«Гоблин» оказался вовсе не мифическим клыкастым существом, а тощим, вечно невыспавшимся третьекурсником с факультета прикладной артефакторики. Его пепельные волосы торчали во все стороны, как переломанные иглы у испуганного дикобраза, а под глазами залегли такие глубокие фиолетовые тени, что казались нарисованными углем. Настоящее его имя было Горм, но прозвище намертво приклеилось к нему из-за маниакальной любви к сырым подземным лабораториям и блестящим металлам.

Когда мы с Ирис, озираясь, проскользнули в его захламлённую мастерскую, густо пропахшую жжёной канифолью, плавленой медью и озоном, он как раз пытался с помощью левитации заставить плясать тяжёлый чугунный чайник.

Услышав нашу просьбу и увидев нацарапанный Ирис грубый набросок ректорского перстня, Горм скептически скривил тонкие губы, а чайник с оглушительным грохотом рухнул на каменный пол.

— Копия личного артефакта магистра Рейна? Девочки, вы белены объелись. Если этот ледяной дракон хотя бы заподозрит меня в соучастии, он превратит меня в болотную жабу. Навечно. И это в лучшем случае.

— Зато у нас есть вот это, — Ирис с триумфальным видом балаганного фокусника извлекла из своей бездонной сумки три пузатые бутылки из толстого тёмного стекла. Внутри тяжело и маняще плескалась густая янтарная жидкость. — Настоящая гномья настойка на глубинных пещерных грибах. Выдержка — ровно тридцать лет. Конфискат высшей пробы.

Глаза Гоблина алчно, почти безумно блеснули в полумраке лаборатории.

— Сделаю из ювелирной стали и обработанного чёрного обсидиана, — мгновенно сдался он, ловким движением пряча драгоценную добычу под верстак, подальше от чужих глаз. — Визуально не отличит даже столичный ювелир. Гранка камень в камень. Но учтите сразу: магии в нём — абсолютный ноль. Если ваш гипотетический «актёр» по глупости попытается пропустить через него хоть каплю силы, камень мгновенно треснет пополам. Приходите к ужину.

И он не обманул. Ровно в девятнадцать ноль-ноль в моей дрожащей ладони лежал тяжёлый, идеально выполненный перстень. Холодный металл обжигал кожу, а матовый чёрный камень поглощал скупой свет коридорных факелов.

— У тебя вообще есть план? — Ирис с нескрываемой тревогой смотрела, как я прячу смертоносную фальшивку во внутренний потайной карман мантии.

— О да, — мрачно кивнула я, застёгивая пуговицы. — Мой блестящий план называется «Слабоумие, отвага и много кофе».

К тяжёлым дверям Главного Архива я подошла без двух минут десять, крепко сжимая в руках небольшой серебряный поднос. На нём грациозно поблескивал пузатый медный кофейник, источающий божественный аромат, и стояли две крошечные фарфоровые чашки. Если уж идти на преступление государственного масштаба, то делать это нужно красиво.

Антимагический купол привычно, до звона в ушах сдавил виски, стоило мне только переступить порог. Мои спрятанные под корсетом накопители послушно «уснули», отрезая меня от фальшивой магии.

Магистр Рейн сидел за своим колоссальным столом, с головой зарывшись в стопки ветхих документов. Сегодня он выглядел по-человечески уставшим: между идеальными бровями залегла суровая, глубокая складка, а строгий галстук был небрежно ослаблен на шее.

Я подошла к столу, стараясь ступать максимально плавно, чтобы предательски не звякнули чашки и не выдать крупную дрожь в коленях. Фальшивый перстень в кармане казался тяжелее пушечного ядра.

— Добрый вечер, магистр, — я с тихим стуком опустила поднос на самый край его стола. — Решила ответить любезностью на вчерашнюю любезность. Кофе по-восточному, с кардамоном и щепоткой корицы. Говорят, отлично стимулирует работу мозга после общения с нерадивыми и дерзкими студентками.

Рейн медленно, словно нехотя, поднял голову. Его грозовые глаза сфокусировались сначала на парящем над кофейником парке, а затем на моём лице. В глубине зрачков мелькнуло искреннее удивление, которое тут же сменилось въедливой, профессиональной подозрительностью.

