Каким же глупцом я был, думая, что Джордан захочет иметь со мной хоть что-то общее, когда здесь был Вейл? Возможно, раньше он и хотел меня, когда мы были только вдвоем. Но я ничто по сравнению с Вейлом. Он был богат, у него все было схвачено, и он умел готовить и печь так, что мог бы потягаться с мишленовским шеф-поваром.

Что было у меня?

Долги и захудалое съемное жилье с Джорданом в качестве единственного клиента, пока я пытался вернуть свой бизнес к прежнему уровню. Логически я понимал, что представляю собой нечто большее. Но видеть Джордана и Вейла вместе, как они целуются, прикасаются друг к другу — именно так, как я сам жаждал делать с ними, — это было выше моих сил.

Моя влюбленность в Вейла вернулась в полную силу теперь, когда я провел с ним день. Один хренов день, и я уже был готов показать ему, что больше не тот неуклюжий подросток, каким был раньше. Нет, теперь я был неуклюжим взрослым, который все еще пытался разобраться в своей жизни.

Я застонал и уткнулся лицом в кровать. Если бы не грипп, меня бы здесь не было. Я бы не чувствовал себя так. Конечно, я все равно хотел бы Джордана, но мне не пришлось бы наблюдать, как он пожирает Вейла.

Стук в дверь привлек мое внимание, но я не потрудился даже поднять голову. Я скорее задохнусь в одеяле, чем пошевелюсь.

Голос Джордана донесся из-за двери:

— Хартли?

— Нет, — пробормотал я.

Он открыл дверь, проигнорировав мои слова. Кто бы сомневался. Впрочем, я и не говорил это всерьез. Я был глуп и все еще хотел его. Мать твою за ногу.

Я шмыгнул носом в кровать, моля о том, чтобы этот грипп поскорее прошел и я мог уйти. Это было единственное, что меня здесь удерживало.

Постель рядом со мной прогнулась, и нежная рука коснулась моей спины там, где, должно быть, задралась рубашка. Ладонь Джордана скользнула по моей коже, вверх под рубашку. По всему телу пробежала дрожь.

— Я и раньше хотел прикоснуться к тебе, — прошептал он. — Моя кожа к твоей. Но я сдерживался.

— Почему?

— Я не тот, кого тебе следовало бы хотеть.

Повернув голову, я оставил щеку прижатой к кровати, чтобы иметь возможность смотреть на него. Его волосы все еще были влажными и зачесаны назад. На нем были брюки и белая рубашка на пуговицах. Ни галстука, ни пиджака. Таким домашним я его еще не видел, если не считать того момента, когда я вдоволь налюбовался его рельефным телом, прикрытым лишь полотенцем от талии и ниже.

— Это не тебе решать.

— Нет, но ты знаешь обо мне слишком мало, чтобы решать самому.

— А Вейл знает? — В моем голосе сквозила ревность. Обиженной части меня было совершенно насрать на это.

— Он был здесь, когда я выяснял отношения с сыном. Когда я говорил вещи, которыми ни с кем не делился. Дексен и Грир тоже это слышали.

— И все же они живы.

— Хартли…

— Расскажи мне. Я хочу знать.

И он рассказал. Он рассказал мне, что случилось с его женой. Как она собиралась убить его и их сына. Будь она все еще жива, я бы сам попытался прикончить ее. Как можно желать смерти собственному ребенку? Джордан считал монстром себя. На самом же деле монстром была его жена.

— Что еще? — спросил я. По тому, как резко оборвался его рассказ, я понял, что на этом все не закончилось.

— Малик был моим заместителем. — Затем он рассказал о том, что произошло в последний день жизни Малика. Как Джордану пришлось выбирать между мужчиной, которого он любил, и своим сыном. — Это никогда не должно покинуть эти стены, как и все остальное, что я сказал. В этой истории есть кое-что еще. Когда адвокат Малика оглашал завещание, я пошел туда и встретил еще одного человека.

Он замолчал, вынуждая меня спросить:

— Кого?

— Ромео. Он сын Малика. Я не знал об этом до того дня. Пока у меня в руках не оказалось письмо, которое Мал оставил для меня.

— Значит, ты не только убил свою жену, но и Малика тоже.

Он кивнул.

— Я любил его.

— А сейчас? — Почему это было так важно, учитывая все, что он мне только что рассказал, мне анализировать не хотелось.

— Он призрак моего прошлого. Ромео — напоминание о вине, лежащей на моих плечах.

