Остаток дня просочился сквозь пальцы, как густой, серый туман. Я добросовестно отсидела лекции по травологии и истории магии, стараясь дышать через раз и вообще не смотреть в сторону собственных пергаментных конспектов, чтобы ненароком их не испепелить. Магия Бездны, искусно убаюканная ректором, вела себя тихо, словно сытый зверь. Но я то и дело ловила себя на том, что неосознанно потираю запястья — там, под плотной тканью рукавов, кожу до сих пор покалывало фантомное тепло длинных мужских пальцев.

Когда я, приволакивая ноги от усталости, ввалилась в нашу комнату, Ирис уже ждала меня. Она сидела на своей кровати, скрестив руки на груди, и воинственно постукивала носком туфли по половице.

— Итак, — прищурилась подруга, медленно поднимаясь. Она обошла меня по кругу, хищно принюхиваясь, как заправская ищейка. — Тебя не отчислили. В сырые подземелья не бросили. Но... приторной клубникой от тебя больше не пахнет. Зато за версту несет озоном, грозой и... ну-ка, подожди. Это что, терпкий сандал и кардамон? Фирменный парфюм ректора Рейна?! Лекса, а ну признавайся, что вы там делали за закрытыми дверями?!

— Он всего лишь стабилизировал мою ауру, Ирис! — возмутилась я, чувствуя, как предательски полыхают щеки. — Буквально держал меня за руки, чтобы я не разнесла его кабинет на щепки. Никакой романтики, сплошная техника безопасности и инстинкт самосохранения.

— Держал за руки, значит, — многозначительно, с издевкой протянула Ирис, поигрывая светлыми бровями. — Ну-ну. А я-то, наивная, думала, что высшие маги используют для стабилизации сложные артефактные контуры. Оказывается, тесный тактильный контакт куда эффективнее. Обязательно возьму на заметку для своих будущих научных трудов.

Я со стоном уткнулась пылающим лицом в ближайшую подушку. Спорить с Ирис, когда она почуяла заговор или запретный роман, было абсолютно бесполезно.

За стрельчатыми окнами стремительно темнело. Уютные сизые сумерки окутали острые шпили Академии, зажигая в каменных коридорах ряды магических светляков. Настало время моей новой, официальной «отработки». Без пяти минут полночь я уже стояла у подножия Центральной башни, нервно переминаясь с ноги на ногу и плотнее кутаясь в чистую, наглухо застегнутую форменную мантию.

Ровно с двенадцатым ударом башенных часов из густых теней бесшумно соткалась высокая фигура. Дариан Рейн был одет не в привычный сюртук, а в глухой, облегающий черный камзол из плотной кожи — униформу для полевых тренировок. На его бедре в ночных сумерках тускло поблескивала наборная рукоять армейского кинжала. Никаких бумаг. Никаких стопок пыльных пергаментов с древними проклятиями.

Мое сердце тревожно ухнуло куда-то в район желудка.

— Идемте, Веспер, — бросил он вместо приветствия, проходя мимо меня упругим, хищным шагом хищника, вышедшего на охоту. — Переводы подождут. Сегодня у нас практика.

— Практика? — я сорвалась с места, едва поспевая за его широким шагом. Колючий ночной ветер забрался под воротник, кусая за щеки и заставляя ежиться. — Ночь на дворе, магистр. Мы что, пойдем пугать впечатлительных первокурсников, сбежавших на тайные свидания в оранжерею?

— Если бы вы читали скучный устав Академии так же внимательно, как запретные гримуары по взлому артефактов, вы бы знали, что ровно в полночь многократно усиливается активность теневых паразитов на внешней границе защитного купола, — сухо, не сбавляя шага, отозвался Рейн. Он целенаправленно вел нас в сторону Запретного парка. — Обычный студенческий патруль с этим вполне справляется. Но сегодня ночью мне необходимо лично проверить, насколько ваша новая, нестабильная магия способна беспрекословно подчиняться приказам в стрессовой ситуации.

Я нервно сглотнула пересохшим горлом. Запретный парк славился тем, что там обитали древние реликтовые существа, которых профессора боевой магии использовали для жестких экзаменов на выживание у старшекурсников.

— Вы хотите натравить на меня теневых паразитов? — возмутилась я, переходя на легкий бег, чтобы идти с ним плечом к плечу. — А если я снова потеряю контроль? Если я случайно выжгу половину исторического лесопарка?

