Слова ректора повисли в воздухе, тяжелые и холодные, как могильные плиты. Я смотрела на него, не в силах вдохнуть. Дуэль? С ним?! С боевым магом высшего порядка, который в одиночку мог заморозить целое море?

«Это ловушка, Лекса», — горько пульсировало в моей голове его отчаяние, которое он даже не пытался скрыть за ментальными щитами.

Я сделала неверный шаг назад, и колени предательски подогнулись. Дариан оказался рядом в мгновение ока. Он подхватил меня, не дав упасть, и рывком прижал к себе. Его руки сжали мои плечи так крепко, словно он боялся, что я исчезну прямо сейчас.

— Они всё просчитали, — хрипло произнес он, утыкаясь подбородком в мою макушку. — Кроу понял, что я не дам тебя в обиду. И он ударил в самое уязвимое место — в Устав. По имперским законам отказ от финальной дуэли со стороны Главы Академии приравнивается к государственной измене.

— А если я проиграю? — прошептала я, комкая в кулаках ткань его рубашки.

— Если ты проиграешь, тебя автоматически исключат из Академии за несоответствие стандартам Турнира. Ты лишишься статуса неприкосновенности, и Инквизиция заберет тебя прямо с арены. А если в бою ты в панике сорвешься и применишь Бездну...

—...они казнят меня на месте, — закончила я за него.

Воздух в комнате стал обжигающе холодным. Окна покрылись толстой коркой льда — магия Рейна выходила из-под контроля, реагируя на его ярость.

— Я не буду с тобой драться, — я отстранилась и твердо посмотрела в его потемневшие глаза. — Я лучше сдамся Кроу. Я не позволю обвинить вас в измене!

«Замолчи!» — ментальный рык Дариана был такой силы, что я пошатнулась. Вслух же он произнес обманчиво тихо, чеканя каждое слово:

— Ты. Никому. Не сдашься. Мы не для того выживали в Лабиринте и кормили инквизиторами флору, чтобы опустить руки. У меня есть план. Садись ужинать. Нам понадобятся силы.

Ночь прошла в напряженных обсуждениях и листании пыльных томов Имперского Дуэльного Кодекса. Мы сидели прямо на ковре перед камином. Дариан, закатав рукава рубашки, чертил на пергаменте схемы потоков магии, а я поглощала остывшее мясо с подноса, потому что на нервной почве во мне проснулся аппетит тролля.

— Смотри, — Дариан ткнул пером в пункт 14.8 Кодекса. — Дуэль считается завершенной в трех случаях: смерть одного из участников, добровольная сдача или...

— «Обоюдное истощение магических резервов, приводящее к невозможности продолжать бой», — прочитала я через его плечо. — И что? Мы будем кидаться друг в друга сосульками, пока не упадем в обморок? Кроу же не идиот. Он увидит, что вы поддаетесь.

Рейн коварно усмехнулся. В отблесках огня его лицо приобрело поистине демонические черты.

— Он увидит лишь то, что мы ему покажем, Веспер. Наш ритуал Слияния Аур — это не просто маскировка. Мы сейчас — замкнутый магический контур. Моя магия — это твоя магия. Твоя Бездна — это мой лед.

Я перестала жевать, начиная понимать его мысль.

— То есть... если я буду атаковать вас вашей же магией...

—...то я буду поглощать её обратно без вреда для себя, — кивнул ректор. — А когда я буду бить по тебе, моя энергия будет просто возвращаться в свой собственный резерв, который сейчас находится внутри тебя. Для зрителей и артефактов Инквизиции это будет выглядеть как битва титанов: столкновение мощнейших заклинаний, всплески энергии, разрушение арены!

— А на самом деле мы будем просто переливать воду из одного стакана в другой? — восхищенно выдохнула я.

— Именно. Но визуальный эффект будет потрясающим. Мы устроим им такое шоу, что Вивальди будет плакать от счастья. А потом, когда мы «сожжем» все резервы и доведем иллюзию истощения до предела... мы оба упадем. Ничья.

— Ничья означает, что я прошла испытание?

— Ничья с боевым магом высшего порядка автоматически гарантирует тебе высший балл и зачисление в элиту Академии, — Дариан отложил перо и посмотрел мне прямо в глаза. — И абсолютную неприкосновенность от Ордена Инквизиции.

Я шумно выдохнула, чувствуя, как с плеч свалилась гора весом с дракона. План был безумным, дерзким и балансировал на грани фола. Идеально.

