашаясь позаботиться о Латте. Это привело к тому, что мне пришлось нанять выгульщика собак и кинолога. Мне нужно было управлять империей. Я не мог отдавать ей все свое внимание. Каким бы я был боссом мафии, если бы разгуливал по улицам Восточного Дреместа с белым пушистым комочком на поводке?

Стоило мне протянуть ей сыр и дождаться, пока она его съест, как она уползла на свою лежанку, где блаженно свернулась калачиком, чтобы вздремнуть уже в пятнадцатый раз за сегодняшний день. Если у кого в этом месте и была хорошая жизнь, так это у Латте.

В кармане завибрировал телефон. Выходных не существовало, времени для отдыха не было. Учитывая предприятия, которыми я управлял — как легальные, так и нет, — я всегда должен был оставаться на связи.

На экране высветилось имя Барри.

— Что? — Вероятно, мне не следовало срываться на него. Он был предан до мозга костей. Но горбатого только могила исправит.

— С грузом проблемы.

— Какого рода проблемы? — прорычал я. Каждый божий день возникала какая-нибудь лажа, куча дерьма, которую нужно было разгребать, и далеко не того сорта, что оставляла Латте. С той было бы проще поладить.

— Грузовик прижали, как только он въехал в Дремест. Копы отогнали его на штрафстоянку. Они обнаружили, что за груз там был. Он был спрятан не так надежно, как следовало.

— Кто бы это ни сделал — я хочу, чтобы он был мертв.

Попытаться вытащить грузовик с охраняемой стоянки, где его держали копы, будет практически невозможно. Как только его занесут в их систему как улику, вернуть его — тот еще геморрой. Партия оружия не стоила тех услуг, которые мне пришлось бы задействовать ради ее возвращения. Будь она небольшой, я мог бы вынести ее тайком, сунуть в карман и за дверь. На моем содержании находилось достаточно копов, чтобы я мог это провернуть. Но вывезти грузовик с оружием — задача непростая, и она не стоила того, чтобы я мобилизовал людей, которым плачу.

— Да, сэр.

— Набери Лиланда и скажи ему, что я не дам ни цента, пока вся партия не будет заменена и не прибудет в условленное место. И еще я хочу, чтобы те, кто загружал машину, были мертвы.

— Он станет спорить...

— Думаешь, мне не насрать? Если он хочет сделать себе имя в Восточном Дреместе, он сделает то, о чем я прошу, или найдет другое место, куда пристроить свой член.

Лиланд пытался заслужить мое расположение. Он положил глаз на дочку местного сенатора. Сенатора, о котором я знал кучу секретов. Если Лиланд хотел подобраться поближе к этой женщине, ему сперва нужно было сделать кое-что для меня. Сенатор загружал дочь работой, заставляя вести его предвыборную кампанию. Впрочем, я знал, что у нее тоже есть порочная сторона и она любит тусоваться в подпольных клубах.

— Да, сэр.

Я сбросил звонок и швырнул телефон на столешницу. Простая партия оружия. Та самая, которую я мог перепродать и выручить втрое больше того, что он за нее заплатил. Легкие деньги мне в карман. И все же Лиланд не смог доставить их в условленное нами место, чтобы его, мать вашу, не обнаружили. Каждый день я перевозил оружие и наркотики в этот город и обратно. У него была одна-единственная задача, и он с ней не справился.

Телефон снова завибрировал, на экране высветилось имя Лиланда. Я отключил звук и зашагал к панорамным окнам от пола до потолка в своей гостиной. Мой дом находился на верхнем этаже здания, выходя окнами на ту половину города, которую я называл своей. Я не был их мэром или избранным чиновником. Вместо этого я назначил себя сам после долгих лет создания репутации, причем не только в теневой сфере своего бизнеса, но и в легальной тоже. Я владел несколькими крупными предприятиями в Восточном Дреместе. На мое имя были зарегистрированы компании, в штате числились сотрудники, которые не были копами, и я содержал свою половину города в большей чистоте, чем кто-либо вокруг.

Причина, по которой преступность здесь была минимальной, а о бездомных заботились, крылась во мне. Не в полиции, не в сборе средств. Это шло из моих карманов, из моих пожертвований. Я заботился об окружающих и ожидал взамен их преданности. Потребовалось много труда, чтобы выстроить доверие и доказать им, что я не такой уж и плохой. Благодаря мне у них здесь было чувство безопасности. Если случалось какое-то дерьмо, я справлялся с ним лучше копов. Власть принадлежала мне.

Голос Ригана донесся до меня после того, как телефон зажужжал снова, но я проигнорировал его, удовлетворенно глядя на улицу, где медленно угасал солнечный свет. Скоро город озарится фейерверками, возвещающими о наступлении нового года.

— Сэр? — спросил Риган, подходя ближе. Он протянул мне свой телефон. — Это Ромео.

