Меня все еще потряхивало от куража после того, как я пустил кровь Лиланду. Он уже давно на это напрашивался. После всего, в чем он признался, ему повезло уйти из моего здания живым. Раз уж Хартли и Вейл были здесь, я не хотел, чтобы рядом с ними находился кто-то, кроме людей, которым я доверял.

Единственная причина, по которой Шелдон не охранял мой дом, заключалась в том, что мне нужно было, чтобы он сосредоточил свои усилия в другом месте. Кроме того, мне было нужно, чтобы он был доступен в любую секунду. Он не смог бы этого сделать, если бы охранял меня и место, где я жил… и Хартли с Вейлом в данный момент.

По возвращении на свой этаж я увидел, что Райден находился там же, где я его и оставил. Запахи в помещении потянули меня к кухне, где Вейл как раз что-то доставал из духовки.

— Пахнет вкусно, — сказал я им.

Они повернулись в унисон. Глаза Вейла округлились, а Хартли вздохнул и обошел кухонный островок, чтобы подойти ко мне ближе.

— Я бы спросил, где ты был, но по крови на твоей щеке уже догадываюсь.

Подняв руку, я собирался стереть кровь, которую пропустил, когда приводил себя в порядок, но Хартли перехватил мое запястье, останавливая.

— Не голыми руками. Ты ведь понимаешь, какими болезнями можно заразиться, если кровь попадет в порез на руке или где-то еще, верно?

— Я об этом не думал. — Когда я пускал кому-то кровь, я не надевал перчатки и не думал о том, чтобы подхватить болезнь или вирус. Я регулярно проверял кровь благодаря своему врачу. До сих пор все было в порядке.

— Пожалуйста, заботься о себе лучше. Если ты еще не понял, ты мне небезразличен, как и Вейлу. — Его взгляд скользнул по моему лицу и шее, но остановился у основания горла. — Может, переоденешься, а то у тебя тут немного чего-то на воротнике.

Господи. Я и не осознавал, что кровь Лиланда разлетелась повсюду. Я так торопился вернуться сюда, что даже не осмотрел себя как следует в зеркале.

Я кивнул и направился наверх, в свою спальню, скидывая одежду в смежной ванной. Как и большая часть моего дома, она была выполнена в приглушенных темных тонах и отличалась плавными, чистыми линиями. В ванной были столешницы из белого мрамора с легкой примесью серого. Тот же черный мрамор, что украшал пол внизу, продолжался и здесь, за исключением того, что полы на втором этаже были с подогревом. Я не любил, когда мои босые ноги соприкасались с холодным полом, если только это не было летом.

Протянув руку в душевую кабину, я включил воду, чтобы она нагрелась, а затем шагнул внутрь. Струи побежали по моей коже, смывая то, что мне следовало смыть с самого начала. Я взял гель для душа и начал мыться мочалкой, проверяя, чтобы все отмылось. Если бы я был весь залит кровью, мне пришлось бы воспользоваться чистой комнатой внизу, где были душевые, запас отбеливателя, а стены и пол были полностью белыми, чтобы можно было легко заметить, если что-то пропустили при уборке.

На ранних этапах, еще до того, как у меня появились деньги, чтобы набивать карманы копам, у меня неоднократно проводили рейды. Это здание стало первым, которое я приобрел, когда начал подниматься по криминальной лестнице. Копы нацелились на ту комнату, но ничего не нашли. Ей еще никто не пользовался, так что она была чистой, как в тот день, когда положили кафельный пол. Но это также заставило меня осознать, что нужно преподнести это пространство как своего рода раздевалку. Ко второму рейду я обустроил ее именно так. Чуть в стороне стояли шкафчики и скамейка — небольшая, но она там была. Душевые по размеру оказались гораздо больше, но я мог сказать, что они предназначены для персонала, чтобы приводить себя в порядок после тренировок в спортзале, который я построил в соседней комнате. Спортзал использовался и по сей день. Я спускался туда, как и большинство тех, кто на меня работал. То, что они были в хорошей форме, шло мне на пользу.