— Не сожжете.

Рейн остановился так резко, что я, не успев затормозить, едва не впечаталась носом в его твердую грудь. Он медленно повернулся ко мне. В бледном свете луны, пробивающемся сквозь рваные облака, его точеный профиль казался высеченным из холодного мрамора.

— Не сожжете, потому что я буду стоять рядом, — его голос понизился до бархатного, вибрирующего полушепота. — И потому что вы совершенно не дура, Алексия. Вы умеете выживать любой ценой. Это именно то, что вы делаете лучше всего, верно?

Его слова ударили точно под дых. Он видел меня насквозь. Видел отчаянную девчонку с грязных улиц, которая притворилась благородной аристократкой, чтобы спасти умирающую сестру. Видел воровку, готовую на всё.

— Верно, — тихо, но абсолютно твердо ответила я, смело вскидывая подбородок и глядя прямо в его штормовые глаза. — Я выживу. И ваш драгоценный парк не спалю. Только потом не жалуйтесь министерству, если я в пылу битвы случайно поджарю вам полы щегольского камзола.

Уголок его губ едва заметно дрогнул в намеке на опасную улыбку.

— Дерзко. Посмотрим, останется ли у вас этот юношеский энтузиазм через полчаса. Держитесь строго за моей спиной.

Мы бесшумно ступили под мрачные, готические своды вековых деревьев. Здесь не было вымощенных тропинок, только скользкий, влажный мох и змеиное переплетение узловатых черных корней. Воздух мгновенно стал плотным, вязким, отдающим запахом прелой листвы, сырой земли и гнили. Академический антимагический купол здесь истончался, и я кожей чувствовала, как сила Бездны под моими ключицами начинает нетерпеливо пульсировать, откликаясь на первобытную атмосферу леса.

Я ступала след в след за ректором, стараясь даже дышать через раз. Его высокая, широкоплечая фигура впереди служила надежным, непробиваемым щитом, и, к своему стыду, я поймала себя на том, что завороженно заглядываюсь на то, как перекатываются литые мышцы под кожей его камзола.

— Сосредоточьтесь, Веспер, — вдруг напряженно произнес Рейн, даже не обернувшись. — Они близко.

И в этот момент я их увидела.

Среди стволов мертвых деревьев заскользили неестественно быстрые, полупрозрачные силуэты, сотканные из клубящегося черного тумана. Теневые гончие. Лишенных глаз морд у них не было, но я всем нутром, до ломоты в костях, чуяла, что они смотрят прямо на нас. А точнее — на меня. Моя сырая, пульсирующая магия пахла для их гнилостной природы как изысканный, редкий деликатес.

Одна из гончих издала звук, похожий на скрежет металла по стеклу, и с леденящим душу воем метнулась в мою сторону, вытягиваясь в немыслимом прыжке.

— Щит, Веспер! — рявкнул Рейн, отступая на полшага назад и в сторону, намеренно оставляя меня один на один с тварью.

«Он проверяет меня», — молнией пронеслось в голове.

Я инстинктивно вскинула руки вперед. За доли секунды вспомнила тот теплый, уверенный поток, в который Дариан обернул мою дикую магию днем в кабинете. Не взрыв. Контроль.

С моих дрожащих пальцев сорвалась не дикая фиолетовая вспышка, сметающая всё на своем пути, а плотная, гудящая, сверкающая стена из чистой концентрированной энергии. Теневая гончая на полном ходу врезалась в неё с глухим, хлюпающим визгом, вспыхнула, как сухой пергамент, и осыпалась на влажный мох жалкой кучкой серого пепла.

— Неплохо, — Рейн в один шаг оказался рядом со мной. В его глазах полыхнул хищный, первобытный азарт битвы. В правой руке ректора с шипением материализовался длинный, изогнутый клинок из ослепительно-серебристого пламени. — А теперь — в атаку. Покажите мне, на что действительно способна Бездна, когда к ней прилагаются мозги.

Твари хлынули на нас со всех сторон, просачиваясь сквозь стволы и падая с ветвей.

