Утро началось отнюдь не с пения сказочных птиц за окном. Оно началось с осознания двух катастрофических фактов.

Факт первый: мне было возмутительно, неприлично тепло и уютно.

Факт второй: я лежала, закинув ногу на бедро Главы Академии, а мое лицо уткнулось в сгиб его шеи. Хуже того, моя рука собственнически покоилась на его груди, прямо там, где ровно и спокойно билось сердце Дариана Рейна.

Я замерла, боясь даже вздохнуть. Может, он еще спит? Если я медленно, как улитка, отползу на свой край...

«Даже не думай, Веспер, — раздался в моей голове ленивый, хрипловатый со сна мысленный голос. По каналу связи прокатилась волна теплой, почти кошачьей насмешки. — Ты так крепко в меня вцепилась посреди ночи, что я всерьез опасался за свои ребра».

Я резко распахнула глаза. Рейн не спал. Он лежал на спине, чуть повернув ко мне голову, и его серые глаза лучились откровенным весельем.

— Вы могли бы меня разбудить и отодвинуть! — прошипела я вслух, поспешно скатываясь на свою половину кровати и отчаянно краснея.

— И лишить себя удовольствия наблюдать, как самая дерзкая студентка боевого факультета во сне очаровательно пускает слюни мне на рубашку? Ни за что, — он плавно сел, потягиваясь, как большой хищный кот.

Я машинально вытерла подбородок (сухо!), послала ему по ментальной связи волну жгучего возмущения и вскочила с кровати. Магия внутри мурлыкнула, довольная тем, что источник привязки находился всего в метре от нее.

— Нам пора, — Дариан мгновенно сбросил с себя сонливость, надевая привычную маску сурового ректора. Лишь ровный ментальный фон выдавал его истинное спокойствие. — Завтрак через двадцать минут. Второй этап Турнира — через час. И помни: радиус — сто метров. Если я иду в правое крыло замка, ты не можешь пойти в левое.

— Это будет самый унизительный день в моей жизни, — простонала я, пытаясь пригладить растрепанные волосы.

План «незаметно проскользнуть в Большой зал» провалился с треском.

Сначала нам нужно было выйти из Северной башни. Дариан шел впереди, чеканя шаг и заложив руки за спину в своем идеально выглаженном черном камзоле. Я плелась следом, стараясь держаться метрах в десяти позади, чтобы это выглядело так, будто мы просто случайно идем в одном направлении.

На лестнице нам встретилась группа третьекурсниц с факультета артефакторики. При виде ректора они дружно потупили взоры и присели в реверансе. А потом увидели меня, выходящую из того же коридора, где располагались личные покои Главы, в помятой боевой мантии и с гнездом на голове.

Их глаза стали размером с галеоны.

«Выше подбородок, адептка, — холодный мысленный приказ Рейна хлестнул меня по сознанию. — Если ты будешь выглядеть виноватой, они решат, что ты провела ночь в моей постели».

«Я и провела ночь в вашей постели!» — в панике мысленно заорала я.

«Но им об этом знать не обязательно», — по связи передался его ментальный смешок, хотя лицо ректора осталось непроницаемым, как гранит.

В Большой зал мы вошли почти одновременно. Гудение сотен голосов стихло по мановению волшебной палочки. Все взгляды скрестились на нас. В дальнем углу преподавательского стола я заметила инквизитора Кроу — он пил кофе чернее своей рясы и буравил меня фанатичным взглядом.

В его руках коротко мигнул кристалл-определитель тьмы.

Мое сердце пропустило удар. Если ритуал не сработал... Я инстинктивно подалась в сторону Рейна.

«Спокойно, — скользнула по разуму его уверенность. — Смотри на кристалл».

Я скосила глаза. Кристалл в руках Кроу на секунду вспыхнул багровым — и тут же залился ровным, чистым голубым светом, фиксируя лишь магию высшего льда. Инквизитор раздраженно сжал челюсти и сунул артефакт в карман. Сработало! Мы обманули их поисковики!

От облегчения я чуть не рассмеялась вслух и почти вприпрыжку побежала к столу боевого факультета, где мне уже отчаянно махала Ирис. Грог пододвинул мне тарелку, на которой возвышалась гора сосисок.

— Лекса! Живая! — Ирис схватила меня за руку. — Твоя записка... Я думала, поседею! Где ты пряталась? И почему от тебя пахнет... ректорским парфюмом с кардамоном?!

