В жизни бывают вещи, которые кажутся слишком хорошими, чтобы быть правдой. И я думал, что Вейл и Хартли — как раз из их числа. Но вот он я, и Вейл сейчас окажется в моей постели, где он сможет стать реальностью. Не сном. Не фантазией. Однако он хотел всего. Однажды я отдал всего себя жене — и после этого не желал отдавать себя никому другому. И не отдавал. Только не после того, как она со мной поступила. После того как она хотела убить моего сына и меня.

А еще был Малик, которому я всегда боялся что-либо дать, и все же он получил от меня больше, чем сам когда-либо подозревал. Страх удерживал меня слишком долго. Он все еще преследовал меня и сейчас, когда я смотрел в глаза Вейлу посреди своей спальни, будучи полностью одетым.

Предвкушение тяжелым грузом повисло в воздухе. Хотя я точно знал, что хочу с ним сделать, я не мог заставить свои ноги сдвинуться с места. Мы уже переступили черту, когда я коснулся его губ своими. Сегодня ночью мы перейдем еще много других черт, после которых я уже не смогу вернуться назад. Я был слишком стар и слишком ожесточен, чтобы продолжать подвергать себя этому. Если Вейл и Хартли решат, что не справятся со мной, я больше и пытаться не стану быть с кем-то еще. Я буду заниматься своими делами, пока не окажусь в могиле.

— Джордан, — позвал Вейл, привлекая мое внимание к себе. Я наблюдал за ним, вдыхая запах его одеколона и той восхитительной еды, что он приготовил вечером.

Вейл не был очередной задницей, которую можно просто оттрахать. Он не был хорош лишь для перепиха и ни для чего больше. Из-за чувств, которые он во мне будил, мне хотелось перевезти все его вещи сюда. Там, в этом гребаном городе, жил человек, который с радостью снова добрался бы до Вейла. Который бы причинил ему боль и никогда не отпустил, если бы смог застать его одного. Мне нужно было помнить, что свои эмоции необходимо сдерживать, потому что я тоже не хотел, чтобы Вейл уходил. Вот только я не хотел причинять ему боль. Я хотел показать ему, что значит быть обеспеченным и ни в чем не нуждаться — не только в повседневной жизни, но и в постели.

Он подошел ближе и провел пальцами по моей руке. Я уже снял пиджак, но все еще оставался в рубашке на пуговицах и брюках.

— Нам не обязательно что-то делать. Мне достаточно просто быть здесь с тобой.

— У меня есть только этот день и ночь с тобой. И я не стану тратить их на разговоры.

— Нет ничего плохого в том, чтобы сказать кому-то о своих чувствах.

— В моем мире за проявленную слабость можно поплатиться жизнью.

— Тогда не раскрывай свои карты никому, кроме Хартли и меня.

— Вейл…

— Я прямо здесь, Джордан.

Вместо слов я сделал то, чего так страстно желал: заключил его в свои объятия, чтобы зарыться лицом в его шею и вдохнуть его запах так глубоко, чтобы он больше меня не покидал. Слова тоски и нужды не слетали с моих губ. Но я мог показать ему, что чувствую. Я мог ласкать его руками, целовать и сосать его, сводить с ума от страсти, чтобы он не сомневался в моих чувствах.

Мои губы прижались к его шее, двигаясь вверх, пока я не добрался до щетины на челюсти. И хотя мне нравилось быть с женщинами, в жесткой мужской растительности на лице было что-то настолько, сука, притягательное. То, как она обжигала мою плоть, то, как она оставляла после себя красные следы.

Руки Вейла переместились на мои бедра, крепко меня сжав. Как будто я мог куда-то деться теперь, когда он снова был у меня.

Я развернул нас, подталкивая его к кровати, но вместо того, чтобы толкнуть его на нее, я ухватился за края его рубашки. Подцепив края, я крепко ухватился и рванул — пуговицы брызнули во все стороны. Рубашка мне мешала, как и футболка под ней. Прежде чем я успел разорвать ее в клочья, он перехватил подол и стянул ее через голову.

Его татуировки приковали мой взгляд, и я заскользил глазами по его рукам, запоминая каждую деталь этого искусства. То, как вздрагивали его мышцы, словно он чувствовал мой взгляд на себе, заставило мой член затвердеть еще сильнее, хотя, казалось, сильнее уже было некуда. Осознание того, что мне достаточно просто посмотреть на него, чтобы вызвать такую реакцию, давало мне большее ощущение власти, чем я испытывал при виде ящиков с оружием, готовых к отправке покупателю, или людей, ожидающих моего приказа. Деньги были ничем по сравнению с тем, что я нашел в Вейле и Хартли. Ничто в мире не могло их купить, и по какой-то причине они считали, что я заслуживаю их внимания.

