Счастье оказалось пугающе хрупким. Как тончайший лед на весеннем озере: один неверный шаг — и ты с головой уходишь в темную, ледяную воду. Но, засыпая в ту ночь, я этого еще не знала.

После нашего поцелуя, от которого, казалось, искрили даже защитные амулеты на стенах, Дариан заставил меня выпить еще один флакон мерзкого зелья и строгим ректорским тоном (хотя его глаза при этом предательски смеялись) велел спать. Сам он ушел за свою шелковую ширму, оставив меня наедине с гулко бьющимся сердцем и глупой, счастливой улыбкой.

Я думала, что просплю до самого утра. Но Бездна, вновь обретшая свободу после разрыва Слияния, гудела в венах, требуя движения.

Я проснулась посреди ночи от невыносимой жажды. Во рту пересохло так, словно я жевала песок с арены. Откинув одеяло, я тихо спустила босые ноги на прохладный пол. Магические светильники были приглушены до состояния едва заметных светлячков. За ширмой было тихо. Ни звука дыхания, ни шороха простыней.

— Дариан? — шепотом позвала я.

Ответа не последовало.

Я на цыпочках обогнула преграду. Кровать ректора была пуста, а одеяло даже не смято. Нахмурившись, я накинула поверх больничной сорочки какую-то бархатную мантию, неосмотрительно забытую целителями на стуле, и выглянула в коридор VIP-крыла. Никого.

Только из-под приоткрытой двери смежного процедурного кабинета, переделанного под временный кабинет Главы Академии, пробивался тусклый синеватый свет. И оттуда же доносился тихий, шелестящий звук, похожий на то, как сухие осенние листья скребутся о камни.

Моя внутренняя «незаконная студентка», привыкшая к ночным вылазкам и пряткам, немедленно взяла управление на себя. Я бесшумно, сливаясь с темнотой благодаря едва заметному флеру Бездны, подобралась к щели и заглянула внутрь.

Кабинет освещался лишь лунным светом, падающим из высокого окна. Дариан стоял спиной ко мне, опираясь руками о массивный стол. Он был всё в тех же темных домашних штанах и рубашке, но его плечи напряглись так, словно он держал на них свод Академии.

А перед ним, прямо на каменном полу, клубилась Тень.

Это была не его собственная тень. Это был сгусток ожившего мрака, пульсирующий, меняющий очертания. Незаконная, глубокая магия шпионажа, за одно использование которой Инквизиция с радостью отрубила бы руки. И мой правильный, властный ректор сейчас хладнокровно вел с ней беседу.

— Докладывай, — глухо произнес Дариан. Его голос был лишен всяких эмоций, пропитан абсолютным холодом.

Тень вытянулась, приобретая отдаленное сходство с человеческим силуэтом, и заговорила. Тот самый шелестящий звук, который я слышала из коридора, складывался в слова:

— Приют в Нижнем городе, господин. Мы проверили его, как вы и приказывали. Вы были правы. Инквизиция добралась туда раньше нас. Кроу отправил отряд чистильщиков еще до начала третьего этапа Турнира.

Я перестала дышать. Приют в Нижнем городе. То самое место, где под чужим именем пряталась моя восьмилетняя сестра. Единственный родной человек, ради защиты которого я вообще пришла в эту проклятую Академию.

Пальцы, вцепившиеся в дверной косяк, побелели. Я прижалась ухом к щели, молясь всем богам, чтобы Тень сказала, что они успели её спасти. Что Дариан, мой всесильный Дариан, всё предусмотрел.

— И? — пальцы Рейна с хрустом впились в столешницу. От его рук во все стороны поползла изморозь. — Вы успели перехватить девчонку? Где Лили?

— Мы опоздали, магистр, — бесстрастно прошелестела Тень. — Был пожар. Чистильщики не оставляют следов скверны. Здание сгорело дотла вместе с теми, кто был внутри.

— Я спрашиваю, где Лили Веспер?! — рык Дариана заставил содрогнуться стекла в окнах.

— Мертва, мой лорд. Мы нашли маленькое тело на втором этаже, в спальне. Идентификационный амулет, который вы дали, подтвердил ауру.

Слова ударили меня в грудь с такой силой, что из легких разом выбило весь воздух.

Мертва.

Лили мертва.

Моя маленькая, смешливая Лили, которая так любила яблочные леденцы и верила, что её старшая сестра однажды станет великим магом и заберет её в большой красивый дом.

Мир перед глазами начал рассыпаться на куски.

— Вы узнали об отряде чистильщиков еще днем, — голос Дариана стал убийственно тихим. В нем сквозило отчаяние. — Почему вы не вмешались раньше?