Закончив мыть тело, лицо и волосы, я выключил воду и взял со стены полотенце, где оно висело. Я лишь слегка прикрыл им тело, когда вышел из ванной посреди облака пара. Чего я не ожидал, так это увидеть Вейла, сидящего на моей кровати. Я даже Малику не позволял здесь ни на что садиться, а ведь я любил его. Но когда я посмотрел на Вейла, на боль в его глазах, я не смог закричать. Я не мог заставить его уйти.

— Вейл?

Он встал и пошел ко мне. Серые спортивные штаны сидели низко на его бедрах, а белая терморубашка с длинными рукавами обтягивала грудь и руки. Боже, он выглядел таким чертовски теплым. Тепло, в которое мне хотелось зарыться, и все же я сдержался. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Его темно-каштановые волосы были длиннее на макушке и зачесаны набок, частично падая на один из его прекрасных глаз. Я подавил желание убрать их с его лица.

— Прости.

— За что тебе извиняться?

— Когда я увидел на тебе кровь, это вернуло меня в то время, когда я сам подвергался насилию со стороны бывшего. Когда кровь была на моей коже из-за боли, которую он причинял. Я знал, куда шел в первый раз, знал, кто ты и чем занимаешься. Я не наивен. Но видеть это — совсем другое. Пусть я и не хочу быть свидетелем того, что ты делаешь, напоминание было налицо, когда ты вернулся. Это пятно крови на тебе...

— Я не стану извиняться за то, кто я есть, но извинюсь за то, что ты это увидел. — Для любого другого это было всего лишь немного крови. Для Вейла — напоминание об издевательствах, которые он перенес. — Я не хочу быть причиной твоей боли.

— Джордан, — прошептал он, когда его пальцы скользнули по моей щеке, где больше не осталось крови. — Я не знаю, что делаю. Мне не следует приближаться к тебе, но я не могу отойти.

Я боролся с собой, чтобы не податься навстречу его прикосновению. Это была опасная дорога, по которой мы шли.

— Единственные два человека, которых я когда-либо любил, погибли от моей руки.

— Ты сделал то, что должен, чтобы Джей-Джей был в безопасности.

Я кивнул. Извиняться за содеянное я не собирался. Чувство вины, с которым я жил, оставалось внутри меня. Даже несмотря на то, что мой сын знал правду, груз с меня не спал. И никогда не спадет. Я отнял у него мать, точно так же, как отнял отца у Ромео. Если бы спросить Ромео, он сказал бы, что Малик никогда не был ему отцом в настоящем смысле слова. Малик был для Ромео не более чем банком, оплачивающим жизнь ему и его матери. Он не навещал Ромео и никак иначе о нем не заботился. Но это не стирало того, что я чувствовал. Именно поэтому я делал все, что в моих силах, чтобы Ромео был обеспечен и ни в чем не нуждался. Однако Вейл этого не знал. Он не знал о моей связи с Ромео.

— Почему я не могу отойти? — спросил Вейл, шмыгнув носом, что напомнило мне о том, что он все еще поправляется после гриппа. — Мне не следовало искать встречи с тобой.

— Да, не следовало. Во мне нет ничего хорошего.

— Я же уже говорил тебе, что есть. Ты просто этого не видишь.

И никогда этого не увижу. Когда я смотрел в зеркало, то не находил там человека, которого можно любить. Я видел того, кого следовало ненавидеть, и меня это устраивало. До момента, пока в моей жизни не появились Вейл и Хартли. Теперь я вообще хрен знает, что думать.

Вейл прижался ближе, так что его грудь коснулась моей. В росте нас разделяло всего пара сантиметров. Недостаточно для того, чтобы мне приходилось смотреть на него снизу вверх. Вода, все еще оставлявшая капли на моей коже, впитывалась в его рубашку.

— Можно мне поцеловать тебя? — спросил он.

— Ты не должен этого хотеть. — Слово «нет» я выговорить не мог. От того, как участилось мое дыхание и ускорился стук сердца, казалось, будто я собираюсь выпрыгнуть из самолета. Раскроется ли мой парашют или я рухну и разобьюсь насмерть?

— И все же хочу. — Он наклонил голову, но не поцеловал меня. Горячее, сладкое дыхание коснулось моих губ. — Ты не ответил мне.

— Я не могу тебе отказать.

Грипп или не грипп, правильно это или нет, я не мог отвернуться.