Я поперхнулась сосиской. Грог заботливо, как вчера, хлопнул меня по спине.

— Орки говорят: если пахнет чужим самцом, значит, спали в одной берлоге, — философски прогудел он на весь стол.

— Грог! — я в ужасе округлила глаза, молясь, чтобы Рейн, сидевший на возвышении за преподавательским столом, этого не услышал.

Но по нашей связи тут же прилетело отчетливое: «У твоего зеленого друга отличная дедукция, Веспер».

Я уткнулась лицом в ладони.

— Это для маскировки, — прошептала я друзьям. — Рейн наложил на меня иллюзорный щит, чтобы Инквизиция не засекла Бездну. Но теперь... в общем, мне нельзя отходить от него далеко.

Ирис моргнула.

— Насколько недалеко?

— На сто метров.

— О, Бездна милосердная! — Ирис зажала рот рукой, чтобы не расхохотаться. — То есть, если ректору нужно будет... эм... в уборную?

— Я буду стоять под дверью и делать вид, что изучаю архитектуру! — огрызнулась я, чувствуя, как краснею.

Завтрак закончился под звон гонга. Профессор Вивальди, сверкая парадной золотой мантией, вылетел на середину зала на левитирующей платформе.

— Внимание участникам Зимнего Турнира! — его голос, усиленный магией, разнесся под сводами зала. — Вчерашний Лабиринт показал вашу стойкость! Сегодня мы проверим ваше умение работать в непредсказуемых условиях! Второй этап — Оранжереи Плотоядной Флоры!

По залу прокатился испуганный стон. Оранжереи Академии славились тем, что их главный садовник, полубезумный эльф-ботаник, скрещивал там мандрагоры с драконьим плющом.

— Каждая пара участников должна добыть Цветок Лунного Эха, — продолжал Вивальди. — Цветок распускается, только если спеть ему колыбельную. Но будьте осторожны: остальные растения в оранжерее не любят музыку! И еще одно правило... — профессор хитро прищурился. — Магия стихий в оранжереях запрещена! Только физические навыки, зелья и артефакты!

Я сглотнула. Запрет на стихийную магию означал, что Дариан не сможет просто заморозить все эти кусачие кусты.

«Сможешь спеть колыбельную, не фальшивя?» — поинтересовался Рейн в моей голове, поднимаясь из-за стола.

«Я могу спеть так, что завянут даже плотоядные фикусы. Это считается?»

Через полчаса все участники толпились у стеклянных куполов оранжерей. Воздух здесь был влажным, душным и пах гниющими фруктами. За мутным стеклом извивались лианы, подозрительно напоминающие гигантские щупальца.

Рейн подошел ко мне, на ходу снимая камзол и оставаясь в легкой льняной рубашке, обрисовывающей широкие плечи. Некоторые студентки позади нас синхронно вздохнули.

— Держись за моей спиной, — вслух сказал он, вытаскивая из ножен два коротких клинка. Инквизитор Кроу стоял неподалеку, сверля нас ледяным взглядом, поэтому нам приходилось играть роли до конца. — Если увидишь лиану с фиолетовыми шипами — руби сразу, она выплевывает паралитический яд.

— Магистр Рейн, — раздался сзади скрипучий голос. Инквизитор Кроу шагнул к нам, криво усмехаясь. — Какое совпадение. Правила Турнира запрещают магию. Это значит, что, если ваша подопечная сорвется и применит свою незаконную тьму, артефакты оранжереи это зафиксируют. Устав Турнира будет нарушен. И тогда я заберу ее прямо с испытания.

Дариан даже не удостоил его взглядом. Он лишь чуть сдвинулся, закрывая меня плечом от инквизитора.

— Моя студентка прекрасно владеет мечом, Кроу. Беспокойтесь лучше о том, чтобы плотоядные фикусы не сожрали ваших шпионов.

Гонг ударил во второй раз. Двери оранжереи с шипением разъехались в стороны.

Мы шагнули во влажную зеленую полутьму. Двери захлопнулись, отрезая нас от Кроу и остального мира. И тут же с потолка прямо на Дариана рухнула лиана толщиной с мою ногу, усеянная мелкими зубастыми пастями.

Рейн играючи отсек её левым клинком, не сбавляя шага.

