Верхний этаж был не так уж плох, но и не безупречен. В некоторых местах деревянные половицы приподнялись. Когда я добрался до верха, меня встретил спертый воздух. Это не имело значения. Значение имел только мужчина передо мной. И он предлагал мне чай.

В последний раз я пил чай, когда на этом настояла Айрин. Мой голос охрип после того, как я устроил разнос одному из своих охранников за то, что тот отлынивал от работы. Не при Айрин, но она услышала мой голос, когда я вернулся. Она усадила меня и заставила пить, пока я не выдавил подобие улыбки, чтобы заверить ее, что со мной все в порядке.

Мне не особо нравился этот вкус, но горлу действительно стало легче. И с тех пор я его больше не пил. Судя по всему, сегодня придется. Сказать Хартли «нет» было невозможно. Он выглядел таким сломленным передо мной. Я бы сделал почти все, чтобы вернуть улыбку на его лицо.

И откуда, блядь, это взялось? Мне было плевать, улыбаются ли люди. Я упивался их страданиями. И все же Хартли, выглядящий таким подавленным, казался мне совсем другим.

— Раз уж начали, поднимайтесь до конца, — сказал он. — У меня на кухне есть небольшой столик.

Я последовал за ним в маленькую кухню, где с одной стороны располагались шкафчики и бытовая техника, а с другой стоял небольшой круглый столик. Стул видал лучшие времена, однако он не развалился, когда я сел, так что жаловаться я не собирался. Хартли то и дело оглядывался через плечо, словно боялся, что я в любой момент передумаю и уйду или начну критиковать место, где он живет.

На моих губах не было улыбки. Ни малейшего движения, если не считать чертова кашля, подступавшего к горлу. Мне хотелось найти того, кто меня заразил, и воткнуть ему нож в шею. У меня было слишком много дел, чтобы позволить себе плохое самочувствие.

Хартли повернулся с простой белой кружкой в руке. Чайный ярлычок на ниточке свисал через край. Он поставил ее на стол рядом со мной.

— Вам добавить молока или сахара? Я положил немного меда, но больше ничего.

— Меда достаточно. Спасибо за твою доброту.

Он запнулся на полуслове, прежде чем выдавить:

— Не за что.

— Почему все так удивляются, когда я их благодарю? Я не конченое чудовище. У меня есть манеры.

— Потому что вы — это вы. Люди не ждут от вас любезностей. — Он тут же прикусил губу.

— Хартли, говори свободно. Я не хочу, чтобы ты подбирал слова ради меня. К этому моменту ты уже должен понять, что я не причиню тебе вреда.

Я скорее перерезал бы себе горло, чем причинил ему боль. Господи, да что со мной не так? Возможно, мне действительно стоит провериться у врача. Должно быть, у меня лихорадка.

Хартли сел на другой стул и повернулся ко мне, сложив руки на столе.

— Мне приятно, что вы благодарите меня. Это дает мне понять, что я хорошо выполняю свою работу, и вы цените время, которое я трачу на создание одежды для вас.

— И чай. — Я поднял кружку и сделал глоток. Мед добавил немного сладости. К моему удивлению, это немного уняло першение в горле.

Улыбка появилась на его губах.

— И чай. — Он оглядел комнату. — Раньше у меня было больше. Место, которым я гордился, но жизнь внесла свои коррективы, и вот мы здесь. Вы понятия не имеете, как я благодарен вам за то, что вы выбрали мой дизайн, и за вашу готовность работать со мной, учитывая ситуацию.

— Я сужу о человеке не по его обстоятельствам, а по его поступкам. Ты — это не твое жилье. Ты талантливый дизайнер.

Прежде чем я успел сказать что-то еще, я чихнул, а затем чихнул снова.

— Черт побери, — прорычал я.