Его губы прижались к моим, а ладони легли мне на бедра. Каждая клеточка моего тела вспыхнула огнем, который разгорался все сильнее с каждой секундой, проведенной рядом с ним. Вейл застонал мне в губы, заставляя меня приоткрыть рот, чтобы я мог попробовать этот звук на вкус.

Боже, какой же он был чертовски сладкий. Что бы он там ни пек внизу, это было божественно. Ощущая это на его губах — сладкие ягоды, нотку мяты и легкую горчинку шоколада, — я хотел проглотить его целиком.

Я зарычал в поцелуй и крепко обнял его, чтобы он не мог отстраниться. Короткие ногти Вейла впились в плоть моих бедер, когда он наклонил голову, чтобы получить лучший доступ к моему рту. У меня встал, и я начал тереться о него, хотя полотенце и его одежда оставались преградой, от которой мне хотелось избавиться. Прошло слишком много времени с тех пор, как я был с кем-то вот так. С кем-то, кого я мог целовать, пробовать на вкус и, черт возьми, подчинять себе. С кем-то, рядом с кем мне хотелось быть не только ради быстрого перепиха.

Вейл был крупным, мускулистым, без сомнения сильным, но он не хотел контролировать меня. Он охотно уступал и прижимался ко мне, довольный тем, что я веду. Это подпитывало мое желание быть для него всем, чего он хотел.

Он откинул голову назад, чтобы глотнуть воздуха, пока я принялся за его шею, целуя и облизывая кожу, испытывая потребность попробовать каждый ее дюйм. Он подался бедрами вперед, его член был твердым рядом с моим.

— Джордан, — тяжело задышал он. — Пожалуйста.

— Сладкие слова откроют тебе любые двери.

Я был готов опуститься на колени и выжать из него оргазм. Некоторые мужчины думали, что, поступая так, они отдают контроль тому, кто трахает их в рот. Я ни разу ни перед кем не вставал на колени. С Вейлом же он позволил бы мне и дальше владеть им там, внизу. Было бы неважно, в какой позе я нахожусь. Он был бы полностью моим. На коленях, на спине или у стены — во всем, что касалось Вейла, контролировать ситуацию буду я. И я бы не посмел повредить ни единого чертова волоска на его теле. Он доверял мне.

Звук отвлек мое внимание от места, где мои губы прижимались к основанию горла Вейла. Хартли стоял, замерев в дверном проеме, его глаза были широко распахнуты. Какое-то мгновение мы удерживали взгляды друг друга, прежде чем он сорвался с места и побежал по коридору. Звук захлопнувшейся двери его спальни подействовал на меня как ушат ледяной воды.

— Черт, — процедил я сквозь зубы и отпустил Вейла.

Он обхватил рукой свой член и опустил подбородок на грудь.

— Я знал, что ты хочешь его.

Прежде чем пойти к Хартли, мне нужно было убедиться, что Вейл понял то, что мне так трудно выразить словами.

— Думаешь, то, что только что произошло между нами, ничего для меня не значило? — спросил я. — Вейл, посмотри на меня.

Он медленно поднял голову.

— Я был глупцом.

Зажав его подбородок между пальцами, я подождал, пока его глаза встретятся с моими.

— Я не делаю того, чего не хочу. Я хотел прикоснуться к тебе. Будь у меня такая возможность, я бы погрузился глубоко в тебя, после того как попробовал бы на вкус каждый твой дюйм. Желаю ли я Хартли тоже? Да. Проблема в том, что мне вообще не следовало приближаться ни к одному из вас, но я, блядь, ничего не могу с собой поделать. Вы оба здесь, и я никогда не захочу вас отпустить. Я не знаю, что это значит, есть ли у нас совместное будущее, но не уходи. И не думай, что я желаю тебя меньше, чем его. — Я убрал его руку с его члена и переложил на свой. — Я хочу тебя.

— Может, ты просто поддался моменту.

Я низко зарычал в горле.

— Вейл, услышь меня, когда я говорю, что я, блядь, хочу тебя.

Он кивнул, хотя в его глазах все еще плавала неуверенность.

— Иди поговори с ним. Я не хочу, чтобы он расстраивался.

— Не уходи. — Я переживал, что в то же мгновение, как я уйду в другую комнату, он исчезнет.