— Цветок Лунного Эха растет в самом центре, у фонтана, — сказал он, перешагивая через дергающийся обрубок лианы. — В прошлый раз, когда я был здесь, садовник развел там поляну гипно-грибов.

— Откуда вы знаете?

— Я пытался их вывести. Но они съели моего голема-садовника.

Я нервно хохотнула, сжимая рукоять своего меча. Внезапно заросли папоротника слева зашевелились, и из них выскочило нечто, похожее на перекати-поле, состоящее из колючек и злобы. Оно покатилось прямо на меня.

Я замахнулась, но не успела ударить. Рейн, не оборачиваясь, сделал подсечку ногой, подбрасывая колючий шар в воздух, и рассек его надвое крест-накрест. На землю посыпались сухие листья.

«Не спать, напарница», — тепло пульсировало в моей голове.

«Я не сплю, я любуюсь вашей техникой», — огрызнулась я мысленно, но по связи случайно передалась моя искренняя порция восхищения тем, как плавно и красиво он двигается в бою.

Дариан на секунду запнулся. Лиана чуть не снесла ему голову, но он вовремя пригнулся. По связи прокатилась волна смущения, смешанная с самодовольной мужской гордостью.

«Сконцентрируйся на растениях, Лекса. Обо мне подумаешь вечером».

Мы прорубались сквозь джунгли минут двадцать. Без магии это было изматывающим. Воздух становился всё гуще, дышать было тяжело. Моя тренировочная майка прилипла к спине, а Рейн расстегнул верхние пуговицы рубашки.

Наконец мы вышли к центру. Среди огромных, светящихся синим светом гипно-грибов возвышался каменный фонтан. А в его центре, на островке, рос единственный серебристый бутон. Цветок Лунного Эха.

— Отлично. Грибы сейчас в фазе сна, — шепотом сказал Дариан, убирая мечи. — Иди по камням, старайся не дышать их спорами. И когда доберешься — пой. Что угодно. Главное — ритмично и нежно.

Я осторожно, балансируя руками, поскакала по скользким камням, торчащим из воды фонтана. Добравшись до цветка, я опустилась на колени. Бутон был плотно сжат.

Я набрала в грудь воздуха. Боги, я не пела колыбельных с тех пор, как укладывала спать младшую сестру. Какую же выбрать? В голове всплыла старая народная песня, которую пела мне мама.

Я запела. Тихо, чуть хрипло, выводя мелодию о серебряной лодке, плывущей по ночному небу. К моему удивлению, бутон вздрогнул. Его серебристые лепестки начали медленно, один за другим, раскрываться, излучая мягкий лунный свет.

— У тебя... красивый голос, — раздался тихий баритон Дариана совсем рядом.

Я обернулась и вздрогнула. Ректор стоял по колено в воде фонтана, не сводя с меня потемневшего взгляда. Завороженный песней, он даже не заметил, как шагнул прямо в воду, сокращая расстояние.

По нашей связи ударила такая мощная волна чистой, кристальной нежности, что у меня перехватило дыхание.

— Дариан... — прошептала я, забыв про цветок.

Но романтический момент был разрушен самым жестоким образом. Заросли вокруг фонтана с оглушительным треском разошлись в стороны. Из зелени вынырнул инквизитор Кроу. В его руках был зажат не поисковый кристалл, а тяжелый арбалет, болт которого излучал мерзкое зеленоватое свечение антимагического сплава.

— Какая трогательная сцена, — прошипел Кроу, целясь мне прямо в грудь. — Отойдите от цветка, адептка Веспер. Турнир для вас закончен. Я нашел лазейку в правилах. Я не могу арестовать участника... но я могу устранить его в рамках несчастного случая на испытании.

Зеленоватое свечение на наконечнике болта не оставляло сомнений: это антимагический сплав. Попадет в меня — и никакая магия, ни моя Бездна, ни лед Дариана, не спасет от мгновенной остановки сердца.

Кроу плотоядно улыбался, предвкушая победу. Его палец медленно ложился на спусковой крючок.

И в этот момент в моей голове раздался абсолютно спокойный, ледяной мысленный голос Рейна:

«Лекса. На счет три падай в воду. Один».

Я даже не моргнула. Эмоциональный фон Дариана по нашей связи оставался пугающе ровным — расчетливым и смертоносным, как занесенная над жертвой гильотина.

— Никто не будет расследовать смерть студентки в Оранжерее Плотоядной Флоры, — продолжал вещать Кроу, упиваясь своей властью. — Трагическая случайность. Ошибка неопытной первокурсницы.