Это был уже не скучный академический экзамен, это был смертельный танец. Мы бились спина к спине. Я больше не боялась своей разрушительной силы — я жадно черпала ее из нового источника, формируя длинные хлесткие огненные хлысты и точечные, выжигающие пульсары. Каждое мое движение было интуитивно синхронизировано с выпадами Рейна. Когда я промахивалась из-за недостатка опыта, его ревущий пламенный клинок отсекал угрозу в сантиметре от моего лица. Когда он брал на себя сразу троих, я намертво прикрывала его открытый фланг мощным силовым щитом.

Мы двигались как единый, безупречно отлаженный механизм. В крови бушевал чистый, концентрированный адреналин. Я смеялась — громко, дико, упоенно. Меня пьянила собственная реальная сила и тот невероятный факт, что самый грозный, самый закрытый маг Империи прямо сейчас безоговорочно доверил мне свою спину.

Последняя теневая гончая с жалобным шипением рассыпалась прахом у мысков наших сапог.

Я тяжело, со свистом дышала, уперев руки в колени. Волосы растрепались, выбившись из прически, тяжелая мантия сползла на одно плечо, но внутри меня горячей волной разливалась чистая эйфория.

— Вы видели?! — я резко выпрямилась, сияя ярче магических светильников, и победно обернулась к ректору. — Я её сделала! Я сформировала идеально направленный пульсар и при этом никого не убила! Ну, кроме самой твари, разумеется!

Рейн стоял ровно в шаге от меня. Его дыхание тоже сбилось, широкая грудь тяжело вздымалась. Серебристый клинок в его руке беззвучно растаял, но боевой огонь в потемневших серых глазах — нет. Он смотрел на меня так пронзительно, так откровенно жадно, что мой звенящий триумфальный смех внезапно застрял в горле комом.

Он шагнул ко мне. Медленно. Неотвратимо, как надвигающаяся буря.

Адреналин жестокой битвы мгновенно, за секунду сменился совершенно иным, куда более опасным и густым напряжением.

— Я видел, — его голос стал низким, глубоким, пробирающим до самых костей. — Ты невероятна, Алексия.

Он впервые назвал меня по имени не в контексте скучной лекции или официальной угрозы. От того, как мягко это простое слово сорвалось с его губ, по моей спине пробежал горячий табун мурашек.

Рейн медленно поднял руку в кожаной перчатке. Я замерла, как загипнотизированный кролик перед удавом, инстинктивно ожидая удара или сканирующего заклинания, но его пальцы лишь невыразимо осторожно, почти невесомо убрали прилипшую к моей влажной щеке прядь волос. Его прикосновение было обжигающим. Темный, шепчущий лес вокруг нас словно перестал существовать, растворившись в серой дымке.

Мы стояли в самом сердце Запретного парка, окруженные оседающим пеплом теневых тварей. Я — фальшивая студентка, воровка с украденной магией. И он — безжалостный ректор, который по закону должен был меня уничтожить, но вместо этого смотрел на мои приоткрытые губы так, словно был готов прямо сейчас сжечь все законы Империи дотла.

Его взгляд буквально гипнотизировал. Я забыла, как дышать, как говорить, как сплетать заклинания. В этот бесконечный миг я была уже не дерзкой нарушительницей, а он перестал быть пугающим магистром, способным стереть меня в порошок одним щелчком пальцев. Мы были просто мужчиной и женщиной, которых неумолимо, как магниты, тянуло друг к другу.

Я, сама того не осознавая, чуть подалась вперед. Мои веки дрогнули и начали тяжело опускаться. Дариан склонился еще ниже; я уже отчетливо чувствовала терпкий, мужской запах кардамона и озона на своих губах, мое сердце пропустило удар, замерло в сладком предвкушении…

ХРЯСЬ!

Оглушительный, вульгарный хруст ломающейся сухой ветки разорвал звенящую интимную тишину парка, как пушечный выстрел.

Рейн резко отшатнулся, словно очнувшись от глубокого, дурманного транса, и его ладонь молниеносно легла на рукоять кинжала. Я в панике отскочила на два шага назад, едва не споткнувшись о выпирающий корень, и почувствовала, как мои щеки вспыхнули адским, почти фиолетовым пламенем стыда.