— Вы меня пугаете, Веспер, — он плавно отложил серебряное перо. Тот самый оригинальный перстень на его правой руке тускло блеснул в свете магической сферы. — Вчера вы были готовы сожрать меня живьём за один только взгляд, а сегодня приносите кофе в постель... то есть, в архив. Мне стоит заранее позвать дежурного целителя с универсальным антидотом?

— Обижаете! — я картинно, с оскорблённым видом прижала свободную руку к груди. — Никакого яда. Только чистый, концентрированный кофеин и мои самые искренние извинения за утренний инцидент на лекции. Я была... излишне резка и самонадеяна.

Я взяла кофейник, налила густой, обжигающе-чёрный напиток в чашки и пододвинула одну прямо к нему.

Мой план был до идиотизма прост и именно поэтому имел крошечный шанс на успех. Здесь, под плотным антимагическим куполом, Рейн физически не мог почувствовать энергетическую подпись своего кольца — все сильнейшие артефакты в этом зале временно становились обычными ювелирными безделушками. Если я подменю перстень до того, как он снимет купол, он ничего не заметит. По крайней мере, ровно до тех пор, пока не покинет пределы архива. А это даст мне необходимое окно возможностей для проникновения в его кабинет.

Рейн длинными пальцами взял хрупкую чашку. Его кожа почти соприкоснулась с моей, и я затаила дыхание.

— Что ж, рискнём и попробуем ваш кофе, — он сделал аккуратный глоток и на секунду блаженно прикрыл глаза. Суровая складка между бровями разгладилась. — Признаю, это на порядок лучше той бурды, что варят академические домовые. А теперь, когда мы обменялись светскими любезностями, беритесь за работу. Сегодня вас ждут увлекательные трактаты по некромантии Южного предела.

Я покорно кивнула, разворачиваясь на каблуках к своей тележке со свитками.

Пора.

Сделав шаг, я виртуозно, вложив в это движение весь свой приютский опыт выживания, «случайно» споткнулась о толстый край персидского ковра. Взмахнув руками для баланса, я с силой задела край подноса. Медный кофейник опасно накренился, и несколько обжигающе горячих, тёмных капель полетели прямо на важные документы и — о боги, спасибо за мою координацию! — на правую руку ректора, лежащую на столешнице.

— Бездна! — Рейн резко, с глухим ругательством отшатнулся назад, роняя чашку на блюдце.

— Ой! Простите, магистр! Я такая неуклюжая! — я в панике бросилась к столу, лихорадочно выхватывая из кармана мантии белый носовой платок, вместе с которым в мою левую ладонь незаметно скользнул фальшивый перстень.

Я начала судорожно, причитая вслух, промакивать залитые документы, стараясь держаться как можно ближе к его пострадавшей руке.

Рейн раздражённо, сквозь зубы выдохнул. Обожжённая кожа на его костяшках стремительно покраснела. Привычным, доведённым до автоматизма жестом, чтобы не испачкать личный артефакт в липком кофе и быстрее вытереть кожу, он стянул перстень с указательного пальца и положил его на самый край стола, одновременно потянувшись левой рукой за собственным платком во внутренний карман камзола.

Секунда.

Всего одна крошечная, растянувшаяся в вечность секунда, пока его цепкий взгляд не сфокусирован на столешнице.

Ловкость рук, натренированная годами выживания в нищем приграничье, не подвела. Я накрыла настоящий артефакт своим платком, мгновенно сгребая его в кулак, и тем же бесшовным, текучим движением выронила на полированное дерево подделку Гоблина. Металл звякнул совершенно неотличимо.

— Давайте я вытру... — залепетала я, намертво пряча сжатый левый кулак с оригиналом за спину и свободной правой рукой смахивая остатки кофе с его стола. Сердце билось где-то в районе нёба, грозясь выломать рёбра.

Рейн перехватил моё мечущееся запястье. Жёстко. Безжалостно. Словно стальной капкан.

Его лицо оказалось пугающе близко, на одном уровне с моим. Я видела в его расширенных зрачках каждую серую крапинку, каждый тёмный, зарождающийся штормовой всполох.

— Достаточно, Веспер, — очень тихо, обманчиво спокойно сказал он, ввинчиваясь взглядом мне прямо в душу.