«Два».

— Знаете, Кроу, — я криво усмехнулась, стараясь привлечь все его внимание к своему лицу, — вам бы самому поберечься. Местная флора не переваривает фанатиков. От них изжога.

«ТРИ!»

Я рухнула камнем вниз, прямо в холодную воду фонтана, больно ударившись коленями о дно.

Над моей макушкой с мерзким шипением пронесся тяжелый арбалетный болт и со звоном высек искры из каменной кладки позади меня. А в следующую долю секунды над ухом раздался свист рассекаемого воздуха.

Я резко подняла голову. Рейн даже не пытался атаковать инквизитора — это было бы прямым нападением на представителя власти. Вместо этого его короткий клинок, брошенный безупречным движением, со свистом вонзился в огромную гроздь гипно-грибов, нависавших прямо над головой Кроу.

Грибы лопнули с громким хлопком, как воздушные шары. На инквизитора обрушился водопад густой сизой пыльцы.

Кроу захрипел, выронил арбалет и судорожно схватился за горло. Его бесцветные глаза закатились. Он сделал два неверных, пьяных шага назад... и с размаху впечатался спиной в заросли драконьего плюща.

Плющ, разбуженный шумом, отреагировал мгновенно. Толстые, шипастые лианы радостно обвились вокруг лодыжек и талии инквизитора, дернули на себя, и грозный предводитель Ордена с жалким писком исчез в густой зеленой листве. Оттуда донеслось приглушенное чавканье.

Я сидела в воде, хлопая ресницами, и смотрела на шевелящиеся кусты.

— Он... он его съест? — спросила я, чувствуя, как внутри борются паника и истерический смех.

— Плющ не переваривает кости, — философски отозвался Дариан, подходя ко мне и протягивая руку. — К тому же яд гипно-грибов делает мясо невкусным. Лианы пожуют его, поймут, что он токсичен, и выплюнут. Максимум — оставят пару фиолетовых пятен на репутации. И на лице.

Он рывком поднял меня на ноги. Мы стояли по колено в воде фонтана. Моя тренировочная майка насквозь промокла и прилипла к телу, а с растрепанных волос капала вода.

Но это было ничто по сравнению с тем, как выглядел Глава Академии. Вода сделала тонкий лен его рубашки практически прозрачным, открывая вид на рельефные мышцы груди и живота.

По нашей связи мгновенно ударила моя собственная, совершенно неконтролируемая волна откровенного эстетического восхищения.

Рейн замер. Его глаза потемнели, приобретя цвет грозового неба.

«Адептка Веспер, — его мысленный голос стал низким и хриплым, пробираясь мурашками по моему позвоночнику. — Если вы сейчас же не перестанете транслировать мне эти свои... незаконные фантазии, я забуду о том, что нас ждут зрители, и покажу вам, что значит настоящее нарушение правил Турнира».

Мои щеки вспыхнули так, что вода на лице должна была закипеть. Я отскочила от него, как ошпаренная, чуть не поскользнувшись на камнях, и дрожащими руками аккуратно сорвала сияющий Цветок Лунного Эха.

— Никаких фантазий! Чисто академический интерес к анатомии! — вслух пискнула я, пробираясь к бортику фонтана. — Нам пора, магистр!

Его тихий, бархатный смех преследовал меня до самых дверей оранжереи.

Наш выход был встречен ревом трибун. Мы вывалились из стеклянных дверей мокрые, перепачканные пыльцой и соком растений, но живые. И в моих руках ярко сиял серебряный бутон.

— Поразительное время! — надрывался профессор Вивальди, кружа над нами на платформе. — Пара Рейн-Веспер снова в лидерах!

Ирис на трибуне визжала от восторга, обнимая смущенного Томаса. Грог победно ухал, ударяя кулаком в грудь.

Но триумф прервал истошный крик со стороны трибуны преподавателей. Двое инквизиторов из свиты Кроу выбежали вперед.

— Где Верховный Инквизитор?! — завопил один из них, потрясая антимагическим арканом. — Он вошел в оранжерею вслед за вами! Вы его убили!

Толпа мгновенно стихла.

Дариан, небрежно откидывая с лица мокрые пряди волос, обернулся к инквизиторам с видом оскорбленного достоинства.