— У нас был приказ не выдавать ваше участие, пока идет дуэль, господин, — ответила Тень. — Если бы вы сорвали финал Турнира, спасая родственницу еретички, вас бы судили за измену.

— Да плевать я хотел на Турнир! — Рейн с размаху ударил кулаком по столу, раскалывая промерзшее дерево пополам. — Я обещал ей! Я клялся, что ее сестра в безопасности! Как... как я теперь посмотрю Алексии в глаза? Она ведь доверилась мне. Она отдала мне всё!

Он знал.

Эта мысль вспыхнула в моем гаснущем сознании яркой, ядовитой вспышкой. Он знал, что к Лили отправили инквизиторов. Он знал это еще днем, до того как мы вышли на арену. До того, как мы разыграли ту блестящую ничью. Он знал, что моя сестра в смертельной опасности, но промолчал. Скрыл это от меня, чтобы я не сорвалась, чтобы мы выиграли его проклятый Турнир, чтобы спасти репутацию его Академии.

Моя магия, моя Бездна, которая всё это время мирно спала, вдруг взвыла, как раненый зверь.

Темнота рванулась из моих рук, вышибая дверь кабинета с такой силой, что она слетела с петель и со звоном врезалась в стену.

Дариан резко обернулся. Тень на полу мгновенно съежилась и исчезла, растворившись в ночи. Но мне было плевать на шпионов. Я стояла на пороге, задыхаясь от боли, которая разрывала грудную клетку. Из моих глаз не текли слезы — внутри всё выжгло дотла. Вокруг моих сжатых кулаков клубился черный, удушливый туман.

— Лекса... — лицо Главы Академии стало белее бумаги. Он сделал шаг ко мне, протягивая руку. — Лекса, выслушай меня...

— Ты знал, — мой голос прозвучал чужой, мертвой нотой. Он эхом отразился от каменных стен.

— Я узнал только перед самым боем, — Дариан сделал еще шаг, в его глазах плескался чистый ужас — ужас перед тем, что он видел на моем лице. — Я послал лучших теней. Я думал, они успеют. Если бы я сказал тебе на арене, Кроу убил бы тебя! Ты бы потеряла контроль!

— Ты заставил меня бороться за мою жизнь, пока они убивали её! — закричала я. Темнота вокруг меня рванулась вперед, разбивая окна в кабинете. Осколки стекла дождем посыпались на пол.

— Алексия, прошу тебя, успокойся! Бездна поглотит тебя! — он бросился ко мне, пытаясь обнять, пытаясь использовать свой лед, чтобы остудить мою ярость, как он делал это всегда.

Но стоило его пальцам коснуться моих плеч, как я ударила в ответ. Не физически. Я просто выпустила волну чистой, первородной Тьмы, отбросив его к стене. Дариан глухо застонал, сползая на пол, но даже не попытался защититься магией.

— Не прикасайся ко мне, — прошипела я, глядя на человека, которого еще полчаса назад была готова любить до конца своих дней.

Мой идеальный мир, где ректор оказался защитником, а любовь победила интриги, разлетелся вдребезги. Осталась только пепельная пустота. И ненависть.

— Я ненавижу тебя, Дариан Рейн. — Каждое слово падало, как капля яда. — Инквизиция убила мою сестру. Но ты... ты помог им выкопать ей могилу.

Я развернулась, подхватила полы чужой мантии и бросилась прочь из палаты, бегом по темным коридорам Академии. Подальше от его лжи, от запаха кардамона и сандала, от осознания того, что я осталась в этом мире абсолютно одна.

И на этот раз стометровый радиус не мог меня удержать. Нас больше ничего не связывало.

Я бежала по темным, бесконечным коридорам Академии, не разбирая дороги. Холодный камень обжигал босые ноги, но эта физическая боль была ничтожна по сравнению с той зияющей, кровоточащей дырой, которая образовалась у меня в груди.

Тьма Бездны, больше не сдерживаемая льдом Дариана, клубилась вокруг меня плотным, удушливым саваном. Там, где мои пальцы в слепой панике задевали стены, на древней кладке оставались черные, выжженные следы. Портреты великих магов в ужасе шарахались из своих рам, когда я проносилась мимо.

Лили. Моя маленькая Лили.

Воспоминания вспыхивали перед глазами: её заливистый смех, тепло маленькой ладошки в моей руке, её серьезный взгляд, когда она обещала дождаться меня. И всё это теперь — лишь пепел в сгоревшем приюте Нижнего города. Пепел на совести Инквизиции. И на руках Главы Академии.