— Вот почему ты приглядываешь за его собакой.

— Я буду заботиться о Ромео, раз уж Мал не может. Никто не должен знать о связи Ромео с Малом или со мной. Вот почему меня никогда не видят с ним на публике. Я не хочу, чтобы он стал мишенью.

Я принял сидячее положение и повернулся к нему лицом, решив больше не погружаться в кошмары, через которые ему пришлось пройти.

— Господи, ну и паршивое же у тебя везение, когда дело касается романтики.

Он вскинул бровь.

— Ты переживаешь, что тебе придется убить Вейла, или меня, или любого, в кого ты влюбишься. Я понимаю почему, но ты ведь понимаешь, что в реальности все не так? Я не часть твоего мира. У меня нет людей, которые дышат мне в затылок, пытаясь добраться до меня. — Разве что банк, но это было делом рук моего деда. — Я не они.

— Я знаю. Но суть остается прежней. Мне не следует ни с кем связываться. Это добром не кончается.

Ему не нужно было говорить это вслух, чтобы я понял, какую боль он испытывал от того, что ему пришлось их убить. Да, он, очевидно, злился на них за то, что они сделали, но он все же убил людей, которых любил.

Я глубоко вздохнул и задал вопрос, который делал меня уязвимым. Мне это не нравилось, особенно когда дело касалось Джордана. Он имел слишком большую власть надо мной.

— Ты меня не хочешь? Ты целовал Вейла. То, что я там увидел...

Джордан рванулся вперед, пока его губы не прижались к моим. Его язык настойчиво коснулся моего рта, побуждая открыться. Я застонал, когда он повалил меня обратно на кровать, чтобы навалиться своим телом на мое. Он не останавливался, не замедлялся, не давал мне возможности перевести дыхание. По тому, как его тело прижималось к моему, и по тому, каким твердым он был, становилось очевидно: он пытался без слов сказать, что хочет меня.

Не желая, чтобы он останавливался, я обвил его руками и ногами, чтобы он не мог никуда деться. Я бы разделся догола и подставил ему задницу, если бы думал, что он возьмет меня. Но дело было не в этом. По крайней мере, пока нет. Я надеялся, что это «пока» наступит.

— Джордан, — тяжело задышал я ему в губы, когда он дал мне самую малость отстраниться. Отчаянные слова сами полились из меня. — Не останавливайся. Ты мне нужен.

Он опустил голову и прижался ртом к моей шее. Я чувствовал его рычание кожей.

— Не смей сомневаться в моем желании. — Он толкнулся бедрами.

Мои руки переместились к его голове, чтобы удержать его на месте, и все еще влажные пряди переплелись между моими пальцами.

— А как же Вейл?

— Ты тоже его хочешь.

— Годами, когда я был моложе. Он был недосягаем.

Единственная причина, по которой я вообще мог вести разговор, заключалась в том, что я все еще был одет. Но даже при этом я был так близок к оргазму просто оттого, что слишком долго оставался без прикосновений.

— А что, если теперь он досягаем? — услышал я от дверного проема.

Джордан не шелохнулся. Он резко подался бедрами вперед, словно сам звук голоса Вейла сделал его еще безумнее.

— О боже. — Я откинул голову назад и перенес руки на бедра Джордана. — Ты заставишь меня кончить.

Он был как одержимый, толкаясь своим членом о мой.

— Джордан, — сказал Вейл. — Это несправедливо, что Хартли может кончить, а я нет.

От этих слов Джордан замер, а я жалобно заскулил.

— Черт, — процедил Джордан и поднялся с меня. Его серебристые волосы были в полном беспорядке и торчали во все стороны благодаря моим пальцам. Мой взгляд приковало к тому, как его член обрисовывался в брюках, словно он рвался к ширинке, желая вырваться на свободу. Его некогда отглаженные штаны теперь помялись от того, что мы делали.

Взгляд Джордана метнулся от меня к Вейлу, после чего он развернулся и вышел из комнаты. Я думал, он вернется в свою спальню, но он спустился по лестнице на первый этаж. Через несколько секунд дверь его кабинета с грохотом захлопнулась, заставив меня вздрогнуть.

— Что, блядь, сейчас произошло? — пробормотал я.

— Джордан. Судя по всему, он как торнадо. Мы остаемся на пепелище, пока он движется дальше — бог весть к чему. — Он кивнул подбородком в сторону кровати. — Можно?