— Ложись спать, напарница, — Рейн поднялся на ноги и протянул мне руку. — Завтра нам предстоит много кувыркаться в пыли.

Спать в одной кровати этой ночью оказалось еще сложнее, чем прошлой. Напряжение перед финалом скрутило нервы в тугой узел. Я лежала на своей половине, глядя в темный балдахин, и чувствовала, как по нашей ментальной связи волнами накатывает тревога Дариана. Он волновался. Не за себя — за меня.

В какой-то момент я не выдержала. Осторожно, чтобы не спугнуть момент, протянула руку под одеялом и накрыла его горячую ладонь своей. Его пальцы мгновенно переплелись с моими.

«Я не подведу вас, Дариан», — тихо послала я мысль по каналу связи.

«Знаю, Лекса. Спи».

Он притянул меня к себе, и под мерный, успокаивающий стук его сердца я наконец провалилась в сон.

Утро встретило нас пасмурным небом и промозглым ветром. Идеальная погода для финальной битвы.

В Большом зале стояла гробовая тишина, когда мы вошли. Никто не обсуждал завтрак. Студенты провожали нас взглядами, полными благоговейного ужаса. Дуэль с Главой Академии считалась легендой, мифом, которым пугали первокурсников. И теперь этот миф воплощался в реальность.

Ирис подскочила ко мне, бледная как мел.

— Лекса... Скажи, что у вас есть план. Умоляю, скажи, что ректор не превратит тебя в ледяную статую!

— Всё под контролем, Ирис, — я ободряюще улыбнулась, хотя желудок скрутило спазмом. — Просто приготовь мне после турнира горячую ванну.

Грог молча подошел ко мне, достал из-за спины свой любимый боевой топор и протянул рукоятью вперед.

— Возьми. Рубит сталь как масло. Орки не сдаются!

— Спасибо, Грог, но боюсь, топор тут не поможет, — я сглотнула подступивший к горлу комок растроганности. — Я буду использовать магию.

На противоположном конце зала инквизитор Кроу потирал руки, что-то нашептывая своим приспешникам. Сегодня его ряса была девственно чистой — видимо, драконий плющ все-таки выплюнул его слишком быстро.

«Пора», — раздался в голове голос Дариана.

Мы вышли на главную арену. Трибуны были забиты до отказа. Над полигоном мерцал усиленный защитный купол — Вивальди явно перестарался, опасаясь, что наша магия снесет зрительские ряды.

Я встала на южном конце арены, Дариан — на северном. Между нами было ровно восемьдесят метров — идеальное расстояние, чтобы не порвать связующий нас «поводок», но достаточно далеко для эпичной картины.

— Леди и джентльмены! — голос Вивальди дрожал от напряжения. — Третий, финальный этап Зимнего Турнира! Исключительный случай! Адептке боевого факультета Алексии Веспер бросает вызов сам Глава Академии, магистр Дариан Рейн!

Трибуны замерли. Даже ветер, казалось, перестал дуть. Дариан стоял напротив меня: абсолютно спокойный, собранный, смертоносный. Его черная боевая мантия развевалась на ветру, а глаза начали наливаться серебряным светом.

— Условия победы: нокаут, сдача или полное истощение! — крикнул Вивальди, поднимая молоток над бронзовым гонгом. — Бой без ограничений! Начали!

БОМ-М-М!

Гонг еще не успел стихнуть, а Рейн уже атаковал. Он не стал мелочиться. Никаких пристрелочных заклинаний. Он вскинул руку, и земля подо мной взорвалась ледяными шипами размером с лошадь.

Я едва успела отпрыгнуть в сторону. Сердце ухнуло куда-то в пятки.

«Эй! Полегче! Вы чуть не проткнули меня!» — возмутилась я по нашей связи.

«Уворачивайся быстрее, адептка! Кроу смотрит!» — весело прилетел ответ.

Я вскинула руки, призывая магию. Моя Бездна, замаскированная под чужой лед, послушно отозвалась. С моих пальцев сорвался ревущий морозный вихрь и понесся прямо на ректора, вспахивая песок арены.

Дариан даже не сдвинулся с места. Он выставил ладонь, и мой вихрь с оглушительным треском разбился о его невидимый щит, рассыпавшись мириадами искрящихся снежинок. Иллюзия была безупречной: казалось, он приложил колоссальные усилия, чтобы сдержать удар, хотя на самом деле магия просто вернулась к своему источнику.

