Джордан стал редко появляться после того, как все произошло между нами тремя. Мы увидели его только за ужином, который приготовила Айрин, хотя я и предлагал свою помощь. Она выставила меня из кухни и велела отдыхать. Но именно на кухне я чувствовал себя хорошо. Там я мог направить мысли, крутившиеся в голове, на что-то иное, кроме размышлений о том, о чем думает Джордан. Я был не дома. У меня не было запасной ванной комнаты, которую можно было бы разнести в щепки, а затем собрать заново. Мне здесь было нечем заняться, кроме как отдыхать.

Сегодня я больше не собирался сидеть сложа руки. С меня хватило этого молчаливого бойкота со стороны Джордана. Он мог засунуть свое отношение себе прямо в задницу. Как он умудрился пройти путь от слов, что не может мне ни в чем отказать, до того, что едва замечал нас с Хартли, было выше моего понимания. Хартли может делать все, что захочет в отношении Джордана. А с меня хватит.

Вчера мы с Хартли обменялись номерами и засиделись допоздна, разговаривая о временах, когда были моложе. Я рассказывал истории о его брате, а он делился тем, каково ему пришлось в индустрии моды. Я узнавал взрослого Хартли — мужчину, к которому меня полностью тянуло.

Если Форест вздумает предъявлять мне претензии из-за того, что мне нравится его брат, ему сначала придется выбраться со дна бутылки, в которой он сейчас обитал. У Фореста были проблемы посерьезнее меня, а у меня самого их было слишком много, чтобы лететь через всю страну ради спасения его задницы.

Я взял свою сумку и спустился по лестнице. Хартли все еще лежал в постели за закрытой дверью, когда я проходил мимо. Тахо спрятался с другой стороны дивана, думая, что я не вижу его лапы, торчащие из-за ножки. Они с Латте быстро сдружились, устраивая больше хаоса, чем вели себя прилично. Выгульщик собак, которому платил Джордан, с радостью забирал и Тахо тоже. Пес получал необходимую физическую нагрузку, когда у меня самого не было сил на прогулки.

Дверь кабинета Джордана открылась в то самое мгновение, как мои ноги коснулись пола первого этажа. Я не посмотрел в его сторону. Мне нечего было ему сказать. Было чертовски ясно, что я его хочу.

— Ты уезжаешь? — спросил он у меня из-за спины.

— Да, мне пора ехать.

— Но…

Я повернулся.

— Что «но»? Это самое длинное, что ты сказал мне после того, что бы там ни произошло вчера. Я отказываюсь чувствовать себя использованным.

Он помрачнел.

— Я бы не стал тебя использовать.

— И как тогда ты это назовешь? Потому что я думал, что между нами возник момент, затем у тебя возник момент с Хартли, в котором я тоже был не прочь поучаствовать. В мгновение ока ты свалил, и с тех пор мы тебя почти не видели. Пока ты не скажешь мне, что творится у тебя в голове, я буду делать собственные выводы.

— Ты все еще восстанавливаешься, — процедил он сквозь сжатые зубы. Ему не нравилось, что он не может удержать меня здесь.

— Мне гораздо лучше. У меня остался только легкий кашель. Лекарство сделало свое дело.

— Алтон должен осмотреть тебя перед уходом.

— Мне не нужно, чтобы твой врач давал мне добро. Я взрослый мужчина, который прошел через вещи куда более хреновые, чем этот гребаный грипп. — Я снова повернулся к дивану. — Тахо, пошли.

Я услышал, как он заскулил, но не сдвинулся с места. Когда я обошел диван, он лежал спиной ко мне, словно я не мог видеть, что он там лежит.

— Мы поедем кататься. — Это заставило его навострить уши. Я уже заказал машину, которая должна была забрать меня и Тахо.

— Райден может отвезти тебя после того, как ты увидишься с Алтоном.

Я сжал свободную руку в кулак. Никогда не был драчуном, но сейчас был просто в ярости.

— Я вполне способен добраться до дома самостоятельно.

— Я мог бы…

— Нет! — Я не любил кричать, хотя и мог это сделать, если собеседник меня не слушал. Райден у двери шумно втянул воздух.

— Не ори на меня в моем доме, — процедил Джордан.

— Почему? Что ты мне сделаешь? Ничто из этого даже близко не сравнится с тем, через что я прошел в прошлом.

— Я бы никогда так с тобой не поступил.

— Тогда почему я, блядь, не могу уйти, Джордан?

Будет чудом, если я не разбудил Хартли.

Джордан придвинулся ко мне, оказавшись лицом к лицу. Будь на его месте Гил, я бы сжался в комок. Но в глубине души я знал, что слова Джордана — правда. Он не причинит мне вреда. Страх — это не то, что я чувствовал рядом с ним. Даже сейчас, когда он так и кипел от едва сдерживаемой ярости.

