Бывшая

Двенадцать лет изменили Кристину мягче, чем нас с Романом.

Она стала стройнее, научилась одеваться без вызывающей демонстрации денег и сменила яркий блонд на дорогой медовый оттенок. На ней прямые бежевые брюки, тонкий кашемировый джемпер и серьги с крупными бриллиантами. Ни одной лишней детали. Только сумка стоит столько, сколько я заплатила за новую кофемашину.

Кристина подходит к стойке и смотрит на меня с вежливым интересом.

— Вера. Ты совсем не изменилась.

— Ты тоже.

Мы обе врём.

Её взгляд проходит по моему лицу, фигуре, рукам. Кольца нет. Она это замечает. Затем поворачивается к Роману.

— Мог бы предупредить, что встречу перенесли сюда.

— Мы ничего не переносили.

— В десять у нас совещание по историческому кварталу.

— В администрации.

— Твой секретарь сказала, что ты здесь.

Он смотрит жёстко.

— Мой секретарь не сообщает посторонним, где я нахожусь.

— Я представитель инвестора, а не посторонняя.

— Тогда связывайся через приёмную.

Кристина спокойно принимает удар. Улыбка остаётся на месте, только пальцы сильнее сжимают ручки сумки.

— Всё такой же приветливый.

— Зачем приехала?

Она достаёт тонкую папку.

— Хотела заранее показать обновлённый проект. Компания отца планирует реконструкцию трёх зданий на Сиреневой. Здесь будет ресторанный комплекс, бутик-отель и торговая галерея.

— Дом шестнадцать не входит в ваш участок.

— Пока.

Кристина кладёт папку на стойку рядом с моей рукой.

На верхнем листе изображён исторический квартал после реконструкции. На месте «Фиалки» — вход в большой ресторан. Розовые кресла, латунная вывеска и мои высокие окна исчезли. Фасад объединён с соседним зданием.

— Это моё помещение, — произношу я.

— Муниципальное, — поправляет Кристина. — У тебя договор аренды на одиннадцать месяцев с правом продления. Город вправе пересмотреть назначение здания.

— Заявку вашей компании отклонили, — говорит Роман.

— Старую. Мы внесли изменения. Проект создаст двести рабочих мест и принесёт городу серьёзные налоговые поступления.

— Обсудим на совещании.

— Конечно.

Она смотрит на него долгим знакомым взглядом. Раньше такой взгляд заставлял меня чувствовать себя лишней рядом с ними. Кристина знала его семью, друзей, людей из их круга. Они встречались до меня. Её отец вёл дела с Воронцовыми. На фоне всего этого я была девушкой-кондитером, которая приезжала на работу на автобусе и считала деньги до зарплаты.

Двенадцать лет спустя изменилось многое. Я больше не чувствую себя бедной родственницей, случайно допущенной к дорогому столу.

Но красное платье и её губы на губах Романа помню отлично.

— Ты собираешься закрыть «Фиалку»? — спрашиваю его.

— Нет.

Кристина поворачивается ко мне:

— Роман вынужден учитывать интересы города.

— Я учитываю их каждый день без твоих подсказок, — холодно произносит он.

— Тогда расскажи Вере, почему согласование её веранды снова приостановили.

Я смотрю на него.

— Что?

Он переводит взгляд на Кристину.

— Откуда у тебя эта информация?

— Проект обсуждают в комитете. Новая схема квартала уже передана архитектору.

— Без моего распоряжения.

— Тебе приносят на подпись готовые решения. Ты ведь не изучаешь каждую клумбу лично.

— Её клумбу изучил, — замечает Кристина и улыбается мне. — Вера, не переживай. Роман всегда заботился о женщинах, перед которыми чувствовал вину. Только городская политика редко позволяет ему делать это долго.

— Выйди, — говорит он.

Улыбка исчезает.

— У нас совещание.

— Будет через час. Сейчас выйди из кондитерской.

— Я имею право находиться в открытом заведении.

— «Фиалка» ещё закрыта для посетителей.

Кристина берёт папку.

— Хорошо. Увидимся в администрации.

Перед уходом она задерживается рядом со мной.

