У меня что, какой-то кризис пожилого возраста? Мне было шестьдесят, черт возьми. Мне не следовало заглядываться на каждого мужчину, который на меня работал. Честно говоря, это касалось только Хартли, а теперь еще и Вейла. У меня не вставал при виде охранников, которые постоянно находились в моем доме.

Я думал, что критика моего дома со стороны Вейла оттолкнет меня. Видимо, нет. Мне нравилось, что он не пытался мне угодить и всегда прямо высказывал свое мнение. Станет ли он смелее, если я захочу, чтобы он рассказал мне больше? Не станет ли он сдерживаться из страха перед тем, что я могу сказать или сделать?

Чужой страх пьянил меня. И в моем мире он был необходим. Но Вейл не был человеком, который стремился что-то у меня отнять. Он был здесь, чтобы приготовить ужин для моего сына, его партнеров и меня самого.

Поскуливание Латте становилось все громче, чем ближе мы подходили к гостевой спальне. Пожалуй, эту комнату уже впору было называть комнатой Латте. Там я держал игрушки и одну из ее лежанок. Ромео ни к чему было знать, что у нее всегда найдется место, где можно отдохнуть и переночевать. По крайней мере, я не позволял ей спать со мной в одной постели. Были грани, которые я обозначал очень четко. Собакам не место в моей постели.

Когда я оглянулся на Вейла через плечо, на его лице блуждала усмешка.

— Вы действительно любите собак, не так ли? — спросил я.

— Как их можно не любить? Они как большие дети, которые хотят угодить нам и осыпать любовью.

— Она уж точно такая.

Я открыл дверь, и Латте протиснулась внутрь, как только образовался достаточно большой проем, чтобы просунуть ее тело. Ее хвост вилял изо всех сил, заставляя ходить ходуном весь зад. Она знала, что прыгать нельзя, поэтому оставалась на полу всеми четырьмя лапами. Вейл опустился на ее уровень и подставил ей свое лицо, чтобы она могла искупать его в щенячьей слюне. Я не позволял ей проделывать подобное со мной, но было приятно наблюдать, как она осыпает его вниманием.

— Ты просто самая милая девочка на свете, правда? — ворковал он. — Посмотри, какая ты пушистая. И такая мягкая.

В конце концов он сел на пол, чтобы она могла забраться к нему на колени и зацеловать его.

Прислонившись к стене, я скрестил руки на груди и наблюдал за ними. Улыбка тронула мои губы. Дальше этого дело не пошло. Я не мог вспомнить, когда в последний раз улыбался так же широко, как сейчас Вейл. Было заразительно наблюдать за тем, как он смеется вместе со щенком. Она тоже никак не могла им насытиться.

Его светло-голубые глаза посмотрели на меня снизу вверх.

— Как вы можете не спуститься сюда и не приласкать ее? Она же прелесть.

— Она волосатая и линяет.

— Вы бы не оставили ее жить у себя, если бы она вам не была дорога.

Я держал губы плотно сжатыми, чтобы не сказать, что под моей защитой находится Ромео, а не собака.

Вейл рассмеялся, когда Латте повалила его, так что он оказался лежащим на полу.

— Вы с тем же успехом могли бы отдать ее на передержку, пока их нет, или найти кого-то, кто посидел бы с ней.

Мысль о том, чтобы доверить Латте кому-то другому, даже не приходила мне в голову. Конечно, ко мне приходили люди, чтобы помочь с ней, но это было совсем не то же самое, что оставить ее где-то. Ромео была важна эта собака. В чем я никогда не признался бы вслух, так это в том, что она была важна и мне. Она приносила больше жизни в мой дом.

— Так было проще.

— Ну конечно.

Он подмигнул. Этот гребаный Вейл подмигнул мне. Никто не шутил и не смеялся в моем присутствии. Это было не по правилам. И все же, вот он здесь, оглашает мой коридор раскатами смеха, забавляясь с Латте. От этого мне захотелось затащить его в постель и выяснить, какие части его тела боятся щекотки, чтобы слушать его смех снова и снова. Чтобы его голос и счастье парили по дому, даря ему новую атмосферу, которой, как я только что понял, мне не хватало.