— Потому что ты мой, — выдавил он сквозь зубы.

Я рассмеялся. Я просто не мог сдержаться.

— Ты это серьезно? Я твой? С чего ты это взял? Что-то я не чувствовал себя твоим после всего, что было вчера. И уж точно, блядь, не чувствовал себя так сегодня утром. Если ты не можешь переступить через себя хотя бы на столько, чтобы относиться ко мне так, как я того заслуживаю, тогда ты вообще меня не увидишь. Мной больше никто и никогда не будет управлять. И не смей называть меня своим таким тоном. Гил тоже так делал, и я видел, чем все закончилось.

С этими словами я развернулся на пятках, сорвал поводок Тахо с того места, где он висел возле лифта, и пристегнул его. Я чертовски точно не собирался стоять здесь и позволять Джордану думать, будто он может заявлять на меня права. Если бы он сказал это со страстью, если бы он со вчерашнего дня относился ко мне так, будто я для него важен, все было бы иначе. Но я чувствовал себя не более чем игрушкой, которую он отбросил в сторону, когда наигрался.

— Вейл? — услышал я тихий голос. — Ты уезжаешь?

Ради Хартли я мог задержаться на минуту. Тахо держался рядом со мной, пока я смотрел на Хартли, стоявшего на верхней площадке лестницы. Его волосы были взъерошены, а рубашка немного задралась. Он был прекрасен.

— Уезжаю. Мой номер у тебя есть. Скоро увидимся.

Джордан зашагал ко мне.

— Раз уж ты так твердо решил уехать, я сам тебя отвезу.

— Сэр, вам не обязательно это делать, — вмешался Райден.

— Я умею водить гребаную машину. У меня их целый автопарк. Приготовь мне одну. Какой-нибудь из внедорожников, чтобы Тахо хватило места.

— Да, сэр. — Он достал телефон и поспешно набрал сообщение.

— Хартли, я скоро вернусь, — сказал Джордан уже мягче, чем прежде. — Не уходи, пока меня не будет.

— Не уйду. — В его глазах читалась мольба, чтобы я остался. Нам еще нужно было о многом поговорить, многое выяснить. Но я не мог оставаться здесь при таком поведении Джордана.

Лифт открылся, и мы с Джорданом зашли внутрь вместе с Тахо. Напряжение в воздухе стояло такое, что хоть топором руби. И Джордан сам был в этом виноват. Он мог бы этого избежать. Даже я соображал получше. Какого хера я вообще думал, когда связывался с ним? Меня оттолкнули даже не его незаконные дела. Его отношение, то, как он сбежал вчера, — вот что было неприемлемым. Тот, с кем я буду в следующий раз, должен уважать меня и относиться ко мне как к равному. Будь я проклят, если стану очередной игрушкой.

Когда мы спустились в гараж, там в ряд стояли три «Lincoln Navigator». Джордан зашагал к первому, а охранник поспешил подбежать, чтобы открыть водительскую дверь. Если бы Хартли не остался в доме Джордана, я был уверен, что Райден поехал бы с нами.

Джордан прошел мимо охранника к пассажирской стороне, где открыл дверь мне, а затем заднюю дверь для Тахо. Джордан не шелохнулся, пока мы оба не оказались внутри. Только тогда я вспомнил про лежанку и корм Тахо. Да и хрен с ними. Куплю ему новые. Возвращаться туда наверх я не собирался.

Джордан сел за руль и переключил передачу, пока я отменял заказанную машину.

— Ремень безопасности, — напомнил я ему.

Он свирепо посмотрел на меня, но потянул за ремень, чтобы пристегнуться, его движения были дергаными, словно ему хотелось вырвать этот ремень с мясом. Он убрал ногу с тормоза и выехал из гаража. Я ожидал, что при всей своей злости он прибавит ходу, но он аккуратно заходил в повороты и не лавировал в потоке городских машин.

Когда мы въехали в Западный Дремест, я спросил:

— Тебе нужно говорить, где я живу?

— Я уже знаю. — Говорил он спокойнее, чем раньше, по крайней мере, если судить по словам.

— Ну еще бы, — пробормотал я.

— Я не пытаюсь тебя расстроить, Вейл. Думай что хочешь, но то, что я ушел от вас двоих вчера, спасло нас всех.

— С чего ты это взял? Когда я увидел тебя с Хартли, я представил, что у нас могло бы быть, но все пошло прахом, стоило тебе сбежать. Я понимаю, что это было чересчур, особенно после всего, что ты пережил, но в этом нет ни моей вины, ни вины Хартли. Мы не они.

— Нет, вы уж точно не они, потому что, если бы они заговорили со мной так, как ты сейчас, я бы вышвырнул их, блядь, из своего дома.

— Тебе и не нужно было меня вышвыривать. Я ушел сам, без подсказок.