— Не вкладывай больше денег, Вера. Решение по зданию уже принято. Роман просто не успел тебе сказать.

— Решение не принято, — отрезает он.

Кристина пожимает плечом.

— Тогда тебе нечего бояться.

Колокольчик звенит. Дверь закрывается.

Я поворачиваюсь к Роману.

— Почему вы не сказали о проекте?

— Потому что заявка Руднева отклонена.

— Она говорит об обновлённой.

— Её ещё не рассматривали.

— Проект уже у архитектора.

— Сегодня выясню, кто передал документы в обход процедуры.

— А если проект одобрят?

— Не одобрят.

— Потому что вы запретите?

— Потому что объединение фасадов нарушает охранные требования. Гостиница перегрузит квартальные сети. А их расчёт рабочих мест завышен втрое.

— Вы читали проект.

— Старую версию.

— Значит, знали, что они претендуют на здание.

— Знал.

— И молчали.

— Эта заявка не имела отношения к твоим разрешениям.

— Теперь имеет.

Он подходит к стойке и забирает оставленную Кристиной визитку.

— Она приехала сюда, чтобы ты начала сомневаться во мне.

— Для этого ей не пришлось особенно стараться.

— Вижу.

— В прошлый раз вы тоже решили, что она просто сообщает факты.

Роман сминает визитку в кулаке.

— В прошлый раз я совершил ошибку.

— Одну?

— Много. Хочешь обсудить сейчас?

— Хочу понять, зачем Кристина вернулась.

— Её отец перенёс центральный офис компании в город. Они получили контракт на строительство нового делового центра.

— От мэрии?

— По итогам конкурса.

— Который проводился при вас?

— Да.

— И вы снова общаетесь.

— По работе.

— Прекрасная формулировка. Под неё можно спрятать многое.

Он наклоняется ближе.

— Я не касался Кристины с той ночи.

— Ваше тело тоже помнит только меня?

— Проверить хочешь?

Отступаю от стойки.

— У вас совещание.

— Вера…

— Идите. У меня ремонт.

Он берёт пальто и направляется к выходу. Возле двери останавливается.

— До решения комиссии здание останется за тобой. Я не позволю Рудневу забрать помещение через служебные связи.

— А собственными служебными связями будете пользоваться?

— Чтобы заставить всех соблюдать закон — да.

Через час сантехник заканчивает работу. К полудню мы с Дашей возвращаем мебель на место и выбрасываем последние мокрые коробки.

В два часа мне звонит журналист.

— Вера Сергеевна, прокомментируете ваши отношения с мэром Воронцовым?

— Какие отношения?

— Личные. Нам известно, что раньше вы жили вместе.

Я ставлю чашку на стол.

— Откуда у вас мой номер?

— Он указан на сайте кондитерской.

— По этому номеру принимают заказы.

— Вы получили помещение и место в городской программе благодаря близости с мэром?

— Я прошла конкурсный отбор.

— Тогда почему Роман Андреевич лично проводил проверку и ночью приезжал устранять аварию?

— Обратитесь в пресс-службу администрации.

— Он провёл ночь в кондитерской?

Отключаю звонок.

Даша подходит к стойке с телефоном в руке. Лицо у неё напряжённое.

— Вера Сергеевна, тут статья появилась.

На экране открыт городской новостной сайт. Крупный заголовок гласит:

«СЛАДКАЯ ЖИЗНЬ МЭРА: РОМАН ВОРОНЦОВ ПОКРОВИТЕЛЬСТВУЕТ БЫВШЕЙ ЛЮБОВНИЦЕ».

Ниже три фотографии.

На первой Роман выходит из администрации рядом со мной.

На второй стоит ночью за окном «Фиалки» в расстёгнутом белом кителе.

На третьей его ладонь лежит на моей щеке, а я смотрю ему в глаза.

Под снимками опубликованы суммы городской программы, адрес кондитерской и намёк на то, что разрешения мне выдадут в обход закона.

Телефон снова звонит.

На этот раз Роман.

— Я уже видел, — говорит он вместо приветствия. — С этого момента я официально отстраняюсь от твоего дела.