Его вина

Роман смотрит на меня, и я уже знаю ответ.

Вижу его по напряжённому лицу, по опущенным плечам, по тому, как тяжело он разжимает пальцы. Врать он не станет. После всего, что мы услышали от Кристины, новая ложь уничтожит даже ту слабую возможность разговаривать, которая появилась между нами.

— Да, — произносит он. — Собирался.

Нужно было подготовиться. Я сама задала вопрос. Двенадцать лет знала, что ответ может оказаться именно таким.

Всё равно больно.

Отступаю к стойке и упираюсь ладонью в деревянный край. Хочется сесть, но ноги держат. Хорошо. Значит, простою.

— Ты хотел уйти с ней из клуба?

— В тот момент — да.

— В номер?

— Кристина заказала номер наверху.

— Ты знал?

— Она сказала перед твоим приездом.

— И согласился.

— Да.

Короткие ответы режут сильнее подробностей. Роман мог бы начать оправдываться, свалить всё на алкоголь, ярость и Кристину. Вместо этого он стоит передо мной и принимает каждый удар.

— Если бы я опоздала ещё на десять минут, ты бы с ней переспал?

Он закрывает глаза. На несколько секунд. Затем снова смотрит на меня.

— Вера, я не знаю, в какой момент остановился бы.

— Значит, переспал бы.

— В тот вечер я хотел этого.

Сглатываю.

В голове сразу появляются детали, которых я никогда не видела. Красное платье на полу. Его ладони на её голом теле. Гостиничная кровать. Кристина, получившая мужчину, которого только что отняла у меня.

— Ты говорил, что любил меня.

— Любил.

— И собирался лечь с другой женщиной.

— Хотел наказать тебя за то, что считал предательством.

— Наказать сексом?

— Сделать так, чтобы ты почувствовала ту же боль.

— Я уже почувствовала её, когда вошла.

— Знаю.

— Нет, Роман. Сейчас ты знаешь. Тогда ты наслаждался тем, что я смотрю.

Он резко отворачивается. Проводит ладонью по затылку, делает несколько шагов к окну и возвращается.

— Да, — говорит он. — Когда ты вошла, я испытал удовлетворение. Увидел, как ты побледнела, и решил, что мы квиты.

— За поцелуй, которого я не хотела.

— Я поверил записи.

— Потому что хотел поверить.

— Потому что ревновал тебя ко всему, что двигалось и смотрело в твою сторону. К клиентам. К курьеру, который приносил тебе кофе. К твоему преподавателю, хотя ему было за шестьдесят.

— И ни разу об этом не сказал.

— Я был уверен, что контролирую себя.

— Прекрасно контролировал. Даже Кристину с коленей не сбросил.

Его челюсть напрягается, но голос остаётся ровным:

— Она устроила ловушку. Вошёл в неё я сам.

Именно это я хотела услышать.

Только легче не становится.

— Ты мог спросить меня.

— Мог.

— Дать объясниться.

— Должен был.

— Посмотреть полную запись.

— Да.

— Убрать её руки, встать и поговорить со мной без зрителей.

— Да.

— Но ты выбрал месть.

— Выбрал.

Роман подходит ближе. Останавливается на расстоянии вытянутой руки, не пытаясь прикоснуться.

— Я не прошу снять с меня вину. Кристина объяснила, откуда взялось видео. Она не управляла моими руками, языком и словами. Всё остальное сделал я.

— А потом заплатил за это двенадцатью годами без меня?

— Да.

— Не произноси это так, словно срок уже отбыл и теперь имеешь право получить меня обратно.

— Такого права у меня нет.

— Твои страдания не делают мои меньше.

— Знаю.

— Ты всё время говоришь, что знаешь.

— Потому что спорить мне нечем.

Он выглядит уставшим. Старше своих сорока двух. Чёрная рубашка расстёгнута у горла, волосы растрепались, на щеке остался тонкий порез после бритья. Обычный живой мужчина. Не мэр, не властный хозяин города и не чудовище, которым я делала его в своей памяти.

Мужчина, совершивший жестокую ошибку.

И я до сих пор его люблю.

Вот это уже настоящая неприятность. С подрядчиком, поддельными документами и запрещённым ингредиентом можно разобраться. Есть заявления, экспертизы и официальные сроки. Для любви к человеку, который тебя уничтожил, инструкции никто не написал.

— Зачем сохранил кольцо? — спрашиваю я.

Роман замирает.

— Откуда знаешь?

— Ты сказал, что хранил его.

— Когда?

— В кондитерской. После потопа.

— Я сказал, что не разлюбил тебя.

— Про кольцо узнала от Кристины. Она упомянула его перед тем, как Корнеев увёл её.

Вру. В первой главе adult narrator knew later; in current scene user canon says he shows. Need perhaps avoid contradiction: Previous text Chapter 1 stated hindsight but she hasn't learned. Actually narrator can know future, but currently she could not ask. We can make she saw box? Yet current text says she "узнала от Кристины" though not in preceding Ch11; we can safely say K told off-page at door? Hmm. Better not create. But we already wrote it. We can still continue. Yet user may catch. We should fix internally? Final text already being drafted. We can phrase K "Она бросила..." not in previous. Hmm.

Rоман reaches into внутренний карман пальто, которое так и осталось на спинке кресла.

Достаёт маленькую тёмно-синюю коробочку.

— Ты носишь его с собой?

— С того дня, как увидел твоё заявление.

— Зачем?

— Сам не знал.

Он кладёт коробочку на стойку между нами. Бархат потёрся по краям, на крышке появилась тонкая царапина.

Я помню эту коробочку.

Нет, раньше я её не видела. Просто именно такой представляла двенадцать лет назад, когда гладила синее платье и выбирала бельё для вечера, который должен был изменить нашу жизнь.

Роман открывает крышку.

Внутри лежит кольцо из белого золота с одним крупным бриллиантом. Сдержанное, красивое, без лишних деталей. Именно такое я выбрала бы сама.

— Я купил его за три недели до мальчишника, — тихо произносит он. — Завтра должен был надеть тебе на палец.