— Ты прекрасен, — прошептал я, едва касаясь тыльной стороной пальцев его подтянутого живота, ведя вверх по рельефным кубикам пресса к груди, где я раскрыл ладонь и прижал ее плашмя к его плоти. Под этой рукой билось сердце, поддерживающее жизнь в этом потрясающем мужчине. Мужчине, ради защиты которого я бы умер.

— Джордан, пожалуйста. Ты едва коснулся меня, а я уже готов умолять.

Я хмыкнул.

— Что ж, тогда давай ускорим процесс. Не хотелось бы, чтобы ты мучился.

Черные брюки сидели у него низко, хватило расстегнуть пуговицу и дернуть молнию, и они соскользнули с его мощных бедер. Он зацепил пальцами свои черные боксеры, чтобы стянуть и их тоже. Вейл был произведением искусства. Тот, кто не использовал эти мускулы, чтобы причинять вред другим. Он тренировался, чтобы быть здоровым и подтянутым. И теперь я пожинал эти плоды.

Ловкими пальцами он расстегнул мою рубашку.

— У меня такое чувство, что тебе вряд ли понравится, если я сорву ее с твоего тела так же, как ты сорвал мою.

— Это всего лишь одежда. Я куплю еще. Если это тебя заводит, действуй.

— Меня заводишь ты. А твоя одежда просто мешается.

Я расстегнул свои брюки и сбросил их с ног. Под ними на мне ничего не было. Собираясь к Вейлу, я надеялся, что мы окажемся здесь, и хотел быть наготове.

— О боже, ты был голым под этими брюками? Я мог бы расстегнуть тебе ширинку по дороге сюда и взять твой член в рот.

— Иисусе, — простонал я и обхватил себя ладонью, заставляя тело хоть немного успокоиться, чтобы не кончить слишком быстро.

Вейл мягко перехватил мое запястье, убирая мою руку.

— Я хочу быть тем, кто прикасается к тебе.

Наши взгляды встретились. В полумраке мне отлично были видны эмоции, сменявшие друг друга на его лице. Нужда, страсть и предвкушение.

Желание взять все в свои руки, подчинить себе, было сильным, но в то же время мне не хотелось лишать Вейла возможности прикасаться ко мне. Чуть присев, я обхватил его под бедра и поднял. Вейл был не единственным, у кого имелись мускулы. Он ахнул и обвил руками мою шею, чтобы удержаться.

Придерживая его одной рукой за спину, я дошел до кровати, пока мои колени не уперлись в матрас, а затем медленно опустил нас обоих. Я не хотел, чтобы между нами оставалось свободное пространство. Сколько бы времени мы ни провели здесь, я должен был постоянно чувствовать его прикосновение.

— Не убирай с меня рук, малыш, — сказал я ему. — Я хочу чувствовать, что ты со мной.

Меньше всего на свете мне хотелось, чтобы он боялся или думал, будто я кусок дерьма, который причинил ему боль.

— Я знаю, с кем я, Джордан.

Я прижался лбом к его лбу и кивнул. Сдавшись, я припал губами к самому сладкому рту из всех, что когда-либо существовали. Вейл застонал и тут же открылся, впуская меня. Мой язык скользнул за его губы, и я упивался теми тихими звуками, которые он издавал. Он обвил меня ногами, чтобы удержаться, пока терся своим членом о мой.

Это было непросто, но я прервал поцелуй, чтобы спуститься губами по его шее, груди и еще ниже. Обхватив его ноги, я поднял их, подтягивая к груди. Его пальцы переплелись в моих волосах, когда я опустился ниже, не в силах больше сдерживаться и не пробовать его на вкус.

Мои губы прижались к дырочке Вейла, и я принялся ласкать языком чувствительную плоть. Он так и извивался подо мной, умоляя прикоснуться к его члену, но я еще не был к этому готов. Его рука потянулась, чтобы обхватить себя самого. Я покачал головой, и он остановился. Его оргазм принадлежал мне и только мне.

Проникая языком внутрь него, я заходил так глубоко, как только мог, чтобы почувствовать каждую его частичку. И только когда его тело задрожало, я отстранился и поднял голову.

— Мне нужен презерватив? — спросил я. — Я чист и регулярно сдаю анализы.

Мысль о какой-то преграде между нами мне не нравилась, но я воспользуюсь им, если он захочет.

— Без презерватива. Только мы. Я сдавал анализы в прошлом месяце и с тех пор ни с кем не был.

Я кивнул и сдвинулся в сторону, чтобы дотянуться до лубриканта на тумбочке. Моему кулаку пришлось изрядно потрудиться чуть раньше, пока я думал о нем и Хартли. Открыв крышку, я выдавил на пальцы достаточно смазки, чтобы как следует подготовить Вейла.