Я добралась до общежития боевого факультета, даже не помня, как миновала дежурных големов. Защитный контур на двери моей комнаты вспыхнул и жалобно треснул, не выдержав напора хаотичной темной магии.

Дверь распахнулась.

В комнате было темно, только лунный свет выхватывал два силуэта. Ирис сидела на своей кровати, кутаясь в одеяло, а рядом, прямо на полу, скрестив ноги, восседал Грог и точил свой любимый топор. Видимо, они так и не смогли уснуть после финала Турнира, ожидая новостей из VIP-крыла.

— Лекса? — Ирис подскочила, уронив одеяло. Её глаза расширились от ужаса, когда она увидела мой вид: чужая бархатная мантия, растрепанные волосы, босые ноги в ссадинах и черная аура, которая буквально искрила в воздухе. — Во имя всех светлых богов, что он с тобой сделал?!

Я замерла посреди комнаты. Вся моя ярость, гнавшая меня по коридорам, вдруг испарилась, оставив после себя лишь чудовищную усталость.

— Лили, — мой голос надломился, превратившись в жалкий, прерывистый хрип. — Они убили её, Ирис. Инквизиция. Они сожгли приют.

Тишина, повисшая в комнате, была оглушительной. Точильный камень выпал из огромных рук Грога и с глухим стуком покатился по деревянному полу.

Ирис охнула, прикрыв рот ладонями, а в следующую секунду уже была рядом. Она обхватила меня руками, не обращая внимания на холодную, колючую магию Бездны, которая инстинктивно пыталась её оттолкнуть.

— Нет... о боги, Лекса, нет... — зашептала подруга, гладя меня по спине.

И только тогда, в её теплых объятиях, меня наконец-то прорвало. Я зарыдала, беззвучно, страшно, вцепившись в её пижаму, словно утопающий — в спасательный круг.

Грог медленно поднялся. Его зеленое лицо потемнело, став почти черным, а нижние клыки угрожающе обнажились.

— Ректор. Он не защитил маленькую кровь.

— Он знал, — выдавила я сквозь слезы, отстраняясь от Ирис и вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Он знал, что туда отправили чистильщиков еще до начала дуэли. И ничего мне не сказал. Вывел меня на арену, как марионетку, чтобы спасти свой чертов Турнир.

Грог поднял топор. В его маленьких темных глазах горела абсолютная, первобытная решимость.

— Орки не прощают предательства вождя. Я пойду и отрублю ему голову. Прямо сейчас.

— Встань в очередь, здоровяк, — Ирис шмыгнула носом, но её голос прозвучал до пугающего ровно. Она метнулась к своему сундуку и начала лихорадочно в нем рыться. — Сначала мы его отравим, потом проклянем, а потом ты будешь рубить то, что останется.

Несмотря на разрывающую меня боль, этот нелепый, но такой искренний порыв моих друзей заставил меня судорожно выдохнуть. Я не была одна. Мой идеальный мир с Дарианом рухнул, но эти двое оставались моим якорем.

— Нет, — я покачала головой, чувствуя, как тьма внутри сворачивается в тугой, холодный ком, сменяя истерику на ледяную решимость. — Рейн мне больше не нужен. Я ухожу из Академии.

— Куда? — нахмурился Грог.

— В Нижний город. На пепелище. Я должна увидеть всё сама. Я должна найти её... найти хотя бы то, что осталось. И если это правда... Кроу заплатит. Весь Орден заплатит.

Я подошла к своему шкафу и начала быстро натягивать боевую форму: темные штаны, плотную куртку, высокие сапоги. Мои движения были резкими и механическими.

— Ты не пройдешь за ворота, — Ирис вынырнула из своего сундука. На её кровати стремительно росла гора вещей. — Академия на осадном положении после Турнира. Везде патрули профессоров и Инквизиции.

— Я незаконная студентка с полным резервом магии Бездны, Ирис, — я застегнула ремень и перекинула через плечо ножны с мечом. — Я снесу ворота, если придется.

— Не придется. Мы пойдем через канализационные стоки под Южной башней.

Я замерла, с недоумением глядя на подругу. Ирис, всегда такая правильная староста, отличница факультета, сейчас застегивала походный плащ, а её карманы подозрительно позвякивали.

— Ирис, ты с ума сошла? Если тебя поймают со мной, отчислят! — возмутилась я. — Грог, скажи ей!

Орк, уже надевший свою тяжелую кожаную броню, философски пожал плечами:

— Грог не спорит с сумасшедшими женщинами. Грог просто бьет тех, кто стоит у них на пути. Мы идем вместе, Лекса. Стая не бросает своих.

Я переводила взгляд с одного на другого, чувствуя, как в груди разливается болезненное тепло.

