(Саша)

Я вжал педаль газа в пол, и мой мерс взревел, как раненый зверь. В груди жгло от злости и ненависти.

Ведь знал, что она спрячется за спиной родителей, но думал, что будет более благоразумной. Не захотела. Ну что ж, значит, я покажу ей, как она не права. Думала, я просто пугаю…

Деревья за окном сливались в тёмную полосу. Рука сама потянулась к телефону — снова проверить, не написала ли она. Чёрт, да я же разнёс эту чёртову трубку ещё час назад!

«Всё. Хватит. Сегодня же всё решится».

На светофоре свернул налево, в сторону дома своего друга.

Аким Борисов был лучшим юристом, которого я знал. А ещё он был моим другом, с которым мы дружили с детства. И единственный кто мог помочь мне сейчас, это был он.

Резина завизжала на гравийной дорожке перед домом Акима. Я вылетел из машины, даже не выключив двигатель. Дверь хлопнула так, что стёкла задрожали.

Аким уже стоял на крыльце, засунув руки в карманы дорогих тренировочных штанов. Его спокойный взгляд бесил меня ещё больше.

— Ну и вид, — бросил он, оглядывая мой помятый костюм. — Ощущение, что за тобой черти гнались?

Я прошёл мимо него, врезаясь плечом в дверной косяк. В гостиной схватил первую попавшуюся бутылку с его дурацкого бара — какой-то вычурный односолодовый виски за тысячу долларов.

— Эй, это коллекционный! — Аким попытался отнять бутылку.

Я вырвал пробку зубами.

— Да успокойся ты уже, — Аким схватил меня за предплечье и сжал. — Наливать будешь или сразу из горла?

— Наливай.

Аким достал два тяжёлых хрустальных стакана.

Я поставил бутылку на стол.

— Ты в курсе, что Даша родила сына? — я опрокинул залпом содержимое.

Стакан обжигающей влаги в глотке. Я не пил — просто дал виски выжечь мне горло.

Аким медленно сел в кожаное кресло, закинув ноги на столик.

— Даша? Серьёзно? От кого же?

— Серьёзнее некуда. От меня.

Стакан разлетелся о каменную стену камина. Аким лишь перевёл взгляд с меня на мокрое пятно на стене, оставшееся после удара. Да, его выдержке мог бы позавидовать каждый.

Бесит!

И он тоже бесит своим невозмутимым спокойствием.

— Она скрыла сына от меня, а теперь прячется за спиной родителей.

Аким вздохнул и достал ещё один стакан, налил виски.

— Саш, успокойся. Расскажи по порядку.

Я сжал стакан в руках.

— А что тут рассказывать. Встретил её, она была беременна. Родила ребёнка. Я забрал её к себе в квартиру. Сын ведь мой. Я тест сделал. Хотел по-хорошему, отвёз её к родителям, как она просила, чтобы родителям внука показать.

— Понятно.

Аким встал и прошёлся по кабинету, остановившись у окна.

— И что дальше?

— Я хочу лишить её родительских прав.

Он резко обернулся:

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Если доказать её невменяемость...

— Саша, — Аким замер со стаканом у губ и повернулся ко мне всем корпусом. — Ты вообще слышишь себя? Это же Даша! Та, что терпела тебя и твой характер!

— После того, что сделала она только это и заслуживает.

— А что она сделала?

Я ударил кулаком по столу — стаканы подпрыгнули.

— Аким, ты глухой? Она скрыла, что беременна. Хочет лишить меня сына.

Аким медленно подошёл и сел напротив.

— Сань, ты пришёл ко мне как к юристу или как к другу?

— Как к тому, кто сделает то, что я скажу.

Тишина.

— Ну ок. Тогда слушай, — Аким откинулся в кресле. — Да, я выиграю это дело. У тебя связи, деньги, репутация. У неё — маленький ребёнок, пожилые родители и нервный срыв после родов, который ты сам спровоцировал.

Я впился в него взглядом.

— Но, — он поднял палец, — прежде чем я подпишу хоть одну бумагу — ответь. Ты готов, чтобы твой сын узнал об этом, когда вырастет?

Мои пальцы впились в подлокотники.

— Он поймёт.

— Поймёт что? Что его отец уничтожил мать, чтобы доказать свою правоту? — Аким резко выпрямился. — Я знаю Дашу три года. Она не сломается. Она будет драться до конца. И ты останешься в её памяти как монстр.

Я вскочил, опрокидывая кресло, Аким встал следом за мной.

— Ты на её стороне?!

— Я на стороне твоего сына! — Аким не сводил с меня жёсткого взгляда. — А ты ослеплён яростью, Сань. Очнись!

Мы стояли нос к носу, дышали как быки перед схваткой.

— Что ты предлагаешь? — прошипел я.

— Перестань быть мудаком.

Я замер.

— Она тебя боится, — Аким выдохнул. — Перестань давить — и увидишь результат.

— А если это не поможет?

— Тогда хотя бы сын не будет ненавидеть тебя.

Я опрокинул виски одним глотком.

— Чёрт.

— Да, — Аким хмыкнул. — Любовь — не бизнес. Здесь нельзя просто купить лояльность.

— Ты не понимаешь, — прошипел я, сжимая кулаки.

Аким тяжело вздохнул:

— Сань, а ты сам-то хоть раз задумался, почему она так поступила?

— Потому что она эгоистичная сука!

Аким положил руку мне на плечо:

— Не думаю. Слушай, я не говорю, что она права. Но если ты сейчас пойдёшь в атаку, то потеряешь их обоих навсегда. Даже если сын останется у тебя, ты его всё равно потеряешь. Ребёнок не должен быть оторван от матери. Тебе ли не знать об этом.

Я потянулся за бутылкой, но Аким отодвинул её:

— Хватит. Ты и так на взводе.

Мы сидели молча, пока в камине потрескивали дрова.

— Что же мне делать? — спросил я наконец.

Аким ухмыльнулся:

— Для начала — перестань ломать мою мебель. Потом — купи ей цветы.

— Цветы? — я фыркнул. — Ты с ума сошёл?

— Нет, это ты сошёл с ума, если думаешь, что судебными исками вернёшь семью.

Я потёр лицо руками:

— Она даже разговаривать со мной не захочет.

— Тогда начни с малого. Пришли няню, чтобы помогала. Купи коляску получше. Покажи, что ты думаешь о них, а не только о себе.

Я задумался. В голове мелькнул образ Даши — как она устало качала нашего сына.

— Ладно, — тяжело вздохнул я. — Попробую.

Аким хлопнул меня по спине:

— Вот и славно. А теперь иди наверх и проспись. Завтра уже будешь думать здраво.

Чёрт возьми, как бы мне ни хотелось признаваться, но, Аким, кажется, был прав.

Пора менять тактику.