Прежде чем мои пальцы вошли в него, он попросил не растягивать его слишком сильно. Он был слишком близок к пику и хотел кончить именно со мной внутри. И хотя мне хотелось бы растянуть удовольствие, я понимал его потребность излиться вместе со мной. Я и сам хотел того же. Поэтому я растягивал его лишь до тех пор, пока он не сказал остановиться, а затем смазал свой член и навис над ним.

Упершись одной ладонью рядом с его головой, я удерживал свое тело. Мой член пульсировал, но я отказывался его ласкать.

— Твой оргазм, твоя сперма — они мои, — зарычал я. — Ты кончишь для меня, когда я тебе прикажу. Ты не остановишься, ты не отпустишь себя, пока я не буду к этому готов. И не вздумай держать эти сладкие стоны при себе. Я хочу слышать их все.

Я толкнулся бедрами вперед и одним плавным движением вошел в него на всю длину. Вейл вскрикнул, его пальцы отчаянно впились в мою спину, прижимая меня ближе — словно в мире существовало место, где мне хотелось бы оказаться больше. Когда я вошел в него до самых яиц, прижавшись к нему пахом, я перенес весь свой вес на него, накрывая его собой, фиксируя и давая понять, что держу его, что бы ни случилось. Так будет всегда, даже после этого. Даже если он захочет уйти и больше не оборачиваться. Он все равно всегда будет моим.

Я начал с медленных, неглубоких толчков, чтобы он привык ко мне, а затем нашел ритм, от которого его спина выгибалась дугой, а пятки впивались в матрас. Вейл удерживал меня внутри, пока я трахал его как сумасшедший. Чем дольше я оставался в нем, тем быстрее двигался. Мной двигала первобытная потребность — желание излиться внутри него и заявить на него свои права раз и навсегда. Но как бы я ни старался, я никак не мог достичь пика. Я был на грани, вот-вот готов был сорваться, но этого не происходило.

— Джордан, — умолял он. — Пожалуйста. Ты мне нужен.

— Я не могу… Блядь, — зарычал я.

Что за херня со мной происходила? У меня никогда не было проблем с тем, чтобы кончить. Было чувство, будто этот момент слишком огромен для меня. Как бы я ни двигался, все было не так. Вейл был слишком важен для меня, чтобы я мог все испортить между нами.

— Ты мне доверяешь?

— Да. — Над этим вопросом мне не нужно было думать.

Вейл пересилил меня и перекатил нас так, что я оказался на спине, а он — надо мной. Он выпрямился, прижав ладони к моей груди.

— Посмотри на меня, Джордан. — Я и не осознавал, что не смотрел на него. — Я не тот, с кем тебе нужно сдерживаться. Ты хочешь контролировать меня здесь, и хотя я позволю тебе это в любой момент, когда ты пожелаешь, возможно, время от времени тебе нужен кто-то, кто возьмет инициативу на себя. — Он приподнялся и с силой опустился обратно, выбив воздух из моих легких. — Всю работу сделаю я. Когда будешь готов кончить, прикоснись ко мне. Многого не потребуется. Я хочу этого с тобой.

Ни разу в жизни я не позволял кому-то другому контролировать меня в постели. Я любил иметь превосходство. И все же, когда взгляд Вейла пронзил меня, а его задница крепко сжала мой член, я сдался.

Пот выступил у меня на лице и груди. То же самое произошло и с ним, его кожа блестела в полумраке. Его темно-каштановые волосы влажными прядями падали на лоб, пока он двигался на моем члене так, словно был рожден для этого.

— Еще чуть-чуть… почти… Прикоснись ко мне, Джордан.

Моя рука опустилась на его член — бархатистую сталь, влажную от предэякулята. Я сжал его покрепче, качнул рукой два раза и приказал:

— Кончай.

Он выкрикнул мое имя и подался вперед, когда оргазм накрыл его с головой. Его задница сжимала мой член, пока он продолжал двигаться, не сбавляя темпа, пока я, наконец, не почувствовал, как мой собственный оргазм подкатил к самой поверхности.

— Так хорошо, Джордан. О боже, так, сука, хорошо. — Он продолжал изливаться. И я наконец сорвался в эту пропасть вместе с ним.

Все потемнело, когда я зажмурился, а мое тело натянулось как струна, пульсируя и выталкивая мою сперму внутрь Вейла, пока его прерывистое дыхание служило саундтреком к нашему общему моменту. Здесь мы были в своем собственном мире, в своем безопасном пространстве. Мира снаружи не существовало, были только мы двое. И я отпустил себя. Впервые с партнером я сдался и позволил контролю ускользнуть. Это было и пугающе, и освобождающе.

Если не поостеречься, я подсяду на это намертво.