Кусок тыквенного пирога встал поперек горла. Я судорожно закашлялась, а Грог с готовностью хлопнул меня по спине так, что я едва не впечаталась носом в тарелку.

— Осторожнее, Веспер! — прогудел орк. — Тебе еще на турнире выступать, нечего давиться до начала испытаний.

Но я его почти не слышала. Мой взгляд был прикован к преподавательскому столу. Дариан Рейн сидел с абсолютно непроницаемым лицом, словно высеченный из темного льда, но наши глаза встретились. В его сером, пронизывающем взгляде я ясно прочитала немой приказ: «Сегодня ночью. Будь готова ко всему».

Я едва заметно кивнула. Лабиринт, питающийся тайнами. Идеальная ловушка для девчонки, вся жизнь которой в Академии — сплошная ложь. Если иллюзии вытащат на свет мою нелегальную магию Бездны или, что еще хуже, покажут мои совершенно неакадемические фантазии о ректоре... костер Инквизиции покажется мне теплым курортом.

Остаток дня прошел в состоянии перманентной паники, которую я старательно маскировала под предстартовый мандраж.

На зельеварении моя концентрация окончательно помахала мне ручкой. Профессор Шварц, желчный старичок, обожавший снимать баллы за малейшую оплошность, задал нам сварить «Зелье ясности ума». Иронично.

— Лекса, — угрожающе прошипела Ирис, заглядывая в мой котел, когда Шварц отвернулся к доске. — Почему твое зелье ясности ума выглядит как булькающая смола, пахнет жженой резиной и плюется фиолетовыми искрами? Ты что туда добавила?!

— Толченый рог лунной козы, — пробормотала я, лихорадочно листая учебник непослушными пальцами. — Как по рецепту.

— Это был порошок из чешуи огненной саламандры! У них банки одинаковые, только этикетки разные! — Ирис схватилась за голову. — Оно сейчас рванет! И никакая Бездна тебя не спасет от отчисления!

Котел угрожающе заурчал, словно голодный дракон.

И тут Грог, сидевший за соседним столом, совершил акт истинного благородства. Он невозмутимо потянулся за своим гигантским фолиантом «История магических войн», «случайно» задел локтем штатив, и в мой котел с размаху опрокинулась банка с толченой скорлупой защитных черепах.

Раздался громкий шипящий звук: пш-ш-ш! Густой белый пар заволок половину аудитории.

— Адепт Грог! Адептка Веспер! — взревел Шварц, выныривая из тумана с перекошенным лицом. — Минус двадцать баллов! Вы оба останетесь отмывать котлы до блеска!

— Виноват, профессор. Рука дрогнула, — басом покаялся орк, подмигивая мне.

Я с облегчением выдохнула. Отмывать котлы — это ерунда. Главное, что моя магия не вырвалась наружу от стресса.

К полуночи мои нервы были натянуты до предела. Я прокралась к кабинету ректора, минуя патрули, и толкнула тяжелую дверь.

Рейн ждал меня. Кабинет был погружен в полумрак, освещаемый лишь несколькими парящими свечами. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на раскинувшийся внизу Запретный парк. На нем снова была простая черная рубашка, слегка расстегнутая на вороте.

— Вы пришли вовремя, Алексия, — произнес он, не оборачиваясь.

— Жить захочешь — еще и не так поторопишься, — буркнула я, проходя внутрь. — Лабиринт Искаженных Истин. Вы знали?

Он обернулся. В мерцающем свете его лицо казалось изрезанным резкими тенями.

— Догадывался. Комиссия Министерства любит психологическое давление. Этот лабиринт не просто пугает. Он считывает ваши самые глубокие страхи, самые страшные секреты и проецирует их в реальность.

— И если он прочтет мои мысли, — тихо сказала я, глядя ему в глаза, — вся Академия увидит, что я незаконная студентка с ворованным даром Бездны. А заодно увидит, как мы с вами... тренировались на полигоне.

Рейн усмехнулся, но глаза остались серьезными. Он медленно подошел ко мне, сокращая дистанцию, пока между нами не осталось лишь несколько дюймов. Запах кардамона и мужского парфюма мгновенно ударил в голову, заставляя сердце забиться быстрее.

— Именно поэтому сегодня мы не будем махать мечами и кидаться пульсарами, Веспер. Сегодня я научу вас возводить ментальные блоки.

— Окклюменция? — я сглотнула. — Но этому учат только на пятом курсе. Это высшая магия разума.

— У вас нет времени до пятого курса. Турнир завтра утром, — жестко отрезал он. — Лабиринт сканирует поверхностные слои сознания. Вам нужно спрятать свои секреты в самый темный, недосягаемый угол разума и выставить перед ними фальшивую стену.

