Спуск с Северной башни показался Каэлу куда стремительнее подъема. Ступени, казалось, сами ложились под ноги, послушно подстраиваясь под шаг, словно древний замок чувствовал изменившийся, решительный настрой одного из своих обитателей.

Каэл молчал. В его голове, словно кусочки сложной, болезненной мозаики, собирались воедино обрывки воспоминаний: тяжелые, мозолистые руки Гаррета, направляющие его удар по раскаленной наковальне; долгие, изматывающие часы, когда отчим заставлял его перековывать один и тот же злосчастный гвоздь, пока юный Каэл не переставал вспыхивать от гнева и не начинал наконецдумать; его странные, настойчивые советы подать документы именно на Травологию...

Гаррет знал. Простой деревенский кузнец оказался гениальным стратегом, который обхитрил самого Владыку Юга, спрятав драконьего наследника на самом видном месте и доверив его жизнь старому другу — Архимагу.

Мейв шла на полшага позади, тактично не нарушая тяжелую тишину. Когда они наконец вышли во внутренний двор, залитый ослепительным полуденным солнцем, она мягко коснулась его локтя.

— Как ты? — в ее темных глазах читалось не столько любопытство, сколько искренняя, глубокая тревога.

— Свободно, — Каэл остановился и посмотрел на свои ладони. Золотых искр не было видно, но он чувствовал их присутствие глубоко под кожей — теплое, послушное, живое. — Все эти годы я думал, что Гаррет просто пытался сделать из меня «нормального» человека, подавить мою истинную природу. А он, оказывается, учил меня выковывать для нее ножны.

Он поднял взгляд на Мейв, и на его губах заиграла та самая дерзкая усмешка, но теперь в ней не было ни капли защитной иронии. Только холодная, расчетливая уверенность хищника.

— Ректор прав, Мейв. Хватит прятаться в подвале. Если мой отец ждет, когда я наконец выйду за пределы Эредора, я должен быть уверен, что этот выход станет для него очень... неприятным сюрпризом. Нам нужно стать сильнее. На порядок сильнее.

— Нам? — девушка чуть изогнула бровь, но уголки ее губ предательски поползли вверх.

— Ну не могу же я оставить свою личную прорицательницу и теневого мага без работы, — хмыкнул Каэл, направляясь к корпусам. — Идем. У нас скоро лекция по Практической Ботанике, и у меня появилась пара идей, как слегка «разнообразить» скучную академическую программу.

«Хороший клинок рождается в ярости огня, но обретает истинную твердость в ледяной воде. Магия не терпит однобокости. Если ты умеешь только сжигать, ты — спичка. Если умеешь только растить — ты просто грядка. Стань садовником с огнеметом, и мир падет к твоим ногам».

— Из записей на полях учебника по Травологии (авторство приписывается К. Торну).

Южная башня преобразилась. За несколько дней, прошедших после визита «Черного Крыла», сырое подземелье перестало быть просто заброшенным складом и тайной теплицей. Теперь оно напоминало логово безумного алхимика, скрещенное с кузницей древних мастеров. В одном углу неугасимо пылал горн, жар в котором Каэл поддерживал исключительно своей драконьей искрой. В другом — буйно цвели ядовитые и плотоядные растения, уход за которыми требовал ювелирной работы с хрупкой эльфийской магией Жизни.

Посередине, на массивной наковальне, которую Камушек притащил откуда-то из заброшенного крыла замка, Каэл проводил свои эксперименты.

Дзынь! Дзынь!

Звон молота разносился по подвалу, отражаясь от влажных стен. Каэл ковал не мечи и не доспехи. На наковальне лежал тонкий, гибкий прут из лунной стали, в который он, удар за ударом, впечатывал живые семена Железного Вьюнка.

— Еще немного температуры, Каэл, — командовала Мейв, сидя в кресле с толстым гримуаром на коленях. — Семена не должны сгореть, они должны вплавиться в структуру металла. Твоя эльфийская часть должна защитить их ядра, пока драконья плавит сталь.