Я перестала дышать. Он заметил? Он всё понял? Сейчас он властно прикажет мне разжать левую руку, увидит свой украденный артефакт, и на этом моя короткая, полная лжи история в академии бесславно закончится каторгой.

Но мужчина медленно, нехотя отпустил моё запястье. Его взгляд скользнул по залитому столу. Он машинально взял фальшивый перстень — мой фальшивый перстень! — и небрежно, не глядя, надел его обратно на длинный палец.

Никакой реакции. Антимагический купол безупречно сделал своё дело: без магии кусок ювелирной стали ощущался точно так же, как древний артефакт.

Я едва подавила рвущийся из груди истерический всхлип облегчения.

— Вы сегодня удивительно, нетипично нервная, Алексия, — произнёс Рейн, вдруг делая плавный, хищный шаг ко мне.

Я инстинктивно отступила назад, но тут же больно упёрлась лопатками в жёсткие рёбра книжного стеллажа. Ректор тяжело опёрся рукой о деревянную полку прямо над моей головой, наглухо отрезая любые пути к отступлению.

— Ваш пульс зашкаливает. Движения дёрганые. Кофе разливаете, как первокурсница на экзамене. Чего именно вы так боитесь?

— Я... я просто испугалась, что безнадёжно испортила ваши важные документы, — жалко пискнула я, до побеления костяшек сжимая в левой руке, спрятанной за спиной, прохладный камень настоящего обсидиана.

Он наклонился ещё ближе. Так близко, что я кожей чувствовала жар, исходящий от его тела. Тот самый непередаваемый запах горького кофе, терпкого кардамона и морозного озона, который принадлежал только ему, окутал меня плотным коконом.

— Не лгите мне, — его голос упал до бархатного, вибрирующего шёпота, обладающего гипнотическим свойством. — Вы совершенно не боитесь испортить казённые бумаги. Вы даже меня не боитесь, хотя очень стараетесь показать обратное. Я прекрасно видел, как вы держались сегодня на лекции у доски. Вы смотрели мне в глаза и бросали прямой вызов. А сейчас... сейчас вы дрожите, как осиновый лист. Почему?

Я сглотнула вязкую слюну, заставляя себя поднять на него широко распахнутые глаза. Бежать было физически некуда. И тогда я решила использовать единственное, самое грязное оружие, которое обезоруживает даже самых гениальных и подозрительных мужчин. Женскую уязвимость. Частично — даже пугающе искреннюю.

— Может быть, это потому, что вы слишком бесцеремонно вторгаетесь в моё личное пространство, магистр? — прошептала я, стараясь, чтобы сорванный голос звучал с лёгкой, провокационной хрипотцой. — Вы стоите так близко, что я не могу нормально сделать вдох. И да, мой пульс действительно зашкаливает. Но поверьте, магистр... вовсе не от страха.

Его глаза мгновенно потемнели. Зрачки расширились, почти полностью затопив серую радужку чёрным омутом. Воздух между нами вдруг уплотнился, став таким густым, наэлектризованным и горячим, что, казалось, от него можно было прикуривать спички. Рейн медленно, словно против собственной воли, скользнул тяжёлым взглядом по моим приоткрытым губам, задержался на них непозволительно долго, а затем снова поднялся к глазам.

На одно сумасшедшее, выбивающее почву из-под ног мгновение мне показалось, что он прямо сейчас сократит эти жалкие миллиметры и поцелует меня. И самое страшное во всей этой ситуации заключалось в том, что я отчётливо поняла: я бы не стала его отталкивать.

Но Дариан Рейн был человеком с титанической, железной волей.

Резко стиснув челюсти, так, что на скулах заходили желваки, он отстранился, с видимым усилием разорвав этот сводящий с ума, липкий зрительный контакт.

— Идите переводить южных некромантов, Веспер, — сухо, с лёгкой хрипотцой бросил он, возвращаясь к столу и тяжело опускаясь в своё кресло. — И постарайтесь больше ничего не разливать. Моё ангельское терпение, в отличие от этого архива, имеет вполне чёткие границы.

— Как скажете, магистр, — выдохнула я, на совершенно негнущихся, ватных ногах отходя к своей спасительной тележке со свитками.

Оригинальный перстень в моём кармане казался куском раскалённого угля.

У меня получилось. Я его обокрала.