Но я не мог сказать ничего из этого вслух. Я не мог проявлять эмоций. Вместо этого я сказал ему, что нам пора возвращаться вниз. Мои гости должны были скоро прибыть.

Все поведение Вейла тут же изменилось. Он поднялся на ноги и отряхнул шерсть со своей одежды. Латте вернулась в спальню, уже более удовлетворенная тем, что обнюхала его. Надеюсь, она будет вести себя тихо, когда приедут остальные. Я не был уверен, понравится ли им, если она будет разгуливать вокруг, пока мы едим.

Внизу Вейл вернулся к работе, а я убедился, что стол накрыт должным образом. Обычно Айрин накрывала на стол после того, как ставила ужин в духовку, прежде чем удалиться к себе домой на вечер. Сегодня мне хотелось самому накрыть на стол. В конце концов, это был мой сын. То, как я все расставил, возможно, и не было идеальным, но я гордился тем, что сделал это сам.

Джордан думал, что мне плевать или что я не скучаю по нему. То, что он будет здесь, пойдет на пользу. Если бы я мог исправить наши отношения хоть немного, шаг за шагом, я бы это сделал.

Риган сообщил мне, что Джордан уже на подходе вместе с Дексеном и Гриром. Надеюсь, Грир не заставит меня захотеть перемахнуть через стол и заколоть его вилкой прямо во время еды.

Годами братья Линкс защищали моего племянника благодаря тому, что мой брат пристроил их на эти должности. Он оплатил образование Грира и обучение Пейтона. Пока Грир учился в колледже вместе с Младшим, Пейтон оставался неподалеку от Дреместа и учился защищать Младшего. Как только они окончили колледж, сразу взялись за работу. Теперь это принесло свои плоды, и Младший стал главой своей компании и влиятельным человеком сам по себе.

Кого братья Линкс не любили, так это меня. Они изо всех сил старались держать Младшего подальше от меня, подальше от моего влияния. Не то чтобы я винил их, но в нем текла моя кровь, а не их. За эти годы они возвели между нами неприступную стену, на которую я не стал давить, зная, что в один прекрасный день мой племянник сам придет ко мне, и именно так он и поступил. С тех пор я разговаривал с Младшим чаще, но это все еще было далеко от того, как общаются обычные родственники. Мне не нравилось, когда между мной и тем, чего я хочу, возникали препятствия. У нас с Младшим должны были быть более близкие отношения. Но это была моя вина. Мой выбор профессии ни у кого не вызывал теплых чувств.

А потом Пейтон открыл свои чувства к Младшему. И Грир умудрился влюбиться в моего сына. Теперь от этих братьев было никуда не деться. Мне приходилось... терпеть их ради своей семьи.

Раздался сигнал лифта, когда я двинулся им навстречу. Дексен был одет повседневно — в темные джинсы и темно-зеленую кофту. Его медные волосы выглядели чуть более растрепанными, чем обычно. Судя по ухмылке на лице Грира, я мог предположить, что это было его рук дело.

У Грира было его типичное выражение лица я-тебя-ненавижу, когда он повернулся ко мне и вышел из лифта впереди моего сына. Он окинул взглядом пространство, словно я мог допустить угрозу в собственном доме, особенно когда здесь был мой сын. Темно-русые Грира были длиннее на макушке и выбриты по бокам и сзади, подчеркивая образ крутого парня, к которому он стремился, когда не работал главным операционным директором в компании Младшего. Он был грудой мышц, а его руки покрывали татуировки. Я был уверен, что они есть и в других местах, но мне было плевать.

Мой сын зашел последним. Не дай бог ему надеть что-то, кроме своей гребаной кожаной куртки и испачканных мазутом и маслом ботинок. Что касается внешности, мы не были особо похожи. У него темно-синие глаза матери, хотя рост он унаследовал от меня — всего на два сантиметра меньше моих ста восьмидесяти восьми. Его длинные светлые волосы отросли уже ниже подбородка. Сейчас они были распущены, и он запустил в них пальцы, когда наши глаза встретились. По крайней мере, он побрился.

Джордан снял куртку и швырнул ее на ближайший предмет мебели — еще одно «пошел ты» в мой адрес, учитывая, что рядом с лифтом был шкаф. Он был постоянен в своей ненависти к одному из людей, подаривших ему жизнь.