— Легко сказать, — процедил сквозь зубы парень. По его обнаженному торсу струился пот, мышцы блестели в неверном красном свете горна.

Он ударил снова, одновременно направляя в металл импульс обжигающего жара и охлаждающей, питательной маны. Сталь глухо зашипела. Семена не обуглились — они глубоко ушли в податливый металл, а затем, прямо на глазах, из холодной стали проклюнулись крошечные, острые как бритва металлические листочки.

— Получилось! — Каэл с облегчением опустил молот и вытер лоб тыльной стороной ладони. Он поднял прут щипцами. Это был уже не просто кусок железа, а живая плеть, способная расти и подчиняться командам хозяина. Идеальное оружие.

Брут, сидевший на краю стола с кусочком мела в лапках, одобрительно пискнул и нарисовал на столешнице кривой крестик, ведя счет успешным экспериментам.

— Впечатляет, — раздался от дверей сухой, властный голос.

Каэл и Мейв резко обернулись. На пороге стояла наставница Изольда. Она с легким удивлением рассматривала самодельную кузницу, Камушка, бережно поливающего горшок с какой-то зубастой дрянью, и самого Каэла с его новым изобретением в руках.

— Наставница! — Каэл быстро накинул брошенную на скамью рубашку. — Мы тут просто...

—...занимаетесь нелицензированным скрещиванием металлургии и высшей ботаники, я вижу, — закончила за него Изольда, уверенно проходя в комнату. Она подошла к наковальне и внимательно осмотрела стальной вьюнок. — Изящная работа. Плетение Жизни защищает росток от невыносимого жара... Очень нестандартный, почти варварский подход.

Она перевела строгий взгляд на парня.

— Я пришла не для того, чтобы штрафовать вас за самоуправство, Торн. Архимаг Аларик ввел меня в курс дела. Частично. Мне не нужны подробности вашей семейной драмы, но мне сказали, что вам требуется ускоренный курс выживания.

Изольда извлекла из рукава мантии свернутый пергамент и небрежно бросила его на стол.

— Через неделю состоится «Весенний Гон» — традиционное академическое испытание для первокурсников. Факультеты перемешают и разобьют на пятерки. Вас забросят в Дикие Каньоны на три дня. Задача проста: выжить, собрать редкие реагенты и добраться до точки эвакуации. Разрешена любая магия, кроме откровенно летальных проклятий.

Она усмехнулась, глядя, как жадно загорелись глаза Каэла.

— Обычно факультет Травологии играет роль ходячих аптечек для «боевиков» и иллюзионистов. Но в этом году я хочу, чтобы моя кафедра показала зубы. Валориан со своими дружками уже собрал элитную группу и во всеуслышание хвастается, что пройдет каньоны за сутки.

— А мы покажем им, что лес — это не место для праздных прогулок эльфийских аристократов? — догадалась Мейв.

— Именно, — кивнула Изольда. — Торн, вы и Мейв — ядро моей команды. Я добавлю к вам еще двоих. И если вы примените там свои... «экспериментальные наработки», я буду только рада. Вам нужна практика в реальных боевых условиях. Дикие Каньоны кишат не только голодными мантикорами, но и ловушками старшекурсников. Это идеальный полигон.

Каэл переглянулся с Мейв. В ее темных глазах плясали озорные тени. Он посмотрел на свой живой стальной хлыст, затем — на наставницу.

— Мы не подведем кафедру, госпожа Изольда. Кто остальные двое в нашей команде?

— О, — Изольда загадочно улыбнулась, уже направляясь к выходу. — Это будет сюрприз. Скажем так: вам потребуется вся ваша дипломатия, чтобы не поубивать друг друга в первый же час. Готовьтесь.