Но триумфальной радости не было. Был только дикий, звенящий в ушах адреналиновый мандраж. Потому что у меня в запасе оставалось не больше часа до конца отработки. Ровно в час ночи пунктуальный ректор снимет защитный купол. И в ту же секунду, когда магия вернётся в эти стены, он поймёт, что артефакт на его пальце — мёртвая, фонящая пустотой фальшивка.

Таймер пошёл. И мне нужно было успеть ограбить самый защищённый кабинет империи до того, как этот грозовой дракон обнаружит пропажу и обрушит на академию весь свой сокрушительный гнев.

Оставшиеся сорок минут тянулись так мучительно долго, словно кто-то из высших магов наложил на Главный Архив высокоуровневое проклятие искажения времени.

Я с остервенением скрипела пером, механически переводя жуткие трактаты о правильном поднятии костяных умертвий, но перед глазами стояли не древние руны, а безжалостный циферблат высоких напольных часов в углу зала. Бронзовые стрелки двигались с издевательской, садистской медлительностью.

Половина первого.

Если я покорно досижу до конца отработки, Рейн снимет купол прямо при мне. Его оборванная ментальная связь с кольцом не восстановится. Он посмотрит на свою руку, потом переведёт свой страшный взгляд на меня, за секунду сложит два и два... и мой пепел развеют над Северными Пустошами ещё до рассвета.

Мне нужно было уйти раньше. Любой ценой.

Я сделала глубокий вдох, силой воли заставляя кровь отхлынуть от лица и бледнея (спасибо долгим тренировкам в симуляции голодных обмороков перед жестокими надзирателями в приюте), и неверной, шатающейся походкой направилась к столу ректора, неся в руках стопку переведённых свитков.

— Магистр Рейн... — мой голос жалобно, надломленно дрогнул, когда я положила шуршащие пергаменты на край столешницы. — Я закончила перевод. И, если вы позволите... могу я пойти к себе в блок чуть раньше?

Он оторвался от своих бумаг и глубоко нахмурился. Его цепкий, сканирующий взгляд мгновенно скользнул по моему бледному лицу, синеватым губам и дрожащим рукам.

— Что с вами, Веспер? Десять минут назад вы были полны сил и неприкрытой дерзости, а сейчас выглядите так, словно сами только что неудачно восстали из могилы.

— Наверное, сказывается хронический недосып. И... — я потупила взгляд, виртуозно изображая крайнюю степень девичьего смущения. — Ваш прекрасный кофе оказался слишком крепким для моего слабого аристократического сердца. Оно бьётся так неестественно быстро, что мне тяжело сделать вдох.

Это была почти не ложь. Сердце действительно колотилось о рёбра, как сумасшедшая птица в клетке, а во внутреннем кармане мантии тяжёлым, радиоактивным грузом лежал украденный артефакт.

Рейн молчал несколько долгих, невыносимых секунд. Я физически чувствовала, как по моей спине, между лопаток, медленно стекает холодная капля пота. А вдруг он решит проявить благородную заботу и лично проводит меня до медпункта? Или, что ещё хуже, прикажет сидеть здесь до ровного часа, чтобы «проконтролировать мой пульс»?

Но ректор лишь коротко, сухо кивнул.

— Идите, адептка. И завтра с утра первым делом зайдите к целителю, пусть выдаст вам курс укрепляющего зелья. Мне совершенно не нужны театральные обмороки на моих практических лекциях.

— Спасибо вам, магистр. Спокойной ночи, — я развернулась и, изо всех сил стараясь не сорваться на позорный бег, пошла к спасительному выходу.

Спиной я чувствовала его пристальный, сверлящий взгляд. Казалось, каждый мой шаг отдаётся грохотом пушечного выстрела в абсолютной тишине архива. Дверь. Прохладная латунная ручка. Тяжёлая створка со скрипом поддаётся.

Я скользнула в тёмный коридор и бесшумно закрыла за собой дверь.

Светящиеся магические часы над входом показывали ровно без пятнадцати час. У меня было всего пятнадцать минут до того, как Рейн деактивирует подавляющий купол. Пятнадцать минут на то, чтобы пересечь половину огромной академии, вскрыть самый защищённый кабинет Империи и провести сложнейший нелегальный ритуал энергетической привязки.

