Да, это был выход. Обратиться к юристу, узнать свои права и продолжать стоять на своём. Я понимала это. Но также понимала, что это начало войны, а вот кто в ней победит? Было большой загадкой.

Я сидела за кухонным столом, обхватив руками тёплую чашку, но дрожь в пальцах не проходила. Мамин взгляд жёг кожу, а её слова звенели в ушах: «Ты не должна прощать».

Но что, если это не вопрос прощения?

— Мам... — я осторожно поставила чашку, боясь разлить чай. — Я не прощаю. Я просто... не знаю, как поступить правильно.

Она хотела что-то сказать, но в этот момент вернулся отец. От него пахло вечерней прохладой и табаком.

— Разговаривал с ним, — коротко бросил он, садясь напротив.

Моё сердце замерло. Может, всё-таки удастся с ним мирно договориться? Моего папу Саша всегда уважал.

— И...?

— И ничего, — отец пожал плечами. — Стоит у машины, курит. Говорит, будет ждать, сколько надо. — Отец тяжело вздохнул. — Но, дочка... если он угрожает забрать ребёнка — это серьёзно.

Я закрыла глаза. В голове крутились обрывки фраз из тех самых форумов и историй из новостей: «муж забрал детей через суд», «не разрешает видеться», «я не видела сына два года».

— Я знаю, — прошептала тихо.

Мама резко встала, загремела посудой в раковине.

— Так не пойдёт! — её голос дрожал. — Мы не позволим ему...

— Мам, — я перебила её, неожиданно твёрдо. — Ты понимаешь, что у Саши связи. А я просто не хочу вас втягивать. Кто знает, на что он пойдёт?

— А мне кажется, ты дуешь на воду заранее. Ещё ничего не известно. Да и Саша вроде адекватный мужчина. С кулаками на тебя не лезет. Изменил вот. Но сам должен понимать, что это его вина.

В кухне стало тихо.

Отец первым нарушил молчание:

— Тогда скажи нам, чего ты хочешь. По-настоящему.

Я посмотрела в окно. За стеклом, в свете фонаря, виднелся силуэт Саши. Он стоял, прислонившись к машине, и курил, затягиваясь так глубоко, будто пытался затушить свою злость.

— Я хочу просто спокойно жить и воспитывать сына. Без нервотрёпки и скандалов.

— Значит, остаёшься дома, — ответил папа твёрдо, видимо, окончательно приняв решение. Встал и пошёл к двери.

— Сейчас скажу ему, чтобы не ждал тебя. Никуда мы тебя не отпустим.

Я с замиранием сердца и затаив дыхание, следила из окна за двумя фигурами. Папа был высоким и не уступал Саше ни в росте, ни в весе. Отец для меня был эталоном настоящего мужчины. Тот, кто не предаст и не ударит, и всегда поддержит. Вот и сейчас он встал, грудью преграждая вход во двор. Я видела, как злится Саша, как сжимаются его кулаки.

Я стояла возле окна, пряталась за занавеску, следя за каждым движением за окном. Два силуэта — два крепких, упрямых мужчины — стояли друг напротив друга, словно два разъярённых быка перед схваткой. Отец, высокий и прямой, как дуб, скрестил руки на груди, перекрывая путь к дому. Саша — чуть наклонившись вперёд, с тлеющей сигаретой в пальцах, будто готов был в любой момент бросить её и ринуться в бой.

Губы их шевелились, но слов я не могла разобрать — только видела, как отец резко ткнул пальцем в сторону дороги, а Саша в ответ резко вскинул голову.

«Уходи» — читалось в жесте отца.

«Нет» — отвечала вся поза Саши.

Он бросил сигарету под ноги, раздавил её носком ботинка, но не отступил ни на шаг. Вместо этого он сунул руки в карманы брюки. И посмотрел исподлобья тяжёлым взглядом. Отец не дрогнул.

Моё сердце бешено колотилось. Казалось, ещё немного — и они сцепятся. В голове уже рисовались картины: крики, толчки, может быть, даже удар... Но вместо этого Саша внезапно резко развернулся, схватился за дверцу машины — и замер.

Он стоял так несколько секунд, сгорбившись, будто под невидимым грузом. Потом медленно обернулся и посмотрел прямо на окно. Прямо на меня. Как будто в душу мне заглянул.

Даже через стекло, даже в темноте я почувствовала этот взгляд — жгучий, полный боли.

Отец что-то крикнул ему вдогонку, но Саша уже садился в машину. Дверь захлопнулась, двигатель взревел — и через мгновение фары растворились в темноте.

Я не сразу поняла, что плачу.

— Всё, уехал, — твёрдо сказал отец, вернувшись в дом и хлопнув дверью. — С остальным разберёмся завтра.

Мама молча обняла меня за плечи.

Неожиданно телефон в кармане завибрировал, заставив вздрогнуть.

Саша.

Я замерла, глядя на экран, где пульсировало его имя. Сердце бешено колотилось, пальцы дрожали.

— Кто это? — мама настороженно посмотрела на меня.

Я молча тряхнула головой, не в силах ответить. Звонок оборвался. Через минуту на экране всплыло уведомление: «1 новое голосовое сообщение».

Губы пересохли. Я знала, что не должна это слушать. Не сейчас, не когда нервы и так натянуты до предела. Но...

Я поднесла телефон к уху и нажала «воспроизвести».

Сначала — только тяжёлое дыхание. Потом сдавленный, хриплый голос, словно он говорил сквозь зубы:

«Хочешь ты этого или нет, я всё равно тебя верну. Ты всё ещё моя. И я тебя не отпущу. И сына тоже».

Голос оборвался. В последний момент я услышала глухой удар — будто он швырнул телефон или ударил кулаком по чему-то.