— Убили? Какое нелепое обвинение. Господин Кроу грубо нарушил правила Турнира, проникнув на полигон без допуска. Видимо, он решил лично проинспектировать качество нашей плотоядной флоры.

Ректор сделал эффектную паузу.

— Флора оценила его самоотверженность. Если вы поторопитесь, возможно, драконий плющ еще не успел использовать рясу вашего начальника как салфетку.

По стадиону прокатился гул смеха. Студенты Академии не любили Инквизицию, и сейчас эта публичная порка доставляла им истинное удовольствие.

Инквизиторы, побагровев от ярости и стыда, ринулись к дверям оранжереи спасать своего начальника.

Рейн повернулся ко мне и, словно мы были одни, снял с моей головы прицепившийся сухой лист папоротника. Его пальцы мимолетно коснулись моей щеки, посылая по нашей невидимой связи волну обжигающей нежности.

«Два этапа позади, Лекса. Остался один».

«Я справлюсь», — мысленно ответила я, глядя в его серые глаза и понимая, что впервые за всю свою жизнь я абсолютно, безоговорочно не одна.

— Адептка Веспер, вам следует переодеться, — громко, возвращаясь к своему образу сурового ректора, сказал он. И добавил чуть тише: — Я буду ждать в Северной башне. Нам нужно обсудить тактику на завтра. Радиус — сто метров. Не забывай.

— Такое забудешь, — пробормотала я, кутаясь в предложенное подоспевшими целителями теплое полотенце.

Остаток дня прошел в суматохе. Весть о том, что ректор Академии фактически вступил в открытую конфронтацию с Инквизицией, разлетелась по замку со скоростью лесного пожара. Студенты смотрели на нас с Дарианом со смесью ужаса и благоговения.

Чтобы не привлекать лишнего внимания и не выходить из радиуса действия заклинания Слияния Аур, я весь вечер просидела в библиотеке на третьем этаже, прямо под кабинетом Рейна. Ирис составила мне компанию, беспрерывно треща о том, как романтично мы смотрелись в мокрой одежде.

— Я тебе говорю, Лекса, он на тебя так смотрит! — шептала подруга, прячась за стопкой фолиантов по травологии. — Как дракон на свою самую блестящую золотую монету!

— Ирис, это магия Слияния, — вздохнула я, хотя сердце предательски екнуло. — Он вынужден меня защищать, иначе Академию закроют.

В этот момент в моей голове раздалось отчетливое, полное иронии: «Конечно, Веспер. Исключительно из заботы о рейтинге учебного заведения. Кстати, скажи своей подруге, что, если она не перестанет так громко фантазировать о нашей с тобой грядущей свадьбе, у меня начнется мигрень. Ваша эмоциональная связь слишком громкая».

Я подавилась воздухом и захлопнула книгу.

«Подслушивать нехорошо, магистр!»

«А думать о том, как я выглядел в мокрой рубашке на протяжении последних четырех часов, — хорошо?» — немедленно парировал он.

Я капитулировала, закрыв лицо руками.

Когда пробило отбой, я попрощалась с Ирис и поплелась к лестнице Северной башни. Мой «невидимый поводок» приятно потеплел, стоило мне начать подниматься.

Завтра Финал. Последнее испытание, которое расставит всё по своим местам. Если мы победим, Турнир будет завершен, и Инквизиция больше не сможет прикрываться законами Академии. Если проиграем... об этом я старалась не думать.

Дверь в личные покои Главы была приоткрыта. Я толкнула ее и замерла на пороге. В комнате горел камин, отбрасывая теплые блики на каменные стены. На столе стоял поднос с горячим ужином.

А сам Дариан Рейн стоял у окна, сжимая в руке смятый лист пергамента с императорской печатью. Выражение его лица заставило мою кровь заледенеть. В его глазах клубилась настоящая темная буря.

— Дариан? — тихо позвала я, чувствуя по связи, как в нем закипает ледяная ярость. — Что случилось?

Он медленно повернул ко мне голову.

— Третье испытание, Алексия, — его голос звучал глухо и страшно. — Кроу подал прошение в Министерство об изменении формата финала. И они его одобрили.

— И... что это значит?

Рейн скомкал пергамент, который тут же покрылся коркой инея и рассыпался ледяной пылью.

— Завтра не будет никаких иллюзий и растений. Завтра на Арене состоится дуэль. Настоящая. И твоим противником, — он тяжело сглотнул, — буду я.