— И как мне это сделать?

— Я покажу. Расслабьтесь. И... впустите меня.

Прежде чем я успела возмутиться, его теплые, сильные пальцы легли мне на виски. Я инстинктивно дернулась назад, но он удержал меня — не причиняя боли, но твердо.

— Смотри на меня, Алексия, — его голос понизился до бархатного, гипнотического шепота. — Не сопротивляйся.

Я посмотрела в его серые глаза. Они затягивали, как омут. Внезапно я почувствовала легкое покалывание в затылке. Мир вокруг померк.

Я оказалась внутри собственного разума. Это было похоже на огромную библиотеку, где вместо книг витали обрывки воспоминаний. Рейн был здесь, рядом со мной — высокая, властная фигура, от которой исходило спокойное, прохладное сияние.

«Твой разум слишком открыт», — его мысленный голос прозвучал прямо у меня в голове. «Смотри. Вот твой страх разоблачения. Он светится, как сигнальный костер».

Он указал на пульсирующий багровый сгусток в центре зала. Я видела в нем картинки: лица Инквизиторов, плачущую сестру, ради которой я украла магию, наручники на моих запястьях.

«Спрячь это, — приказал Рейн. — Представь сундук. Помести это туда. Запри на ключ. А теперь залей сундук бетоном. Ты должна поверить, что этого секрета не существует».

Я стиснула зубы и послушалась. Ментальная магия давалась тяжело. Мой багровый страх сопротивлялся, вырывался, но я давила его волей, пока он не оказался заперт в тяжелом железном ящике и не опустился на самое дно моего сознания.

«Отлично, — похвалил Рейн, и от этого ментального поглаживания по спине пробежала дрожь. — А теперь... другой секрет».

В воздухе вспыхнула новая картина. Вчерашняя ночь. Песок арены. Его губы на моих. Жаркие, собственнические поцелуи. Его руки в моих волосах. Воспоминание было таким ярким, таким сладким, что залило мой разум мягким золотисто-розовым светом.

Я почувствовала, как ментальная проекция Рейна замерла. Он тоже это видел. В моем разуме он чувствовал все те сумасшедшие эмоции, которые я испытывала в тот момент: жгучее желание, страх, восторг и... влюбленность.

«Это... тоже нужно спрятать, Дариан?» — мысленно прошептала я, чувствуя себя абсолютно обнаженной перед ним.

Его проекция шагнула ко мне. Он не ответил. Вместо этого его ментальное присутствие окутало меня, даря невероятное чувство защищенности. В реальном мире его большие пальцы мягко погладили мои виски.

«Спрячь, — его голос дрогнул, выдавая, что ему это дается так же нелегко. — Спрячь это глубже всего, Алексия. Потому что если Лабиринт покажет мне эту иллюзию... я не уверен, что захочу с ней бороться».

Я судорожно выдохнула и смахнула золотистое воспоминание в тот же воображаемый сейф, запечатывая его тяжелым замком. На поверхности я оставила лишь образ наглой, дерзкой студентки, которая просто хочет выиграть Турнир.

Связь оборвалась так же резко, как и началась.

Я покачнулась, моргнув. Мы снова были в его кабинете. Мои колени ослабли, и я бы упала, если бы Рейн не подхватил меня за талию, прижимая к себе. Его дыхание было прерывистым.

— У вас... сильный разум, Веспер, — хрипло констатировал он, глядя на мои губы. — Вы справитесь.

— У меня хороший учитель, — прошептала я, не пытаясь вырваться из его объятий.

Мы простояли так, кажется, целую вечность, балансируя на грани, пока вдалеке не пробил колокол, возвещающий три часа ночи.

Рейн медленно, неохотно разжал руки.

— Идите спать, напарница. Завтра нас ждет долгий день. И помните: что бы ни показал вам Лабиринт, это ложь. Верьте только мне.

Утро встретило нас пронзительно-холодным ветром и серым небом. Вся Академия собралась у восточной границы территории, где за ночь выросли исполинские, сплетенные из черных шипастых лоз стены Лабиринта Искаженных Истин. Изнутри доносился странный гул и клубился плотный, сизый туман.

Пары участников выстроились в ряд. Ирис, бледная как мел, держалась за рукав спокойного Томаса. Грог проверял заточку своей секиры, пока хрупкая Лира что-то шептала, накладывая на него защитные чары.

Я стояла одна, переминаясь с ноги на ногу в своей боевой форме.

Вдруг толпа расступилась. Дариан Рейн прошел мимо студентов, чеканя шаг. На нем была черная кожаная броня легкого типа, меч за спиной и абсолютная уверенность во взгляде. Он подошел ко мне и, ни слова не говоря, взял меня за руку.