— Здесь приятно пахнет, — сказал он.

— Судя по виду блюда, которое приготовил Вейл, оно доставит удовольствие, — констатировал я.

— Значит, ты его еще не убил?

Я вздохнул.

— Честно, с чего бы мне вредить Вейлу? Он не сделал ничего плохого.

Дексен поднял руку и почесал кожу на голове моего сына.

— Полегче, Джордан. Мы пришли сюда на ужин, а не на драку.

Джордан заметно расслабился от внимания, которое уделил ему Дексен, но огонь в его глазах остался.

— Ты прислал мне чек на день рождения. Даже не удосужился сам заполнить открытку.

— Деньги никому не бывают лишними.

Он шагнул вперед, вырываясь из хватки Дексена.

— Мне не нужны деньги. Я думал, у нас все налаживается. После всего, что произошло, когда мы пытались больше разговаривать, я ожидал, что ты хотя бы заполнишь эту чертову открытку.

— Прошу прощения. Ты прав.

Джордан вылупился на меня и захлопал ртом, как рыба.

— Ты сейчас действительно передо мной извинился?

Грир подался вперед и приподнял подбородок Джордана, чтобы тот закрыл рот.

— Считай это победой, Джей-Джей.

За моей спиной кто-то кашлянул, привлекая внимание. Я обернулся и увидел Вейла.

— Ужин готов.

— Спасибо, — сказал я ему. — Давайте садиться. Можешь продолжать глазеть на меня, пока мы едим, Джордан.

— Если ты обнимешь меня перед уходом, я позвоню твоему врачу, чтобы он тебя проверил.

Я поднял бровь. Объятия не входили в мой репертуар.

— Черт, Вейл, — сказал Грир, усаживаясь за стол. — Выглядит феноменально.

— Спасибо. Я сейчас вернусь с вином. Я нашел в коллекции Джордана идеальное сочетание для этого блюда.

Голова моего сына повернулась в мою сторону.

— С каких это пор у тебя появилась винная коллекция?

— У меня есть хобби.

— Торговля оружием и наркотиками не считается за хобби.

Я собирался ответить, когда в кармане зазвонил телефон. Достав его, я взглянул на экран и увидел имя Барри.

— Извините меня на минуту. — Поднявшись из-за стола, я прошел в гостиную, увеличивая расстояние между мной и гостями.

— Что? — рявкнул я.

— Извини за беспокойство, но только что подъехал Лиланд.

— Что, прости?

— Я и сам не поверил. Он внизу, устраивает, блядь, целое шоу из своего приезда. С ним четыре внедорожника, все припаркованы у обочины. Охренеть, это что... подарочная корзина? Она самая.

— Господи Иисусе. Спустись туда и избавься от него. У меня нет времени на его гребаные игры. Если он еще раз заявится сюда без предупреждения, я всажу ему пулю в голову.

Я завершил звонок, раздраженный тем, что он прикатил к моему зданию. И какого хера он забыл с подарочной корзиной? Мне было насрать, что он мне привез, если это не то оружие, которое я заказал.

— Все еще угрожаешь жизням, как я погляжу, — сказал Джордан, стоя за моей спиной. Я не слышал, как он зашел в комнату.

— Мне нужно вести свои дела. И это не всегда делается с помощью ромашек и, блядь, ароматической свечи.

— Ты просто не можешь удержаться, правда? Не все должно заканчиваться тем, что ты тычешь в кого-то пушкой.

Я подошел к нему ближе. Он может быть моим сыном, но в своем доме я требовал уважения.

— Если бы не то, что у меня есть эта самая пушка, тебя бы здесь не было. Ты понятия не имеешь, сколько раз я убивал или заставлял кого-то другого убивать, чтобы сохранить тебе жизнь.

— Если бы ты не занимался незаконным дерьмом, никому не пришлось бы ни в кого стрелять, чтобы обезопасить меня. Блядь, да что должно произойти, чтобы ты прекратил это?

— Все не так просто.

— Ты отказываешься сложить оружие. Прекратить то, чем занимаешься, и узаконить наконец свой бизнес. Но, блядь, похеру. Мне и не следовало ожидать чего-то другого. Не тогда, когда ты убил мою мать прямо у меня на глазах.