Трибуны взревели.

— А ты неплохо бьешь, — Дариан хищно улыбнулся и крутанул запястьем.

С неба на меня обрушился град ледяных копий. Я создала над собой купол. Копья бились о него с таким грохотом, что закладывало уши. Я чувствовала каждый удар, но магия не истощалась — она циркулировала между нами, как вода в фонтане. Мы кружили по арене, обмениваясь чудовищными по своей красоте и разрушительности заклинаниями. Ледяные драконы сталкивались с морозными стенами. Воздух звенел от напряжения, температура на арене упала ниже нуля. Студенты на трибунах кутались в мантии, разинув рты от восторга.

Краем глаза я заметила Кроу. Инквизитор стоял, вцепившись в перила ложи, и его лицо стремительно теряло краски. Поисковые артефакты в его руках молчали — они фиксировали лишь чистейшую, легитимную стихийную магию.

«Пора заканчивать, — голос Рейна в моей голове стал тяжелым. — Имитируем истощение. На счет три бьем в центр друг друга максимальным выбросом. Готова?»

«Всегда готова, магистр».

Мы одновременно остановились. Я влила всю доступную мне силу в один сплошной, пульсирующий шар энергии. Рейн сделал то же самое. Наши атаки столкнулись ровно на середине арены. Вспышка была такой яркой, что ослепила всех. Ударная волна сбила меня с ног, протащив по песку пару метров. Защитный купол над стадионом жалобно затрещал.

Когда пыль и ледяная крошка осели, на трибунах воцарилась мертвая тишина. Я лежала на спине, тяжело дыша, раскинув руки. Мои резервы действительно были пусты — магия временно ушла на поддержание взрыва. В сорока метрах от меня, опершись на одно колено и тяжело опираясь на свой меч, замер Дариан Рейн. Его голова была опущена.

Мы продержались секунду. Две. Затем ректор Академии медленно, картинно выронил меч и рухнул на песок, потеряв сознание. Или, по крайней мере, гениально притворившись.

Я позволила себе закрыть глаза.

— Обоюдное истощение... — потрясенно прошептал в усиленный рупор Вивальди. И тут же завопил во всё горло: — ОБОЮДНОЕ ИСТОЩЕНИЕ! БОЕВАЯ НИЧЬЯ! АЛЕКСИЯ ВЕСПЕР ПРОХОДИТ ИСПЫТАНИЕ!

Стадион взорвался. Это был не просто крик, это был рев тысяч глоток. Я с трудом приподнялась на локтях, сквозь пелену усталости глядя на ложу Инквизиции. Кроу стоял там, белый как полотно, сжимая в руках бесполезные артефакты. Он проиграл. По всем статьям имперского закона.

В этот момент целители уже бежали к нам на арену, но я смотрела только на Дариана, к которому спешил профессорский состав. По нашей ментальной связи, сквозь шум толпы и звон в ушах, пробилось теплое, искрящееся гордостью:

«Мы сделали их, напарница».

Целители налетели на нас стайкой встревоженных белых птиц. Меня бесцеремонно уложили на жесткие носилки, сунули под нос флакон с резко пахнущей нюхательной солью и принялись водить над телом диагностическими артефактами.

— Полное магическое истощение! — причитала пухленькая целительница, ощупывая мой пульс. — Бедная девочка! Ни капли резерва! Как она вообще дышит?!

Я очень старалась дышать слабо и прерывисто, изображая жертву эпической битвы. Краем глаза я наблюдала, как на другом конце арены суетятся вокруг Дариана. Ректор играл свою роль бесподобно: он бледной тенью возвышался над профессорами, опираясь на плечо главного лекаря, и его глаза были полуприкрыты.

Вдруг толпу зевак растолкал Грог. Орк сгреб меня с носилок в охапку вместе с одеялом, чуть не раздавив мне ребра, и оглушительно хлюпнул носом.

— Лекса! Ты сражалась как истинный вождь! Песни будут сложены о том, как ты уложила Великого Льда на лопатки!

— Я... не укладывала... ничья, Грог... — прохрипела я, пытаясь высвободиться из стальных зеленых объятий.

Подскочившая Ирис оттащила орка, размазывая по лицу слезы радости и тушь.

— Ты гений, Лекса! Ты остаешься в Академии! И ты цела!