И я побежала.

Я неслась по тёмным, спящим коридорам, перепрыгивая через ступеньки и чудом уворачиваясь от полупрозрачных патрулирующих призраков-надзирателей. Свернув в длинную Галерею Основателей, я нырнула за пыльный гобелен с единорогом, срезая путь через узкий тайный ход в каменной кладке, который вывел меня прямо к подножию колоссальной Центральной башни.

Винтовая лестница, ведущая в святая святых ректора, казалась бесконечной спиралью в ад. Дыхание с сиплым свистом вырывалось из горящих лёгких, икроножные мышцы гудели, но я не сбавляла сумасшедший темп, перескакивая через две ступени разом.

Наконец, впереди показалась широкая площадка самого верхнего этажа. И две массивные, высеченные из серого гранита горгульи, охраняющие подступы к резной дубовой двери.

Стоило мне только ступить подошвой сапога на последнюю ступеньку, как в их пустых, слепых глазницах вспыхнуло зловещее, пульсарующее багровое пламя. Каменные крылья с жутким, скрежещущим звуком развернулись, наглухо перегораживая проход. Утробный, гортанный рык хищников сотряс древние стены башни, осыпая на пол каменную крошку.

«Только не сожрите меня, пожалуйста, только не сожрите», — панически взмолилась я про себя, резко вытягивая вперёд левую руку с зажатым в ней украденным перстнем.

Я не могла надеть его на палец — чужая концентрированная магия такого уровня действительно выжгла бы мои слабые фальшивые накопители дотла. Поэтому я просто направила матовый чёрный обсидиан прямо на оживших стражей, мысленно, до кровавого прикуса на губе умоляя артефакт сработать.

Камень тускло, глубоко мигнул. По коридору мгновенно прокатилась волна тяжёлой, давящей, ледяной магии — точной, стопроцентной копии ауры магистра Дариана Рейна.

Горгульи замерли в прыжке. Пламя в их глазах из агрессивного багрового стало покорно-синим, и они медленно, с недовольным каменным скрипом, вернулись на свои постаменты, смиренно складывая жуткие крылья.

— Сработало... — истерично выдохнула я, подлетая к заветной двери.

Теперь предстояло самое сложное. Кровная печать.

Прямо поверх замочной скважины в воздухе светилась сложная, трёхмерная вязь алых предупреждающих рун — та самая непробиваемая защита, схему которой я сегодня с таким пафосом рисовала на доске в аудитории.

Я плотно прижала чёрный камень перстня прямо к геометрическому центру энергетической печати. Раздалось тихое, змеиное шипение. Руны вспыхнули нестерпимо ярко, обжигая мне пальцы прямо сквозь металл, а затем плавно поменяли цвет с тревожного кроваво-красного на разрешающий, мягкий зелёный.

Глухой щелчок засова. Массивная дверь мягко приоткрылась.

Я тенью скользнула внутрь, намертво заперев её за собой.

Кабинет Рейна был абсолютно под стать своему пугающему хозяину. Огромный, геометрически строгий, выдержанный в холодных тёмных тонах. Полки уставлены редчайшими фолиантами в кожаных переплётах, на стенах — блестящая коллекция старинного боевого оружия, а в центре — массивный стол из чёрного дерева. Воздух здесь был густо пропитан до боли знакомым запахом морозной свежести, горького кофе и кардамона. Это дезориентировало, дурманило голову, заставляя сердце биться чаще, словно сам ректор стоял невидимым призраком прямо за моей спиной.

Но мне было категорически не до сантиментов. Мой взгляд судорожно, лихорадочно метался по полумраку кабинета, пока не зацепился за то единственное, ради чего всё это затевалось.

В самом центре комнаты, на невысоком постаменте из белого мрамора, мягко парилОн.

«Сердце Бездны».

Размером с крупный мужской кулак, абсолютно чёрный, многогранный кристалл, внутри которого, казалось, клубилась и дышала сама живая первородная тьма, густо пронизанная электрическими фиолетовыми искрами. От него исходила такая хтоническая, древняя мощь, что у меня мгновенно заложило уши, как при глубоководном погружении.

Настенные часы с маятником тихо, неумолимо тикали.

Без пяти минут час.