Я вздохнул. Конечно, он позвонит Ригану, если я не отвечу. Я взял телефон и прижал его к уху.

— Да?

— Она может испугаться фейерверков. — Ромео переживал так, как мать переживала бы за своего ребенка.

— У меня дома тихо. Если понадобится, я могу увести ее в спальню.

— Ей не понравится быть одной.

— Я побуду с ней.

— Я бы сказал, что ты хороший человек, но это уже слишком.

Ромео знал, до каких пор можно меня дергать, прежде чем мое терпение лопнет. Ему сходило с рук больше, чем большинству. Почему? Потому что он был сыном Малика. Сыном, о существовании которого я не подозревал, пока не оказался в офисе адвоката Малика на оглашении его завещания.

— Ты хочешь поручить мне сделать что-нибудь еще? — сухо спросил я.

— Мы оба знаем, что никто не может указывать тебе, что делать.

— Это Джорди? — услышал я вопрос на заднем плане. Только один человек называл меня так, заставляя каждый раз скрежетать зубами.

— Сам знаешь, что он, — сказал Ромео.

— Как там наша девочка? — спросил Дэш.

— Если бы ты дал мне поговорить, я мог бы спросить. — Ромео выдохнул. — С ней ведь все в порядке?

— Твой щенок в надежных руках. Я не позволю ей расстраиваться из-за чего бы то ни было.

За собакой я ухаживал больше, чем за любым человеком. Мало что нашлось такого, чего бы я не сделал для Ромео.

После потери Малика потребовалось время, чтобы смириться с принятым мною решением. Это был не первый раз, когда я убивал того, кого любил. Полагаю, в этом заключалось мое проклятие. Когда я влюблялся, мне в конце концов приходилось лишать их жизни. Сначала моя жена, затем Малик. Они оба обманули меня.

Но мой сын был жив. Человек, в чьих венах текла моя кровь. Я бы умер за него. Наши отношения были натянутыми, но становились лучше. Медленно. Так уж вышло, ведь большую часть его детства я не был тем отцом, в котором он нуждался, особенно после того, как убил его мать.

Чувство вины, которое я затаил в себе, не только из-за Джордана, но и из-за Ромео, порой не давало мне спать по ночам, я ворочался в постели, гадая, можно ли было обойтись как-то иначе. Иного пути не было, в этом я был уверен. И все же я унес две жизни. Ну, за эти годы я отнял гораздо больше, но ни одна из них не повлияла на меня так, как эти две.

— Ты не собираешься никуда идти сегодня вечером? — спросил Ромео. Он был моей уязвимостью, слабостью. Я бы умер, защищая его, как умер бы за своего сына.

— Нет, я остаюсь дома. Я не особый любитель вечеринок.

Ромео усмехнулся.

— Да что ты говоришь?

— Ты слишком много общаешься с Дэшем.

— Так уж выходит, когда проводишь с ним дни и ночи.

— Как там Тристан?

Он был их третьим партнером, милым парнем, который заслуживал всего наилучшего в жизни. А еще он был моим личным стилистом и помогал мне с одеждой.

— У него все хорошо. Хочешь с ним поговорить?

— Нет, незачем его беспокоить. Я уже сообщил ему, что на следующей неделе у меня встреча с мистером Уэзерсом.

Он был одним из местных модельеров, к которым я присматривался ради новых костюмов. Разобравшись со своими личными проблемами, он на какое-то время вернулся в город и согласился встретиться со мной. Я умел быть терпеливым человеком, когда сам того желал.

Хартли Уэзерс с самого начала заинтриговал меня своим списком требований для работы со мной. У него имелись яйца. Этого у него не отнять. Не многие решились бы диктовать мне, как будут идти дела.

— Хорошо. И, Джордан?

— Да?

— С Новым годом.

— И тебя тоже с Новым годом.

Я завершил вызов и протянул телефон обратно Ригану, который подошел, чтобы забрать его. Он оставил мне личное пространство, пока я разговаривал. Поскольку он был одним из немногих, кому дозволялось находиться в моем доме для охраны, он заслужил долю моего доверия.

Сегодня был конец года. Завтра наступит другой. Я не смел надеяться на большее, чем имел. Пока те, о ком я забочусь, живы и в безопасности, это единственное, что имело значение. Со всем остальным я мог справиться. Все остальное я мог исправить.

Жизнь… Ее нельзя вернуть, как только она уйдет. Не было никакого возврата, нельзя перемотать время назад или пустить его в обратном направлении. Это было навсегда.

Я уже похоронил двоих любимых людей. И я отказываюсь делать это снова. Если это означает, что я навеки останусь один лишь в окружении людей, которые на меня работают, и моего ближнего круга — пусть будет так. По крайней мере, никто из близких моему сердцу больше не погибнет от моей руки. С меня хватит, я усвоил этот урок на собственной шкуре. И повторять его я не желаю.