Хартли протянул мне салфетку, чтобы я мог высморкаться, что я и сделал, после чего вымыл руки. Белая фарфоровая раковина внутри была в пятнах. Мне пришлось ухватиться за край столешницы, как только мои руки стали чистыми. Мне хотелось забрать Хартли отсюда и дать ему место, которым он снова мог бы гордиться. Но даже я понимал, что это перебор. Обычно мне было бы насрать, но Хартли не был похож на всех остальных мужчин. Он был гордым. Он снова твердо встанет на ноги.

Я знал о нем и о его ситуации. Эти мысли не покидали меня. Он мог бы не очень дружелюбно отреагировать, если бы узнал, что я копался в его прошлом. Хотя он должен был понимать, что я немного поработаю, чтобы узнать, кто он такой. Бывать в домах незнакомцев было для меня непривычно.

Когда я посмотрел на свои руки, то вспомнил о всей той крови, что покрывала их на протяжении многих лет. О жизнях, которые я отнял без лишних раздумий. Нет, Хартли не был создан для моего мира, и мои руки не должны его касаться.

С каких это пор я поступаю правильно?

— Джордан? — Его ладонь мягко коснулась моей спины, отчего мои плечи напряглись. Должно быть, он заметил это движение, потому что его рука тут же отстранилась.

Я повернулся к нему лицом, а затем взял его руку в свою, хоть мне и не следовало этого делать. Подняв ее, я прижал его ладонь к своей груди, туда, где под пиджаком билось сердце, просто чтобы почувствовать его близко.

— Я не обычный человек, Хартли. Я опасен, и у меня список проблем длиной в милю.

Его пальцы впились в мою рубашку, словно он боялся, что я оттолкну его.

— Я больше тебя не боюсь.

— А когда-то боялся?

— Я не идиот. Чем больше я тебя узнаю, тем яснее вижу, что ты не просто мафиозный Босс, как все считают. Внутри есть и доброта, которую ты не показываешь открыто. Вероятно, в твоем мире быть хорошим просто опасно. Здесь, со мной, это возможно. И мне нравится, что я вижу другую твою сторону.

— Во мне нет ничего, кроме темных закоулков и крови. Мое сердце, может, и бьется, но оно отказалось от всего, кроме мести и успеха. Я живу ради того, чтобы сохранять жизни другим. Чтобы сколотить состояние и платить людям, которые на меня работают. Я хочу, чтобы моя семья была в безопасности. Если со мной что-то случится, мне нужно, чтобы они были защищены. Так что, хотя ты и думаешь, будто во мне есть что-то большее, я не уверен, что это так.

По крайней мере, уже нет.

Хартли подошел ближе. Я посмотрел на него сверху вниз, в его нежные карие глаза.

— Ты отталкиваешь меня еще до того, как появилось то, что можно оттолкнуть.

— Так безопаснее. — Внезапный кашель подступил к моему горлу. Я отвернулся, чтобы покашлять в сгиб локтя, стараясь не заразить его микробами.

— Мне пора. — Взяв его руку в свою, я был благодарен, что не кашлял в нее и теперь мог к нему прикоснуться. — Спасибо, что приготовил мне чай.

— Перед тем как ты уйдешь, можно мне кое-что сказать?

Я кивнул.

— Меня тянет к тебе, и я не знаю почему. Дело не в опасности. Мне это не нравится, и я держусь подальше от всего, что может причинить мне боль. Дело не в деньгах. На них мне тоже плевать. Те деньги, что у меня есть, я заработал сам. Но я не могу удержаться от того, чтобы не придвинуться ближе, когда ты рядом. Ты можешь говорить мне, что в тебе нет ничего большего, но это неправда. Я не стану ни о чем умолять, это не в моем стиле. Мой интерес к тебе теперь очевиден, как бы непрофессионально это ни было. Поступай с этим как знаешь.

Не в моем характере было лишаться дара речи. Независимо от ситуации, у меня всегда находился ответ. И все же я замялся, прежде чем сказать:

— Я обдумаю твои слова. — Подавив желание поцеловать его ладонь, я сжал ее и отпустил его, хотя мне больше всего на свете хотелось почувствовать ее на своей обнаженной коже. — Хорошего дня, Хартли.

