Заявление

Через двенадцать лет я снова стою перед дверью, за которой решается моё будущее.

Только теперь на мне не джинсы и серый свитер, а тёмно-синее платье до колен, светлое пальто и удобные туфли, выбранные женщиной, которая знает: новые лодочки хороши для фотографий, а по коридорам городской администрации лучше ходить в проверенной обуви.

В руках у меня папка с документами. Внутри заявление на согласование вывески, проект летней веранды, технические условия на подключение дополнительной мощности и заявка на участие в городской программе поддержки малого бизнеса.

Четыре месяца работы.

Три поездки в архитектурное управление.

Двадцать семь справок.

Две бессонные недели.

И сумма на банковском счёте, на которую я стараюсь лишний раз не смотреть. Все деньги уже вложены в «Фиалку». Остатка хватит на оборудование, продукты и зарплату сотрудникам за первый месяц. Если открытие задержат, придётся брать кредит или продавать машину.

Машина старая. Банк, увидев её, способен предложить кредит разве что на новый ароматизатор в салон.

Поправляю ремешок сумки и проверяю номер кабинета.

Четыреста двенадцатый.

На двери табличка: «Управление экономического развития. Координационный совет по поддержке субъектов малого предпринимательства».

Ни одной фамилии.

Это успокаивает. В письме, пришедшем вчера, тоже говорилось лишь о заседании координационного совета. Меня приглашал секретарь программы, женщина с приятным голосом. Она попросила принести оригиналы договоров и предупредила, что обнаружены расхождения в технической документации.

О мэре никто не упомянул.

Я узнала, что Роман Воронцов возглавляет город, три недели назад. Увидела его фотографию на плакате возле реконструированного сквера и проехала нужный поворот. Потом остановилась у магазина, минут десять сидела за рулём и смотрела на своё отражение в лобовом стекле.

Двенадцать лет я не искала сведений о нём.

Сначала запрещала себе. Потом привыкла.

Мне хватало работы, больниц, маминых обследований и заказчиц, способных позвонить в шесть утра с сообщением, что сливочный цвет торта плохо сочетается с салфетками. В моей жизни были мужчины. Двое даже задержались дольше нескольких месяцев. Один предлагал съехаться. Второй хотел ребёнка и обиделся, когда я попросила сначала выяснить, любит ли он меня или просто торопится выполнить жизненный план.

Ни с кем я не дошла до той близости, где можно оставить на столе телефон и спокойно уйти в душ.

Роман стал мэром четыре года назад. В интернете наверняка хранились десятки интервью, фотографий и статей. Я не открыла ни одной.

Документы на «Фиалку» оформляла через городской центр предпринимательства. Заявления принимала девушка по имени Полина. На сайте программы фамилия мэра стояла под приветственным обращением, которое я пролистала.

В большом городе можно годами жить в нескольких километрах от человека и не встретиться.

Так я себя успокаивала.

Открываю дверь.

За длинным столом сидят трое. Женщина лет пятидесяти листает мои документы. Рядом с ней молодой мужчина в очках печатает что-то на ноутбуке.

Во главе стола находится Роман.

Я узнаю его сразу.

Он изменился. В волосах у висков появилась первая седина, лицо стало жёстче, возле глаз залегли тонкие морщины. Тёмный костюм сидит безупречно. Белая рубашка, чёрный галстук, дорогие часы. Всё официальное, сдержанное, подходящее человеку, чья подпись способна открыть мою кондитерскую или оставить меня с долгами.

Он поднимает голову.

Пальцы, лежащие на раскрытой папке, замирают.

Я ждала, что при встрече испытаю боль. Злость. Удовлетворение от мысли, что прожила без него двенадцать лет и сумела добиться своего.

Вместо этого тело вспоминает его раньше разума.

Тепло ладоней на моей талии. Щетину на внутренней стороне бёдер. Голос у самого уха. То, как он прижимал меня к матрасу и заставлял произносить вслух всё, чего я хотела.

Я крепче сжимаю ручки папки.

Мне тридцать семь. Я пришла сюда по делу. У меня назначена встреча с координационным советом, а мужчина за столом интересует меня исключительно как должностное лицо.

Прекрасная мысль.

Жаль, тело её не поддерживает.

— Вера Сергеевна Соколова? — спрашивает женщина.