Толпа ахнула. Несколько девиц с боевого факультета возмущенно зашипели.

— Чисто для резонанса аур, адептка Веспер, — громко, чтобы слышали все, произнес ректор. А затем добавил совсем тихо, только для меня: — Не отпускай мою руку, Лекса. Ни на секунду.

— Участники! — надрывался профессор Вивальди, паря над толпой на небольшой платформе. — Помните: ваша цель — Артефакт Истины в центре! Войти предстоит одновременно через разные входы! Турнир начинается... СЕЙЧАС!

Гонг ударил так, что заложило уши.

Рейн крепче сжал мои пальцы, и мы шагнули в плотный, холодный туман Лабиринта. Стена из шипастых лоз с мерзким хрустом сомкнулась за нашими спинами, отрезая нас от реального мира.

Игра на выживание началась.

Туман внутри Лабиринта оказался плотным, липким и пах прелой листвой вперемешку с озоном. Звуки снаружи отрезало мгновенно, словно нас накрыли толстым звуконепроницаемым куполом. Лишь откуда-то издалека доносился утробный скрежет сдвигающихся стен.

Рейн не выпустил мою руку. Его ладонь была горячей и сухой, и это тепло пульсировало, передаваясь мне, успокаивая взбунтовавшуюся внутри Бездну.

— Держимся вместе, — тихо скомандовал он, свободной рукой выхватывая из-за спины меч. Клинок тут же окутался морозным голубоватым свечением, разгоняя туман на пару метров вокруг нас. — Лабиринт уже начал сканирование. Не позволяй мыслям блуждать.

— Легко сказать, — пробормотала я, спотыкаясь о вылезший из земли толстый корень. — Когда тебе говорят не думать о белом боевом единороге, ты только о нем и думаешь.

Рейн коротко хмыкнул, увлекая меня за собой в узкий проход между шипастыми лозами.

— Значит, думайте о чем-то конкретном. Например, о том, как вы будете отмывать котел профессора Шварца, если мы выберемся отсюда живыми.

— О, вы умеете подбодрить, магистр!

Мы миновали первый поворот, затем второй. Пространство вокруг казалось живым: лозы слегка пульсировали, а в тумане то и дело мелькали смазанные тени. Внезапно впереди послышался тяжелый топот и странное, почти демоническое рычание.

Рейн мгновенно задвинул меня за свою спину, поднимая меч.

Из сизой дымки, сотрясая землю, вывалилась туша. Белоснежная шерсть, длинные уши, розовый нос... и два ряда бритвенно-острых зубов, из которых капала фиолетовая слюна.

Мой внутренний кролик-переросток, иллюзия с утренней лекции, материализовался во плоти. Кролик встал на задние лапы, ударил себя кулаками в пушистую грудь, как горилла, и издал душераздирающий вопль.

Рейн медленно опустил меч и скосил на меня глаза. Бровь ректора изогнулась в идеальную дугу.

— Адептка Веспер... Скажите мне, что это не ваше «миролюбивое животное», о котором гудит вся преподавательская ложа.

— Мое подсознание обладает специфическим чувством юмора, — пропищала я, сгорая от стыда. — Я же говорила, что Лабиринт вытащит из меня всё самое худшее!

Кролик разинул пасть, намереваясь выплюнуть в нас струю пламени, но Рейн даже не стал тратить на него заклинание. Он просто щелкнул пальцами свободной руки. В монстра ударила тугая воздушная волна, спрессованная до плотности камня, и кролик с жалким писком разлетелся на тысячи белых одуванчиков, которые тут же растаяли в тумане.

— Ваше худшее довольно легко нейтрализуется, — невозмутимо констатировал Дариан, снова сжимая мою руку. — Идем дальше. Это была лишь проверка поверхностных слоев памяти. Разминка.

Он был прав. Чем глубже мы продвигались в сердце Лабиринта, тем холоднее становилось. Шепотки в тумане обрели голоса.

«Самозванка...» — шипели лозы.

«Воровка...» — вторило эхо.

Я до боли стиснула зубы, мысленно проверяя замок на своем бетонном сейфе, куда ночью мы с Рейном спрятали мои главные секреты. Пока он держался.

Внезапно туман впереди закрутился воронкой. Воздух стал обжигающе ледяным. Рейн резко остановился, его спина напряглась, как натянутая тетива.

Я выглянула из-за его плеча и похолодела.

Прямо перед нами, преграждая путь, стояли три фигуры в серо-багровых рясах. На их груди зловеще поблескивали серебряные амулеты в виде перекрещенных цепей. Инквизиторы.

— Отойди от нее, Дариан Рейн, — произнес центральный фантом гулким, безжизненным голосом. — Она незаконно носит в себе тьму. Она преступница. И ты понесешь наказание за ее укрывательство.