Я подбежала к пульсирующему кристаллу. Трясущимися руками достала из-за пазухи украденный чёрный гримуар, распахнула его на нужной странице, заложенной лентой, и бросила прямо на пол. Затем судорожно расстегнула верхние пуговицы мантии и рубашки, открывая прямой доступ к фальшивым металлическим накопителям, плотно прикреплённым к ключицам.

Так, что там было сказано в инструкции?«Создать непрерывный контактный мост между источником Бездны и внедряемой матрицей».

Я глубоко вдохнула, до боли в лёгких, положила левую руку, в которой всё ещё был намертво зажат тёплый ректорский перстень, на гладкую, ледяную поверхность «Сердца Бездны», а правую ладонь плотно прижала к своей груди, туда, где холодный металл накопителей касался голой кожи.

— Ну же, — прошептала я срывающимся голосом, начиная быстро, без запинки читать сложнейшее заклинание на древнеимперском, которое до кровавых слёз зубрила весь вечер. — Соединись.

Первые несколько секунд не происходило ровным счётом ничего. А потом...

Кристалл ослепительно вспыхнул. Тьма внутри него взбесилась и рванулась наружу, проходя мощным потоком сквозь мою левую руку.

Это было больно. Невероятно, невыносимо больно. Словно по моим живым венам под огромным давлением пустили жидкий азот вперемешку с битым стеклом. Концентрированная энергия Бездны хлынула в моё хрупкое тело, ударила прямо в фальшивые накопители на ключицах, заставляя металл раскалиться до температуры кузнечного горна.

Я до хруста стиснула зубы, прикусив язык до крови, только чтобы не закричать. Руны со страниц валяющегося на полу гримуара вспыхнули жидким золотом, взлетели в воздух и начали хищно вплетаться в мою ауру, намертво, грубыми стежками сшивая чужеродную покупную магию накопителей с моей собственной жизненной силой.

Одна минута до часа.

«Терпи, Лекса. Терпи ради Лили!» — билась в угасающем сознании единственная мысль.

Меня выгнуло дугой от невыносимого спазма. Перед глазами заплясали чёрные мушки. Беспощадная магия Бездны насильно перестраивала мой организм на клеточном уровне, создавая идеальную, нерушимую иллюзию чистокровного резерва боевого мага высшего порядка. Теперь любое сканирование Рейна покажет лишь мощную, кристально-стабильную ауру древней аристократки.

Ослепительная вспышка!

Ударная волна отбросила меня от кристалла. Я мешком рухнула на мягкий ковёр, жадно, со всхлипами хватая ртом воздух, пахнущий озоном. Накопители на груди больше не ощущались как холодные, чужеродные железки. Они мягко пульсировали в такт моему бешеному сердцебиению, источая ровное, сильное, невероятно приятное тепло.

Получилось. Я смогла. Я выжила. Я теперь — полноценная, пусть и искусственно созданная, магичка.

Радостный, облегчённый смех булькнул в сорванном горле, но тут же захлебнулся и умер.

Где-то далеко, на самой высокой башне в недрах академии, гулко, протяжно пробил Большой колокол, возвещая о наступлении часа ночи.

И в ту же самую долю секунды чёрный перстень в моей руке раскалился добела, обжигая кожу.

Пространство роскошного кабинета содрогнулось от чудовищного магического удара. Температура в комнате резко упала на несколько десятков градусов. Книжные стеллажи, окна и стены мгновенно покрылись толстой, потрескивающей коркой белого льда.

Рейн снял купол в архиве.

Рейн понял, что кольцо на его пальце — фальшивое.

И его восстановившаяся ментальная связь с оригиналом мгновенно указала ему точное местоположение вора.

Я с первобытным, парализующим ужасом посмотрела на входную дверь. Запирающий контур крови, который ещё минуту назад приветливо светился зелёным, вдруг зловеще полыхнул яростным, кроваво-красным светом изоляции.

За толстыми дубовыми створками раздался звук шагов. Тяжёлых, нечеловечески быстрых, не сулящих нарушителю ничего, кроме долгой и мучительной смерти.

— Веспер, — голос ректора прозвучал не из-за двери, а ледяным набатом раздался прямо в моей голове. И в этом мысленном послании клокотала такая первобытная, тёмная ярость, что я забыла, как дышать. — Тебе конец.