Я спускалась по винтовой лестнице Северной башни, кутаясь в мантию и стараясь ступать как можно тише, хотя каждый звук отдавался в ушах болезненным звоном. В голове всё ещё стоял гул от пережитого ритуала, а под кожей, словно чужеродный пульс, билась ледяная, спокойная энергия Дариана Рейна.

Я дошла до четвертого этажа. Полет нормальный. На третьем этаже в груди появилось странное чувство, будто к моим ребрам привязали тонкую, натянутую струну. На пролете между третьим и вторым этажами струна превратилась в раскаленный стальной канат, который резко и безжалостно дернули назад.

Я охнула, споткнулась на ровном месте и впечаталась плечом в холодную каменную стену. Воздух разом выбило из легких. Перед глазами поплыли черные круги, а чужая магия внутри меня взбунтовалась, требуя немедленно вернуться к источнику.

«Веспер! Ни шагу дальше!» — рык Рейна раздался прямо в моей голове, отдаваясь тупой, пульсирующей болью в висках. Вместе с его голосом меня накрыло чужой волной паники и физического дискомфорта. Ему тоже было больно.

«Я... пытаюсь...» — мысленно прохрипела я, цепляясь непослушными пальцами за холодные перила и делая шаг назад, вверх по лестнице.

Натяжение тут же чуть ослабло. Я судорожно вдохнула и, ругая на чем свет стоит древнюю магию крови, инквизиторские замашки и собственную глупость, поплелась обратно.

Дверь лаборатории распахнулась прежде, чем я успела к ней прикоснуться. Рейн стоял на пороге, тяжело опираясь о косяк и прижимая руку к груди. Лицо его было бледнее обычного.

— Гениальный план, магистр, — просипела я, переступая порог и чувствуя, как с каждым шагом к нему дышать становится всё легче. — Идеальное преступление. Только мы забыли одну крошечную, незначительную деталь! От Северной башни до общежития боевого факультета — триста метров по прямой!

Дариан прикрыл глаза и выдохнул. А затем выругался. Тихо, с чувством, используя такие забористые орочьи ругательства, что даже Грог бы покраснел от зависти.

— Мы идиоты, Веспер, — констатировал он, отпуская косяк и выпрямляясь. По нашей ментальной связи я отчетливо почувствовала его жгучую досаду на самого себя. — Я не рассчитал радиус. Кровь Бездны и кровь Высшего льда... сцепка оказалась слишком жесткой.

— И что теперь? — я сложила руки на груди, стараясь не смотреть на то, как расстегнутый ворот его рубашки открывает ключицы. — Мне разбить палатку под вашей дверью? Или будем спать по очереди на коврике у порога?

Рейн посмотрел на меня. В его серых глазах мелькнуло что-то опасное, заставившее мое сердце сбиться с ритма. И самое ужасное — благодаря слиянию аур он прекрасно почувствовал этот скачок моего пульса. Его губы дрогнули в едва заметной усмешке.

— Палатка не потребуется, адептка. Следуйте за мной.

Он развернулся и подошел к глухой стене в дальнем конце лаборатории. Короткий пас рукой — и часть книжного стеллажа бесшумно отъехала в сторону, открывая проход в личные покои Главы Академии.

Я нерешительно замерла.

— Вы уверены? Если кто-то узнает...

— Если ты сейчас же не зайдешь, я лично втащу тебя туда за шкирку, потому что я всё ещё чувствую, как у тебя дрожат колени после отката ритуала, — не оборачиваясь, бросил он.

Я показала его широкой спине язык (и тут же почувствовала его ментальный смешок — проклятая связь!) и шагнула внутрь.

Покои ректора оказались именно такими, как я и представляла: строгими, выдержанными в темных тонах, с минимумом декора и максимумом комфорта. Огромный камин, два глубоких кожаных кресла, массивный письменный стол и... кровать. Одна. Кинг-сайз, конечно, с балдахином из плотного темно-синего бархата, но сути это не меняло.

— Чур, я на кровати! — выпалила я быстрее, чем успела подумать, и мысленно хлопнула себя по лбу.

