Если бы я не забрал Хартли к себе домой, мне бы снились кошмары о том, как он замерзает насмерть во сне. Что за мудак не заботится о своих жильцах? Хотя я ни в малейшей степени не был хорошим человеком, о людях, которые платили мне за проживание или работу в моих зданиях, всегда заботились. Им не приходилось беспокоиться об отоплении или кондиционировании. Им не приходилось гадать, есть ли асбест или свинцовая краска в старых зданиях, где они находились. Перед их заселением я нанимал профессионалов, которые проверяли каждый дюйм. Они уверяли, что там нет никаких скрытых угроз или проблем, готовых вот-вот всплыть.

И тем не менее мужчина, который был мне небезразличен, жил и работал в здании с гребаными обогревателями. Рычание просилось наружу из моего горла, но я сглотнул его. Должно быть, я сделал это недостаточно быстро, потому что Хартли потянулся к моей руке, заставив меня вздрогнуть. Когда я взглянул на него, его глаза были широко раскрыты, но он не убрал руку. Это говорило о многом, о потенциале для нашего «мы». Что касается меня, то это «мы» уже существовало. Хартли нужно было нечто большее, чем мои собственнические заявления о том, что он будет жить со мной и лежать подо мной в постели.

Он попытался снова. На этот раз я не подпрыгнул и не отодвинулся, когда его рука скользнула в мою сторону. Я перевернул ладонь, чтобы наши пальцы переплелись. Это было непривычно и слишком интимно. Но именно этого я и хотел. Больше, чем просто трахаться. Больше, чем кончать. Я жаждал тех других составляющих отношений, которых у меня не было так долго. Эти составляющие были опасными. И Хартли, и Вейл знали об этом, и все же хотели быть в моей жизни кем-то большим, чем просто работниками или теми, кого я трахал. Их нельзя было просто поиметь, как я делал это с другими безликими людьми, о которых забывал, едва мой член выскальзывал из них. Они не стоили моего времени или энергии. А Хартли и Вейл стоили.

Хартли ухмыльнулся.

— Ты привыкнешь к этому. — Он сжал мою руку. — Точно так же, как привыкнешь получать все, что хочешь. И иметь гребаное отопление.

Мои зубы сжались. Мне следовало найти того человека и убить его. Надеюсь, я напугал его достаточно сильно, чтобы он больше и не думал наебывать своих жильцов.

— Опять рычите, сэр? — спросил Альберт с переднего сиденья.

Наши глаза встретились в зеркале заднего вида. Он меня не боялся. Я не мог причинить ему вред, если только он не сделает то же самое с кем-то, кто мне дорог. Альберт никогда бы так не поступил. Он бы умер за мою семью.

— Не время для комментариев, — огрызнулся я.

— Прямо как медведь рычит. Не находите, мистер Уэзерс?

Хартли изо всех сил пытался сдержать смешок, поджав губы. Это не сработало. Я видел, как подрагивает его грудь. Альберт, должно быть, тоже это заметил.

— Можете смеяться, мистер Уэзерс. Как только вы поймете, как устроен мистер Альтаир, вы сможете отличать его раздражение от подлинного гнева, когда он собирается устроить кровавую бойню. — Он говорил так спокойно, будто обсуждал то, как кто-то убирает дом.

На этот раз Хартли рассмеялся. Пока я все еще придумывал способы наказать Альберта, я не мог не заглядеться на улыбку, изогнувшую великолепные губы Хартли. Она была настолько притягательной, что я подался вперед и прижался своими губами к его, застав его врасплох. Он ахнул мне в губы, прежде чем погрузиться в поцелуй и откинуться на сиденье, полностью расслабляясь, пока я прижимался ближе.

Альберт резко ударил по тормозам, и от толчка меня едва не швырнуло на спинку переднего сиденья.

— Я убью тебя, пока ты будешь спать, — зарычал я Альберту.

— Там белка перебегала дорогу. Мне не хотелось давить этого пушистого ублюдка. — Он плавно объехал еле ползущую машину, как будто и не он только что едва не отправил меня в полёт через спинку сиденья.

— Сейчас зима. Белки не бегают.

— Это неправда. Белки не впадают в спячку. Да, они проводят больше времени в своих гнездах, но все же появляются. Если хотите, мы можем обсудить активность белок в зависимости от времени года.

— О каком, блядь, бреде ты говоришь?

— О белках, — ответил он как ни в чем не бывало, после чего его лицо посуровело. — Я неоднократно подчеркивал вам, как важно пристегиваться ремнем безопасности. Если бы вы были пристегнуты, этот маленький ублюдок, который рисковал жизнью, перебегая дорогу, не причинил бы вам особых хлопот. И ваши губы все еще могли бы быть прижаты к губам мистера Уэзерса.