Я осторожно вышел из маленькой кухни и спустился по лестнице. Губы Райдена дрогнули, когда я оказался внизу. Он ничего не сказал, хотя явно хотел.

Подавшись ближе, я произнес:

— Открой свой рот, и я вобью тебе зубы в глотку. — Это не было пустой угрозой, и он об этом знал.

Его спина выпрямилась еще сильнее, когда он открыл входную дверь. Риган стоял по ту сторону, ожидая моего ухода.

Альберт вышел из машины, чтобы открыть мне дверцу.

— Куда теперь, сэр?

— В чертову аптеку. Мне нужно лекарство от простуды.

— Я могу съездить, как только вы окажетесь дома.

Я отмахнулся от него.

— По дороге мы проедем штуки три. Просто выбери одну и припаркуйся, чтобы я мог зайти внутрь.

Обычно я посылал кого-нибудь за тем, что мне нужно, но общение с Хартли выбило меня из колеи. Мне нужно было заняться хоть чем-то, вместо того чтобы вернуться обратно и до беспамятства зацеловать человека, который только что касался меня. Всего одна рука, и даже не на моем голом теле.

Альберт мастерски вел машину по улицам Восточного Дреместа, пока я кашлял, чихал и матерился на заднем сиденье, потому чтокакого, блядь, хера вообще происходит? Я давал себе максимум три дня, прежде чем вызвать врача, чтобы он мне что-нибудь выписал, решив сначала позволить организму побороться самому. Если мне станет хуже, понадобятся лекарства, чтобы снова поставить меня на ноги.

Мы остановились перед сетевой аптекой, которая выглядела точно так же, как и все остальные, за исключением цвета вывески над входом. Райден и Риган последовали за мной внутрь, озираясь по сторонам так, словно в любой момент кто-то собирался броситься на меня с пачкой презервативов, флаконом витамина B-12 и пушкой. Я был в дерьмовом настроении из-за того, что мне пришлось покинуть теплое присутствие Хартли. Если кто-то сделает неверный шаг в мою сторону, я, скорее всего, вытащу пистолет и прикончу его на месте. Судя по всему, когда болею, я становлюсь еще более кровожадным.

Найдя указатель над нужным мне проходом, я остановился у стеллажа с лекарствами от простуды. Проигнорировав жидкие микстуры, так как терпеть не мог вкус этого дерьма, я переключился на таблетки, схватив четыре разных вида. Чтение этикеток требовало больше терпения, чем у меня было, так что я заберу их и выберу победителя уже в машине.

Когда я вернулся в машину, Альберт напомнил мне о встрече, на которой я должен был присутствовать, — любезность со стороны Вивиан, передавшей это через него.

— Я ее уволю, — прорычал я. Вытащив телефон, я отправил ей смс о том, что больше ни хера не буду делать до конца дня, и ей лучше не говорить мне ни единого, блядь, слова, когда я вернусь. Ей было запрещено заходить в мой дом. Ее офис располагался этажом ниже того места, где жил я. Я доверял ее матери, но не ей. Во всяком случае, пока нет. Если она продолжит это бесконечное ворчание, то окажется на тротуаре в поисках новой жертвы, которой можно будет трепать нервы за зарплату.

— Сэр, она лишь выполняет работу, на которую ее наняли.

— Работу, в которой я не нуждался.

— Вы пропускаете больше встреч, чем посещаете.

— На то есть причина. Мне насрать на остальные. Я хожу на то, что действительно важно.

— Возможно, вам стоит нанять кого-то, кто посещал бы встречи вместо вас, — предложил он.

У меня уже было так с Маликом. Он делал все, на что не хватало времени мне, и я мог безоговорочно ему доверять. До тех пор, пока эта вера не иссякла. Пока мне не пришлось всадить ему пулю в голову за предательство.

Вкус меда все еще оставался на моем языке, возвращая меня мыслями к Хартли. Правильно, что я ушел. Ничего хорошего не вышло бы, останься я там. Только увяз бы еще глубже и уже точно его не отпустил.