— Да. Добрый день.

— Проходите. Присаживайтесь.

Свободный стул стоит напротив Романа. Кладу папку на стол, снимаю пальто и вешаю на спинку. Делаю всё спокойно. Двенадцать лет — достаточный срок, чтобы научиться держать лицо.

Роман молчит.

Только смотрит.

Его взгляд медленно проходит по моим волосам, лицу, плечам, задерживается на левой руке. Обручального кольца там нет. Я могла надеть любое другое, чтобы избавить себя от этого осмотра, но заранее о нём не знала.

Женщина представляется:

— Елена Борисовна Лаврова, начальник управления экономического развития. Это Артём Валерьевич, наш юрист. Роман Андреевич сегодня лично присутствует на рассмотрении заявок по историческому кварталу.

Конечно. Лично.

Роман закрывает папку.

— Оставьте нас, — говорит он.

Елена Борисовна бросает на него быстрый взгляд.

— Роман Андреевич, нам нужно обсудить технические…

— Я ознакомился. Позову вас, когда потребуется заключение.

Они собирают бумаги. Юрист забирает ноутбук, Елена Борисовна встаёт и выходит вслед за ним. Дверь закрывается.

Мы остаёмся вдвоём.

На столе тихо работает диктофон. Красный огонёк сообщает, что разговор записывается. Это хорошо. Рядом с диктофоном лежит табличка с именем Романа и гербом города.

Напоминание для нас обоих.

— Господин мэр, — произношу я, — мне нужно разрешение на открытие кондитерской.

Он откидывается на спинку кресла. Взгляд становится ещё тяжелее.

— А двенадцать лет назад тебе не требовалось разрешение, чтобы исчезнуть.

— Двенадцать лет назад вы ясно дали понять, что моё присутствие нежелательно.

— Я многое сказал тогда сгоряча.

— А я многое услышала, Роман. И прекрасно запомнила.

Он смотрит на диктофон, нажимает кнопку и выключает запись.

— Теперь можешь не обращаться ко мне на «вы».

— Предпочитаю соблюдать официальную форму.

— Ты всегда предпочитала прятаться за хорошими манерами.

— Они помогли мне не опуститься до многих вещей.

Удар достигает цели. В его глазах появляется злость.

— Значит, ты вернулась.

— Этот факт указан в заявлении.

— Давно?

— Достаточно, чтобы арендовать помещение и начать ремонт.

— Почему здесь?

— Мне понравился город.

— Вера.

— Что?

Он наклоняется вперёд и кладёт ладони на стол.

— Почему ты вернулась в город, из которого сбежала среди ночи?

— Я уехала утром. Купила билет на первый поезд, вернулась в квартиру, собрала вещи и оставила ключи вашему консьержу. Все обязательства выполнила.

— Ты сменила номер.

— Да.

— Уволилась.

— Да.

— Запретила матери говорить мне, где находишься.

— Она уважала моё решение.

— А мои письма?

Пальцы на папке сжимаются.

— Вернулись отправителю.

— Ты даже не открыла их.

— После слов, которые вы сказали при свидетелях, мне не хотелось читать продолжение.

— Я приехал к твоей матери через два дня.

— Знаю.

— Потом ещё раз.

— Она рассказала.

— Я искал тебя.

Смотрю на него спокойно, хотя внутри поднимается старая боль.

— Недостаточно хорошо.

— Ты сделала всё, чтобы я тебя не нашёл.

— Именно так.

— Почему?

— Мы обсуждаем мою кондитерскую или ваше уязвлённое самолюбие?

Он несколько секунд молчит. Потом включает диктофон.

— Вернёмся к заявлению Веры Сергеевны Соколовой.

Голос снова становится официальным. Чётким. Холодным.

Он развязывает тесёмки папки и достаёт документы.

— Помещение по адресу Сиреневая улица, дом шестнадцать, относится к объектам исторической застройки. Любое изменение фасада согласовывается с городским комитетом по охране архитектурного наследия.

— Проект вывески согласован.

— Предварительно. В проекте указано крепление к существующим закладным. Подрядчик установил новые анкеры.

— Вывеску ещё не устанавливали.

— На фасаде уже просверлены шесть отверстий.

Я хмурюсь.

— Мне об этом ничего не известно.