— О боже, — рассмеялся Хартли. — Разговор просто потрясающий. Продолжайте.

— Тебе повезет, Альберт, если сегодня ночью, когда ты пойдешь спать, ты не обнаружишь в своей постели беличью тушку.

— Да, сэр. Если обнаружу, то обязательно выкину ее в окно воронам, которые зимой тоже никуда не делись. Они любят лакомства.

— А птицы едят белок? — спросил Хартли.

Я простонал и откинул голову назад. Хартли заглотил наживку одной из тех многочисленных бесед, которые Альберт вел за рулем. Было немало случаев, когда я узнавал гораздо больше, чем хотел, о животных, обитающих в городе и за его пределами, включая те места, где мой сын жил с Дексеном и Гриром.

В один из дней мне пришлось выслушать лекцию о медведях и о том, что делать, если на меня агрессивно прет один из них. Я ответил ему, что просто застрелю его. После этого Альберт завел разговор об охоте на медведей.

До меня дошел его намек насчет ремней безопасности. Хартли свой пристегнул. Я же их не любил. Они слишком сковывали движения. Но вслух я это ни за что бы не произнес. Сын Альберта погиб в автомобильной аварии более двадцати лет назад. Если бы он был пристегнут ремнем безопасности, то, вероятно, выжил бы. Альберт взял за правило напоминать всем моим людям, чтобы они пристегивались, когда находятся в машине. Я же был говнюком и, видимо, не пристегивался, если только Вейл об этом не просил. К тому же я помалкивал на эту тему. Это был уже не первый раз, когда Альберт резко тормозил, заставляя меня влетать в переднее сиденье. Он никогда бы не подверг меня реальной опасности. Он просто хотел донести свою мысль.

К счастью, минуту спустя мы уже огибали угол моего здания и въезжали на подземную парковку. Хартли как раз выслушивал лекцию о птицах — их рационе и среде обитания. Следующей на очереди была хохлатая желна, но машина остановилась прежде, чем Альберт успел просветить Хартли о чем-либо, кроме внушительных размеров этой птицы.

— Я бы хотел на нее посмотреть, — сказал мне Хартли. — Ты когда-нибудь видел такого огромного дятла вживую?

— Не видел и мне до них нет дела.

— Но это же большие птицы. Только представь, каково это — увидеть такую вблизи. Это тебе не ворона.

— Хартли, мне абсолютно, глубоко насрать на хохлатую желну, белок или речных выдр.

— Речных выдр? — боже мой, это только сильнее его раззадорило.

— О, речные выдры — отличная тема, мистер Уэзерс, — подал голос Альберт, придерживая мою дверь. — А вы знали, что в реке Скулкилл водятся выдры? Мы могли бы съездить туда, когда погода станет получше, и вы смогли бы увидеть много всего интересного, хотя не уверен, получится ли у нас выследить именно выдру.

— Нет, — отрезал я, поднимаясь и протягивая руку Хартли. Он взялся за нее и тоже вышел из машины. — С этим покончено. Я забираю Хартли наверх, где не будет никаких разговоров о животных, зато будет много стонов.

Альберт ухмыльнулся:

— Да, сэр, как пожелаете.

— Как пожелаете, — проворчал я. — Я тебе сейчас покажу…

— Пошли, Джордан, — сказал Хартли, увлекая меня к лифту на парковке.

— Было приятно пообщаться с вами, мистер Уэзерс! — крикнул вслед Альберт.

— Мне тоже, Альберт! — Хартли помахал рукой, продолжая тянуть меня за собой.

Когда мы зашли в лифт и Риган встал перед нами, Хартли спросил:

— Ты ведь любишь Альберта, да? Он такой милый человек. Хотя у меня есть предчувствие, что он мог бы запросто кого-нибудь убить. Он совсем не маленький.

Плечи Ригана впереди нас затряслись. Подняв ногу, я пнул его под колено, отчего его левая нога подогнулась, прежде чем он успел выпрямиться. Я не сделал ему больно, просто напомнил, где он находится и с кем. Больше он не смеялся всю дорогу наверх. А вот Хартли смеялся.

— Слава тебе господи, — выдохнул я, когда двери открылись и я снова оказался дома. На этот раз пришла моя очередь тащить Хартли вверх по лестнице и в свою спальню. Латте нигде не было видно, а значит, она ушла на прогулку.

— Да, пожалуйста, — взмолился Хартли, когда его спина с пружинящим стуком опустилась на кровать. — Я ждал этого всю дорогу в машине.

Я снял куртку и забрался на него, оседлав его своими бедрами.

— У меня сейчас нет терпения, чтобы не торопиться с тобой.

— Все в порядке. Оргазм есть оргазм, и раз уж ты сегодня перевез меня в свой дом, меньшее, что я могу сделать, — это отсосать тебе. Или, может, это тебе стоит отсосать мне за то, что я не стал сопротивляться, когда ты включил своего альфа-самца. — Он постучал пальцем по подбородку.