Кожа на руле заскрипела под его крепкой хваткой.

— Ты назвал меня своим, — сказал я, на этот раз мягче. — Ты серьезно это сказал или просто поддался моменту?

Слова можно ляпнуть не подумав. Их я мог легко проигнорировать. Поступки — совсем другое дело. То, как он прикасался ко мне вчера, то ощущение, будто я для него значил больше, чем просто тело для использования. Если бы только он все не испортил своим поведением.

У каждого из нас хватало своего дерьма, с которым приходилось разбираться, но это не оправдывало поведение, когда оно негативно сказывалось на ком-то другом. Я ведь не вымещал на Джордане свои прошлые хреновые, абьюзивные отношения. Да, я знал, насколько все может быть плохо. Долгое время я буквально каменел, стоило кому-то ко мне приблизиться. Первый поцелуй, первый перепих после Гила были далеко не из приятных. Благодаря терапии и огромной работе над собой мне стало лучше.

— Это была правда, — тихо произнес Джордан. — Я не планировал этого говорить, но когда увидел, что ты собираешься уйти, оно само вырвалось. Я не хочу, чтобы ты был моим, Вейл — ни ты, ни Хартли. Последствия слишком велики. Но это не значит, что я не считаю вас таковыми.

Мы остановились на красный свет. Он повернулся ко мне лицом.

— Слова о том, что ты мой, не имели цели заставить тебя делать то, что я хочу, хоть это и прозвучало именно так. — Он постучал пальцем по виску. — Вот здесь я понимаю, как это выглядит. Я не хочу тебя контролировать. Страх, который я испытываю за то, что с тобой что-то случится, слишком силен. У твоего дома дежурит мой человек с тех самых пор, как ты принес мне суп.

Я так и думал, что он это сделает, пусть никого и не видел. Джордан не зашел бы так далеко, если бы действовал напролом.

— Но вот здесь… — Он прижал руку к груди. — Все, чего я хочу, это показать тебе, что я чувствую. Когда я не могу выразить это словами, я хочу показать это поступками. Поступая так, я впускаю тебя внутрь. А когда ты окажешься там, я уже не смогу тебя отпустить — разве что вырвав по пути собственное сердце. Я не могу это объяснить. Я хочу и тебя, и Хартли. Это неразумно. Это нелогично.

Сзади засигналили, и Джордан, выругавшись, посмотрел вперед. Свет сменился. Он нажал на газ, везя нас через Западный Дремест к моему дому. Внедорожник едва протиснулся по подъездной дорожке из-за того, как близко она располагалась к моему дому и к соседнему с другой стороны. Два других внедорожника остались у обочины. Если у Джордана здесь был свой человек, он наверняка знал, что горизонт чист.

Тахо заскулил, так что я вышел из машины и взял его поводок. Он принялся обнюхивать траву, дверь, улавливая все запахи животных, появившиеся здесь с его последнего визита. Я сунул руку в карман, достал ключи, отпер дверь и отключил сигнализацию. В доме пахло лимонами с легким привкусом отбеливателя. Благодаря Айрин здесь было чище, чем когда-либо.

Когда я обернулся, то ожидал увидеть Джордана прямо за спиной, но он стоял на подъездной дорожке, засунув руки в карманы и не сводя с меня глаз.

— Можешь войти, если тебе не нужно куда-то ехать.

Джордан зашел и закрыл за собой дверь. Его взгляд прошелся по моей кухне, изучая ее, прежде чем снова остановиться на мне.

— Я прошу прощения за свое поведение.

Я вздохнул, отстегнул Тахо и бросил поводок с ошейником на столешницу.

— Я хотел, чтобы ты извинился еще вчера вечером или сегодня утром. Вместо этого ты сорвался. Я могу выдержать твою злость, когда она обоснована. Сегодня утром для нее причин не было. Хотя я понимаю, что ты сейчас разгребаешь кучу дерьма и не знаешь, как относиться ко всему, что между нами происходит, у меня все равно есть своя жизнь. Я не могу вечно сидеть в твоем доме. Мне уже лучше. Пришло время уходить.

— Если бы я извинился, ты бы остался?

— Еще на день — да. Возможно, все это к лучшему.

Мне не хотелось, чтобы мне разбили сердце. С Джорданом это был серьезный риск.

— Я буду вести себя лучше. — Наверное, это был первый раз в жизни, когда Джордан произнес подобные слова другому человеку.

— Тогда я буду здесь, когда ты в следующий раз позвонишь или зайдешь.

Он кивнул, замешкался, словно хотел сказать что-то еще, а затем погладил Тахо по голове перед уходом. Я смотрел ему в спину, замечая, какими напряженными были его плечи, и задавался вопросом, какого хера я вообще творю, но будучи уже не в силах изменить свое мнение о нем.