Мой триумф прервал резкий, полный яда голос. Инквизитор Кроу, расталкивая преподавателей, подошел к Дариану. Лицо фанатика дергалось от сдерживаемой ярости.

— Это фарс, Рейн! — прошипел он, брызгая слюной. — Вы поддались девчонке! Вы устроили этот спектакль, чтобы защитить еретичку! Орден потребует пересмотра результатов!

Дариан медленно, с достоинством человека, который даже на смертном одре будет диктовать свои правила, поднял голову.

— Орден может требовать чего угодно, Кроу, — его голос звучал тихо, но разносился над притихшей ареной с пугающей четкостью. — Но Артефакт Турнира зафиксировал выброс магии. Мой резерв пуст. Резерв адептки Веспер пуст. Бой окончен. Если вы сомневаетесь в артефактах Министерства... что ж, можете написать жалобу самому Императору.

Кроу пошел красными пятнами. Он прекрасно понимал, что проиграл по всем бюрократическим и магическим статьям.

— Вы еще пожалеете об этом, магистр, — выплюнул инквизитор. Он развернулся на каблуках и, взмахнув черной рясой, направился к выходу с арены. Свита поспешила за ним.

Как только за ними закрылись тяжелые створки, стадион снова взорвался ликующими криками.

«Он ушел», — с облегчением выдохнула я по ментальной связи.

«Да. Но наши проблемы только начинаются», — сухо отозвался Рейн.

Я не успела спросить, что он имеет в виду, как главный целитель зычно скомандовал:

— Ректора Рейна немедленно в VIP-палату Восточного крыла! Адептку Веспер — в студенческий лазарет Южной башни! Подключите восстанавливающие капельницы!

Мое сердце оборвалось. Южная башня и Восточное крыло. Между ними почти километр! Наши носилки одновременно подняли в воздух. Нас понесли в разные стороны.

Двадцать метров. Нормально.

Пятьдесят метров. В груди натянулась знакомая горячая струна.

Восемьдесят метров. Дышать стало тяжело, перед глазами поплыли черные мушки.

«Дариан!» — запаниковала я.

«Держись!»

— Стоять! — рык Главы Академии заставил процессию с моими носилками замереть как вкопанную.

Целители в ужасе обернулись. Дариан, оттолкнув поддерживающих его лекарей, шагнул в нашу сторону. Он выглядел бледным, но его взгляд метал настоящие молнии. С каждым его шагом ко мне натяжение в груди слабело.

— Магистр Рейн! Вам нужен покой! — взмолился главный целитель.

— Адептка Веспер перенесла колоссальный шок, столкнувшись с магией Высшего порядка, — отчеканил Дариан, подходя вплотную к моим носилкам. — Ее энергетические каналы нестабильны. Я, как ее противник и ректор, несу за нее ответственность. Переведите ее в соседнюю со мной палату в VIP-крыле. Лично буду контролировать восстановление.

— Но... это беспрецедентно, господин ректор! В VIP-крыло не пускают студентов...

— Вы смеете спорить со мной, мэтр? — бровь Дариана взлетела вверх, а температура вокруг нас резко упала.

— Никак нет! Немедленно переносим! — пискнул лекарь.

Я спрятала лицо в одеяло, чтобы никто не увидел, как меня трясет от беззвучного смеха.

«А вы умеете убеждать, магистр».

«Еще слово, Веспер, и я позволю им поставить тебе клизму с экстрактом мандрагоры для профилактики».

Через полчаса суета улеглась. Мы оказались в роскошной VIP-палате Восточного крыла. Радиус был соблюден: наши койки находились в одной просторной комнате, разделенные лишь легкой шелковой ширмой. Целители напоили нас отвратительным на вкус восстанавливающим зельем, строго-настрого запретили вставать и наконец-то оставили в покое, приглушив магические светильники.

Тишина казалась непривычно тяжелой после рева трибун. Я лежала, разглядывая лепнину на потолке, и чувствовала, как по нашему «поводку» струится тепло и... неловкость. Теперь, когда опасность миновала, Слияние Аур казалось слишком интимным. Мы слышали мысли друг друга. Чувствовали каждый вздох.

За ширмой зашуршали простыни. Послышались тихие шаги. Дариан отодвинул шелковую преграду и остановился у моей кровати. Он уже успел переодеться во что-то менее официальное — мягкие домашние штаны и простую темную рубашку.

— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил он, присаживаясь на край моей койки.

— Как будто меня переехал табун боевых носорогов, а потом заставили писать экзамен по высшей алхимии, — честно призналась я. — Но... я жива. И меня не исключили.

— Ты была великолепна сегодня, Алексия, — он произнес это вслух, без всякой иронии, и его глаза потеплели. — Твой контроль над резервом был безупречен. Инквизиция ничего не заподозрила.

Я смущенно улыбнулась.

— Без вас я бы не справилась. Спасибо, Дариан. За всё. За то, что рисковали собой.

Его рука, до этого покоившаяся на одеяле, медленно накрыла мои пальцы.

— Ритуал пора разрывать, — сказал он, и по нашей связи я почувствовала укол странного сожаления. Ему тоже не хотелось обрывать эту нить. — Если мы останемся в Слиянии дольше суток, магия начнет срастаться намертво.

— Как это сделать? — шепотом спросила я, почему-то не спеша забирать руку.

— Нужен обратный резонанс. Контакт кожа к коже, там, где мы чертили руны. И мое намерение отпустить твою магию.

Я протянула ему свое запястье с едва заметным бледным шрамом от серебряного кинжала. Дариан взял мою руку обеими ладонями. Его большие пальцы мягко погладили пульсирующую венку. Он закрыл глаза. Я почувствовала, как его ледяная магия, всё это время мирно дремавшая внутри меня, начала медленно, неохотно отступать. Это было похоже на то, как теплый плед медленно стягивают с плеч в прохладной комнате.

Моя Бездна встрепенулась, занимая освободившееся место. Она больше не ревела, как дикий зверь. Она была спокойной, укрощенной.

«Возвращайся, — ментальный голос Рейна прозвучал глухо и отдаленно, словно сквозь толщу воды. — Разрыв».

Светлая нить между нашими сознаниями истончилась, натянулась и с тихим, почти хрустальным звоном лопнула. В голове сразу стало пусто и тихо. Я больше не чувствовала его эмоций, не слышала его мыслей. И от этой пустоты внезапно стало невыносимо тоскливо.

Дариан открыл глаза и отпустил мою руку. Руны на наших запястьях вспыхнули синим в последний раз и исчезли без следа.

— Вот и всё, — произнес он, и его голос в реальности звучал чуть более хрипло, чем обычно. Он отодвинулся, собираясь встать. — Ты свободна, адептка Веспер. Инквизиция тебе больше не угрожает. Можешь спать спокойно.

Он начал подниматься, но я, ведомая каким-то совершенно безрассудным, нелогичным порывом, перехватила его ладонь. Дариан замер. Он посмотрел на наши сцепленные руки, затем перевел потемневший взгляд на мое лицо.

— Я больше не читаю ваши мысли, магистр, — тихо сказала я, чувствуя, как сердце стучит где-то в горле. — И вы не читаете мои.

— И к чему ты ведешь, Алексия? — его голос упал до бархатного шепота. Он не вырвал руку. Наоборот, его пальцы чуть сжались, переплетаясь с моими.

— К тому, что если я сейчас сделаю глупость, вы не сможете сказать, что это откат магического ритуала.

Я потянула его на себя. Рейну не нужно было повторять дважды. Его пресловутая ректорская выдержка, которая трещала по швам последние три дня, окончательно рухнула.

Он подался вперед, опираясь свободной рукой о матрас рядом с моим плечом, и накрыл мои губы своими. Это не было похоже ни на лед, ни на Бездну. Это был обжигающий, настоящий пожар. Его поцелуй был властным, требовательным, но в то же время невероятно бережным, словно он боялся меня сломать. Я выдохнула, отвечая ему со всей накопившейся нежностью и страстью, зарываясь пальцами в его темные, чуть растрепанные волосы. Всё, что мы скрывали за сарказмом, субординацией и магическими связями, выплеснулось наружу.

Когда нам наконец не хватило воздуха, Дариан неохотно отстранился, тяжело дыша. Его глаза были почти черными, а на губах играла та самая, до дрожи в коленях порочная усмешка.

— Если это называется «сделать глупость», Веспер, — хрипло прошептал он, прижимаясь лбом к моему лбу, — то я официально отчисляю из Академии здравый смысл.

Я счастливо рассмеялась, обнимая его за шею. Инквизиция, тайны, экзамены — всё это будет завтра. А сегодня у меня была моя победа, моя магия и... мой ректор.