— Хватит, — зарычал я и принялся расстегивать рубашку, пуговицу за гребаной пуговицей. — Тебе повезло, что ты мне нравишься, иначе я бы забил твой рот так плотно, что ты не смог бы ничего, кроме как скулить.

— Я знаю, что ты крутой босс мафии, но над этой угрозой нужно еще поработать. Не стоит пытаться запугать меня хорошим времяпрепровождением. — Его руки переместились к ширинке моих брюк, чтобы расстегнуть их. — Пихай свой член куда угодно, я с радостью его приму.

Я избавился от рубашки и уперся ладонями по обе стороны от его головы.

— Я хочу войти в твою задницу, Хартли. Без всего, но я пойму, если тебе будет комфортнее с презервативом.

— Ты не сделаешь мне больно, Джордан.

— Нет, не сделаю.

— Ты чист?

Я кивнул:

— Я не проверялся с тех пор, как был с Вейлом, но сдавал анализы до него.

— Я проверялся пару месяцев назад и с тех пор ни с кем не был.

Он завозился под мной, пока не расстегнул свои джинсы.

— Трахни меня.

Кому угодно другому я бы напомнил, кто здесь главный, но он сам предлагал себя. Я не собирался ни в чем ему отказывать. Отстранившись, я стянул брюки, боксеры и носки, а затем схватил смазку. Когда я снова посмотрел на Хартли, он уже был голым, стоял на четвереньках, готовый и согласный.

— В другой раз я буду ласкать тебя дольше, — сказал я ему.

— Уже жду этого с нетерпением.

Обильно смазав себя, я начал растягивать его одной рукой, пока другая скользила по его боку, а затем по позвоночнику. Хартли не был качком с рельефными мускулами, как Вейл, но мышцы у него имелись. На его животе проступали не столь четко очерченные кубики, а талия слегка сужалась с обеих сторон. Хотя сзади я не мог разглядеть этот рельеф, я уже успел мельком заметить и его, и легкую растительность, покрывающую его грудь и живот.

Хартли начал подаваться назад, умоляя о большем. Я вытащил палец, прицелился и вошел так глубоко, как только мог, не утруждая себя тем, чтобы дать ему время привыкнуть. Он простонал, давая понять, что все в полном порядке.

— Мать твоя женщина, — пробормотал я.

Он был горячим, узким и до безумия красивым в такой позе. Я откинулся назад ровно настолько, чтобы вытащить член, оставив внутри лишь самый кончик. Мои руки сжали его бедра, и я снова с силой вогнал его до упора.

— Да, Джордан. Трахни меня.

Эти слова высвободили ту часть меня, которая только и ждала возможности вырваться наружу. Первобытную часть, которая не желала ничего иного, кроме как залить Хартли своей спермой.

Толчок за толчком, стоны срывались с его губ, пока рычание вырывалось из моих. Я вколачивался в него так сильно, что он продвигался вперед по кровати, пока почти не уперся в изголовье. Хартли ни разу не пожаловался. Совсем наоборот, он продолжал повторять мое имя.

Я настолько потерял голову от похоти, преследуя собственный оргазм, что забыл позаботиться о нем, и мысленно выругал себя за то, что не прикоснулся к нему раньше. Его грудь опустилась на кровать, когда его рука нащупала собственный член. Я попытался убрать его руку, чтобы сделать это самому.

— Нет, — тяжело дыша, произнес он. — Продолжай держать меня за бедра, продолжай владеть мной. Я уже на грани.

Навалившись на его спину, я прижал свою потную грудь к его позвоночнику и стал трахать его еще глубже, попадая точно в цель, пока он не выкрикнул мое имя и не начал кончать. Его стоны становились все громче, чем сильнее я двигался.

— Ты мой, Хартли. Нахрен мой.

Мои губы приоткрылись, и я укусил его за плечо, кончая так сильно, что мне не хотелось останавливаться.

— О боже мой, да.

На этот раз, когда я протянул руку вперед, я почувствовал, как он медленно поглаживает себя. Его ладонь была покрыта спермой, и до моих ушей долетал влажный звук того, как он дрочит. Мои бедра замерли, семя полностью вышло из меня, но Хартли еще не закончил.

— Я сейчас снова кончу. Святое дерьмо.

Его тело напряглось, и он излился еще раз, а его задница сжалась вокруг моего члена. Я почувствовал, как он выстрелил прямо мне в руку.

Когда он наконец достиг разрядки, я перевернул нас на бок, так и не выходя из него. Свою покрытую спермой руку я завёл за спину и погрузил один из пальцев себе в задницу. Теперь частичка Хартли тоже была внутри меня.