— Подрядчик представил акт скрытых работ. — Роман кладёт передо мной копию. — Здесь стоит ваша подпись.

Смотрю на нижнюю часть документа.

Подпись похожа на мою. Только буква «С» выходит слишком широкой, а линия уходит вверх. Я всегда заканчиваю подпись коротким росчерком вниз.

— Я этого не подписывала.

— Договор с подрядчиком заключали вы?

— Да. Компания «СеверСтрой». Они ремонтировали три помещения в этом квартале, у них были рекомендации.

— Кто руководил работами?

— Максим Тарасов.

Роман достаёт следующий лист.

— Допуск на увеличение электрической мощности оформлен на имя инженера Виктора Мезенцева. Этот специалист умер девять месяцев назад.

Поначалу я просто смотрю на него.

— Что?

— Документ выдан три месяца назад.

— Это невозможно.

— Согласен.

Забираю бумагу. Печать есть. Подпись есть. Копию такого акта мне показывал Максим. Я проверила реквизиты компании, попросила договор, сохранила каждую квитанцию.

— Я платила им за согласование мощности.

— Сколько?

— Сто восемьдесят тысяч.

— Наличными?

— Переводом на расчётный счёт.

— Хорошо.

— Что в этом хорошего?

— Перевод можно отследить.

Он произносит это так, словно уже решил заняться моим подрядчиком.

Я кладу акт на стол.

— Какие последствия?

— Подключение дополнительной мощности выполнено без действующего допуска. Эксплуатировать печи запрещено. Отверстия в фасаде нужно обследовать. Проект веранды составлен с нарушением требований к ширине пешеходной зоны.

— Ширину проверял городской архитектор.

— На плане указано два метра двадцать сантиметров. После установки ограждения остаётся метр восемьдесят.

— Потому что возле здания появилась новая клумба. Её установили после подачи моего проекта.

— Верно.

— Тогда почему отвечать должна я?

— Я ещё не сказал, что отвечать будете вы.

— Зато перечислили достаточно причин, чтобы запретить открытие.

Роман складывает руки.

— В текущем состоянии открыть кондитерскую нельзя.

Слова падают тяжело. Я мысленно пересчитываю деньги. Аренду нужно платить через двенадцать дней. Поставщики ждут первый взнос. Две сотрудницы уже оформили документы и отказались от прежней работы.

— На какой срок приостанавливается согласование?

— До устранения нарушений.

— Сколько времени занимает повторное подключение мощности?

— От трёх недель.

— У меня открытие через четырнадцать дней.

— Придётся перенести.

— Я не могу.

— Придётся.

— Господин мэр, я выполнила все требования, которые получила в центре поддержки предпринимателей. Проекты принимали ваши сотрудники. Они же дали список подрядчиков.

— «СеверСтроя» в официальном списке нет.

— Мне выдали распечатку.

— Она у вас сохранилась?

— Да.

— Принесите завтра.

— Куда?

Он смотрит на меня. В уголке его рта появляется жёсткая складка.

— В кондитерскую.

— Я не поняла.

— Завтра комиссия проведёт осмотр помещения. В восемь утра.

— Кто возглавит комиссию?

— Я.

— Мэр города лично осматривает каждую кондитерскую?

— Только ту, в документах которой обнаружена подделка подписей, незаконное подключение и вмешательство в исторический фасад.

— Для этого существуют профильные службы.

— Они тоже будут.

Я выпрямляюсь.

— Вы решили отомстить мне с помощью служебного положения?

Его взгляд становится ледяным.

— Если бы я хотел тебе отомстить, Вера, ты уже получила бы официальный отказ. Оснований хватает.

— Тогда зачем вы едете?

— Хочу увидеть, во что ты вложила двенадцать лет жизни.

Он поднимается, выключает диктофон и протягивает мне папку.

Когда забираю её, наши пальцы соприкасаются.

Всего на секунду.

Этого хватает, чтобы внизу живота болезненно сжались мышцы. Роман замечает мою реакцию. Его глаза темнеют, пальцы остаются на краю папки.

— В восемь, — повторяю я.

— Буду вовремя.

Он отпускает документы, но, когда я уже надеваю пальто, добавляет:

— И ещё одно, Вера.

Останавливаюсь у двери.

— На этот раз исчезнуть до проверки у тебя не получится.