Мое сердце пропустило удар, а затем забилось в горле безумной птицей. Ментальный сейф пошел трещинами. Иллюзия была слишком реалистичной — я видела фактуру их ряс, чувствовала запах жженого металла, исходивший от них. Тьма под ключицами взревела, почувствовав угрозу. На кончиках моих пальцев заплясали фиолетовые искры.

Я инстинктивно дернула руку, пытаясь вырваться, чтобы атаковать первой, но хватка Рейна стала железной.

— Смотри на меня, Алексия! — его голос, усиленный командирским металлом, ударил по ушам. Он рывком развернул меня к себе, заставляя отвернуться от инквизиторов. — Глаза в глаза!

Я судорожно выдохнула, встречаясь с его пронзительным серым взглядом.

— Они знают... Лабиринт знает... — прошептала я, чувствуя, как паника ледяными когтями сжимает горло.

— Это ложь. Проекция твоего страха, — Рейн отбросил меч, который с лязгом упал на землю, и обхватил мое лицо обеими ладонями. Его большие пальцы легли на мои виски, как вчера ночью в кабинете. — Держи стену, Лекса. Ты сильнее этого. Я с тобой. Слышишь? Я. С тобой.

Его ментальная сила хлынула в мое сознание прохладной, успокаивающей волной. Трещины на моем мысленном сейфе мгновенно затянулись. Жар Бездны послушно свернулся в клубок и утих.

За нашими спинами инквизиторы угрожающе зашипели и шагнули вперед, поднимая руки для связывающего заклинания.

Рейн не отнял рук от моего лица. Он просто повернул голову, глянул на иллюзию через плечо, и его глаза полыхнули серебром.

— Пошли вон из её головы, — тихо, но с такой пугающей яростью произнес он, что земля под нашими ногами содрогнулась.

Воздух вокруг нас взорвался сотнями ледяных осколков. Они пронеслись сквозь фантомов инквизиторов, разорвав их в клочья, и впились в стены лабиринта. Туман жалобно взвыл и отступил на десяток метров, очищая пространство.

Наступила звенящая тишина.

Я стояла, прижатая к груди Главы Академии, судорожно вцепившись пальцами в ремешки его кожаной брони. Его сердце билось мощно и часто, прямо под моей щекой.

— Вы в порядке? — хрипло спросил он, опуская подбородок на мою макушку.

— Если не считать того, что я чуть не выдала нас всей экзаменационной комиссии? В полном, — я попыталась отстраниться, чтобы не злоупотреблять моментом, но его руки на моей талии сомкнулись чуть крепче.

— Вы ничего не выдали. Никто за пределами Лабиринта не видит, что происходит внутри, — мягко произнес Дариан. Он наконец разомкнул объятия, поднял свой меч и кивнул вперед.

Там, в самом конце очистившегося от тумана коридора, на черном каменном постаменте мягким золотым светом сиял Артефакт Истины — изящная сфера, опутанная тонкими металлическими кольцами.

— Мы нашли его, — выдохнула я, не веря своим глазам. — Так просто?

— Лабиринт признал поражение, когда мы не поддались самому сильному твоему страху, — Рейн шагнул к постаменту. — Берите артефакт, адептка Веспер. Нам пора триумфально возвращаться.

Я подошла к сфере и протянула руку. Как только мои пальцы коснулись теплого металла, стены вокруг нас дрогнули и начали осыпаться черным пеплом, открывая пасмурное небо и трибуны, полные кричащих студентов.

Мы вышли из Лабиринта первыми.

Профессор Вивальди чуть не свалился со своей платформы от удивления, глядя на секундомер.

— Семнадцать минут! — завопил он. — Потрясающе! Боевая двойка Рейн-Веспер установила новый рекорд Академии!

Трибуны взорвались аплодисментами. Грог радостно ревел, размахивая секирой, Ирис прыгала на месте. Даже вредные девицы с боевого факультета смотрели на нас со смесью зависти и восхищения.

Я стояла в центре всеобщего внимания, сжимая в руках сияющий артефакт, и чувствовала себя непобедимой.

Но моя радость была недолгой.

Потому что в этот момент небо над Академией резко потемнело, словно кто-то выключил солнце. Защитный купол над трибунами пошел зловещей багровой рябью, а в центре арены с оглушительным треском разорвалось пространство, открывая воронку портала.

Из багрового зева портала, чеканя шаг, вышли люди в настоящих, а не иллюзорных рясах. На их груди горели серебряные цепи, а в руках были зажаты антимагические арканы.

Инквизиция пожаловала в Академию. И судя по тому, что их предводитель безошибочно направил свой посох в мою сторону, они пришли не на турнир посмотреть.