— Вы понимаете, что мы можем не вернуться?

— Ой, да брось! — Ирис закатила глаза, хотя её руки слегка дрожали. Она принялась перечислять свой арсенал:

Три флакона «Слез Саламандры» (прожигают даже зачарованную сталь); Два усыпляющих дротика (украдены у профессора зельеварения); Клубок путеводной нити (чтобы не заблудиться в канализации); Артефакт-глушилка (из-за которого нас не засекут поисковики).

— И я прихватила немного имбирного печенья из столовой. Если уж идти на верную смерть, то на сытый желудок, — серьезно добавила она.

Я посмотрела на них. На мою странную, неправильную, но такую идеальную семью.

— Спасибо, — только и смогла сказать я.

Выбраться из общежития оказалось самой легкой частью плана. Настоящие проблемы начались, когда мы спустились в подземелья.

Под Южной башней располагались старые акведуки, построенные еще основателями Академии. Здесь воняло сыростью, плесенью и чем-то неуловимо тревожным. Вода под ногами чавкала, а своды были такими низкими, что Грогу приходилось идти согнувшись в три погибели.

Я шла первой, освещая путь крошечным шариком темного огня — он давал свет, но не оставлял магического следа, который могла бы засечь Инквизиция. Мои мысли постоянно возвращались в тот кабинет. К лицу Дариана. К его отчаянию.

«Я обещал ей! Как я теперь посмотрю Алексии в глаза?»

Я тряхнула головой, отгоняя его голос. Это была вина. Не любовь. Если бы он любил меня, он бы не играл моей жизнью и жизнью моей сестры на шахматной доске своих амбиций.

— Стой! — вдруг прошипела Ирис, хватая меня за плечо. — Слышите?

Мы замерли. Впереди, в темноте туннеля, раздавалось гулкое эхо шагов. И это были не мягкие шаги академических патрулей. Это был ритмичный, тяжелый лязг подкованных железом сапог.

— Инквизиторы, — беззвучно, одними губами произнес Грог, перехватывая топор.

— Откуда они здесь? — так же тихо паниковала Ирис. — Эти туннели не используются сто лет!

Ответ был очевиден. Кроу не просто покинул Академию после своего поражения. Он оцепил её, оставив засады на всех возможных путях отступления. Он ждал, что я попытаюсь сбежать.

Шаги приближались. Их было как минимум пятеро. В узком туннеле нам было некуда спрятаться. Бежать назад означало поднять шум и привести их прямо в Академию.

Я шагнула вперед, закрывая собой друзей. Внутри меня пульсировала Бездна, голодная, злая, требующая выхода. Если они хотят получить чудовище — они его получат.

Свет факелов выхватил из темноты пять фигур в черных рясах с серебряными полумесяцами на груди. Заметив нас, они мгновенно вскинули арбалеты с антимагическими болтами.

— Адептка Веспер! — рявкнул командир отряда, целясь мне в голову. — Именем Верховного Инквизитора Кроу вы арестованы за использование запрещенной магии и государственную измену! Сдавайтесь, или мы убьем вас и ваших сообщников!

Я медленно подняла руки. Но не для того, чтобы сдаться. Тьма на кончиках моих пальцев начала сгущаться в острые, как бритва, лезвия.

— Вы сожгли приют в Нижнем городе, — мой голос разнесся по туннелю ледяным эхом. — Вы убили ни в чем не повинных детей, чтобы добраться до меня.

Командир криво усмехнулся.

— Мы лишь очистили мир от скверны, которая могла взойти из гнилого семени. Ваша сестра была ошибкой, как и вы. Огонь всё исправил. Огонь...

Он не договорил. Свет факелов внезапно погас, словно кто-то выкачал из воздуха весь кислород. Температура в туннеле рухнула вниз с такой скоростью, что вода под нашими ногами в мгновение ока превратилась в толстый слой льда.

Воздух затрещал от перенапряжения.

Из кромешной тьмы, прямо за спинами инквизиторов, шагнула высокая фигура. Серебряные глаза светились во мраке, как две сверхновые звезды.

— Какая невероятная глупость, — мягкий, бархатный голос ректора Дариана Рейна прозвучал обманчиво спокойно, но в нем скрывалась угроза, от которой кровь стыла в жилах. — Угрожать моим студентам. На моей территории.

Инквизиторы в панике начали разворачиваться, вскидывая арбалеты, но не успели. Рейн даже не сделал паса руками. Он просто выдохнул. И пятеро элитных бойцов Ордена в ту же секунду превратились в пять идеальных, сверкающих ледяных статуй, навеки застывших в позах крайнего ужаса.