Рейн остановился посреди комнаты и медленно обернулся. Его бровь изогнулась в идеальную дугу.

— Какая наглость, Веспер. Вторгаетесь в мою спальню и тут же захватываете лучшую территорию.

— Я растущий организм, мне нужно спать на мягком, — парировала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Эмоциональный фон между нами искрил так, что воздух можно было резать ножом. — А вы привыкли к спартанским условиям. Кресло выглядит вполне уютным.

— Я ректор этой Академии, — мягко, почти мурлыкающе произнес Дариан, делая шаг ко мне. — И я сплю в своей постели. Но, учитывая её размеры... думаю, мы сможем поделить территорию без ущерба для вашего «растущего организма».

Я сглотнула, отступая на шаг, пока не уперлась спиной в прохладную панель стены.

— Вы шутите.

— Я никогда не шучу после полуночи, Алексия, — он остановился совсем рядом. — Ложись. Тебе нужны силы на завтрашний тур. Я лягу поверх одеяла, с другой стороны. Обещаю не кусаться, если, конечно, ты сама не попросишь.

Его ментальный фон обдал меня такой волной собственнического тепла и тщательно сдерживаемого желания, что я залилась краской до самых корней волос.

— Мне... нужно предупредить Ирис, — пробормотала я, спасаясь бегством к прикроватной тумбочке, чтобы найти пергамент и перо. — Если меня не будет до утра, она поднимет панику, и Грог разнесет половину Академии.

Быстро нацарапав записку: «Ночую в безопасном месте. Всё легально, прячусь от Инквизиции. Завтра встретимся на завтраке. Никого не убивайте, Лекса», я свернула её в бумажного журавлика, дунула на крылья и отправила в приоткрытое окно. Птичка метнулась в сторону женского общежития.

Когда я обернулась, Рейн уже снял сапоги и, не раздеваясь, улегся на левой половине кровати, закинув руки за голову. Он наблюдал за мной с невозмутимым спокойствием сытого хищника.

Я, стараясь двигаться максимально независимо, стянула ботинки, забралась на свою половину, натянула одеяло до самого подбородка и отвернулась к стене, сжавшись в комок у самого края. Свечи в комнате послушно погасли. В темноте повисла густая, звенящая тишина, нарушаемая только треском остывающих углей в камине и нашим синхронным дыханием. Стоило мне закрыть глаза, как я почувствовала его. И не только физически. По нашей связи текли его мысли: медленные, уставшие, но поразительно нежные.

«Спи, Лекса», — мягко прозвучало в моей голове.

«Спокойной ночи, Дариан», — мысленно ответила я, чувствуя, как напряжение прошедшего дня наконец-то отпускает.

Но заснуть не получалось. Прошло около часа. Я ворочалась, пытаясь устроиться удобнее, а магия внутри зудела, требуя сократить дистанцию до источника привязки. Внезапно матрас скрипнул. Сильная рука легла мне на талию, и одним уверенным рывком Рейн притянул меня к себе, прижимая мою спину к своей широкой, горячей груди.

— Если ты не перестанешь думать о том, как неловко мы завтра будем спускаться к завтраку, я сойду с ума от твоей паники, — проворчал он в мою макушку сонным, хриплым голосом. — Спи. Сто метров, Веспер. Чем ближе — тем спокойнее магии.

Я хотела возмутиться, но... он был прав. Стоило мне оказаться в его объятиях, как зуд под кожей мгновенно исчез, сменившись абсолютным, блаженным умиротворением. Моя Бездна свернулась калачиком, убаюканная его льдом.

Я прикрыла глаза, чувствуя его ровное сердцебиение, и впервые с момента поступления в Академию провалилась в глубокий сон без страхов и кошмаров. Завтра нам предстояло обмануть Инквизицию, победить в Турнире и как-то объяснить всей школе, почему мы с ректором не можем разойтись дальше длины одного коридора. Но это будет завтра.