Из ближайших густых кустов, недовольно ухая, ломая ветки и шумно хлопая огромными крыльями, вывалилась здоровенная рогатая неясыть — один из тех дотошных фамильяров-шпионов, которых кафедра зоологии использовала для круглосуточного наблюдения за территорией. Птица с нескрываемым укором посмотрела на нас светящимися желтыми глазами-блюдцами, возмущенно ухнула еще раз, словно читая нотацию, и, тяжело взмахнув крыльями, растворилась в черных кронах деревьев.

Рейн глухо, шумно выдохнул сквозь зубы и нервно провел рукой по волосам, окончательно разрушая свою безупречную аристократическую укладку. Ледяная, непроницаемая маска возвращалась на его лицо медленно, словно с огромным нежеланием, но буквально через пару секунд передо мной снова возвышался суровый и властный магистр Академии.

— Ваш контроль в боевой ситуации признан удовлетворительным, адептка Веспер, — сухо, предельно казенно произнес он, одергивая воротник камзола. Голос его, впрочем, всё ещё предательски хрипел. — Однако над выдержкой и концентрацией нам придется очень серьезно поработать.

— Над выдержкой? — я нервно, сдавленно усмехнулась, отчаянно пытаясь натянуть на себя привычную броню язвительности, чтобы скрыть ту крупную дрожь, что до сих пор колотила меня изнутри. — О да, магистр. Моя выдержка сегодня определенно прошла суровую проверку на прочность.

Он бросил на меня острый, потемневший взгляд, в котором отчетливо мелькнуло грозное предупреждение.

— На сегодня патрулирование окончено. Завтра жду вас в Северном архиве ровно в полночь. Будем переводить пятый том «Анатомии демонических сущностей». И настоятельно советую вам выспаться, Алексия. Там очень много мелкого шрифта.

Круто развернувшись на каблуках, он размашисто зашагал в сторону светящихся башен Академии, даже ни разу не оглянувшись. А я так и осталась стоять посреди Запретного парка, жадно глотая холодный воздух и пытаясь заставить свое бешено колотящееся сердце вернуться к нормальному, человеческому ритму.

В комнату номер 314 я просочилась беззвучно, как тень, искренне надеясь никем не замеченной добраться до своей постели. Но не тут-то было.

На моей прикроватной тумбочке недобро горел магический светляк, а Ирис сидела в позе лотоса прямо по центру своей кровати, вооружившись блокнотом и самопишущим пером.

— Ну? — требовательно, с интонациями заправского дознавателя спросила она. — Как прошло твое романтическое свидание с теневыми паразитами? Сколько раз этот ледяной сноб спасал тебя от верной смерти, чтобы потом страстно прижать к ближайшему дубу?

Я мученически застонала и рухнула на свой матрас прямо поверх одеяла, раскинув руки.

— Ирис, ты явно перечитала дешевых бульварных романов из запретной секции библиотеки. Никто никого ни к каким деревьям не прижимал.

— Лекса! У тебя глаза горят так, словно ты наглоталась искр из ритуального костра, а форменная мантия расстегнута на три пуговицы. Кому ты врешь? — подруга спрыгнула с кровати, подошла вплотную и хищно нависла надо мной. — Рассказывай. С. Самого. Начала. И без купюр.

Пришлось сдаться под напором. Когда я в красках дошла до эпичного появления птицы, Ирис согнулась пополам, упала на подушки и захохотала так громко, что мне пришлось судорожно накидывать на нашу комнату сложное заклинание полога тишины (и, хвала Бездне, на этот раз оно получилось идеально — без искр и незапланированных взрывов).

— Сова! Великие боги, я завтра же с утра найду эту святую птицу и лично скормлю ей килограмм самых отборных мышей! — давилась от слезного смеха подруга, держась за живот. — Она же буквально спасла твою девичью честь, Лекса!

— Она испортила мне... То есть, ничего она не испортила! — быстро поправилась я, сгорая со стыда и с головой зарываясь под одеяло. — Это было секундное помутнение рассудка! У меня просто адреналин после тяжелого боя подскочил, вот и всё. Он — мой ректор! И он всё ещё в любую минуту может сдать меня Инквизиции за кражу государственной магии!

— Ага-ага. Конечно. Сдать суровой Инквизиции сразу после того, как почти поцеловал в темном романтичном лесу, — весело фыркнула Ирис, стягивая с меня одеяло. — Лекса, просто признай этот очевидный факт: ты по уши влипла. И я сейчас говорю вовсе не про твое незаконное проникновение в кабинет ректора.