Я кивнул. Мой член все еще был твердым. Нахождение Вейла рядом было верным путем к катастрофе.

— Это было… интересно, — пробормотал он. — Я на минуту забыл о том, что болен и зачем вообще здесь нахожусь.

— И я тоже. Как я мог соображать при том, как он двигался?

Вейл усмехнулся, а затем закашлялся.

— Мы правда целовали его, будучи больными гриппом?

Я пожал плечами.

— Какая разница? Он сам нас заразил, да и чувствуем мы себя лучше, чем раньше, спасибо противовирусному.

— Верно, но все равно. Нам нужно отдыхать.

— В своих постелях.

— Тебе хочется оказаться дома, а не здесь? — спросил он.

— Дома… Я не чувствовал себя дома с тех пор, как жил с дедушкой. Пришлось слишком часто переезжать, чтобы успеть где-то обосноваться.

Вейл повернулся, чтобы закинуть ногу на кровать и оказаться лицом ко мне.

— Ты счастлив?

— Честно? Нет. Я в долгах из-за попыток спасти дедушкин дом. Мой бизнес пришел в упадок одновременно с ухудшением его здоровья и последующей смертью. Теперь я иду на дно, пытаясь разорваться на все сразу. Что говорит обо мне тот факт, что пребывание здесь с вами двумя — это лучшее, что случалось со мной за последнее время?

— Что тебе нужен был перерыв.

— Мне нужно работать.

— Время от времени нужно останавливаться, иначе ты просто перегоришь.

Он был прав, но он также не находился в моей ситуации. Он мог заниматься любимым делом без этого постоянного давления, что нужно производить больше и быстрее, чтобы рос доход. На данном этапе я даже на плаву толком не держался. Да, деньги Джордана очень помогли. Но нужно было еще больше, прежде чем я хотя бы приближусь к прежнему комфорту.

— Ты серьезно сказал это насчет того, что теперь ты досягаем?

Вейл запустил руку в волосы.

— Годы назад — нет. Я видел в тебе лишь младшего брата своего лучшего друга. Ты тогда был слишком молод.

— А сейчас?

Мне необходимо было знать. Его слова, сказанные всего несколько минут назад, все еще крутились у меня в голове. Но бегать за призраком своего прошлого я бы не стал.

— Сейчас… — Он взял мою руку в свою и принялся перебирать мои пальцы. — Все по-другому. Ты уже не тот человек, да и я тоже. Я прошел через ад и вернулся обратно. И хотя мне хочется снова найти кого-то, кого я смогу полюбить, какая-то часть меня боится. Джордан — он просто… Джордан. С ним я знаю, чего ожидать. Он не хочет никаких обязательств, но целует так, словно если не сделает этого, то умрет. И те слова, что он говорил тебе, те признания. Кое-что из этого я знал, но далеко не все. Я не мог не подслушать. А ты, Харт, я обратил на тебя внимание с самого первого момента, как оказался здесь. Видеть Джордана на тебе, когда он практически трахал тебя прямо в одежде, это меня завело и лишь укрепило мысли, которые крутились у меня в голове. Ты привлекательный, Харт. А еще у тебя есть сила по-настоящему ранить меня.

— Я бы никогда...

— Не так, как Гил. Ты бы так со мной не поступил. Но вот здесь… — Он положил свободную руку на сердце. — Здесь меня очень легко уничтожить. Это единственная хрупкая часть, которая у меня осталась. Все остальное срастается, когда ломается. Но не сердце.

— Вейл, — прошептал я. — Я бы умер, если бы причинил тебе боль.

В его глазах заблестели слезы.

— Мне страшно.

Я поднял руку и обхватил ладонью его челюсть.

— Со мной ты в безопасности.

— А как же Джордан?

— Мы знаем, кто он такой и чем занимается. Вопрос в том, готовы ли мы принять его в свою жизнь таким, какой он есть? Не могу говорить за тебя, но еще до того, как приехать сюда с этим ужасным гриппом, я хотел его. Мы из двух совершенно разных миров, и все же мне не хочется убегать. Наоборот, мне хочется бежать к нему.

— Одно дело знать, чем он занимается. И совсем другое — увидеть на нем кровь.

— Если мы пойдем на это, если мы нужны ему не только ради секса, нам придется к этому привыкнуть.

Вейл покачал головой.

— Я могу закрывать на это глаза, когда этого нет прямо передо мной.

— Но тебе тяжело, когда это происходит у тебя на глазах.

Он кивнул.