Тишина под высокими сводами Большого Зала продержалась ровно три удара сердца. А затем пространство взорвалось тысячеголосым, оглушительным гулом. Студенты вскакивали с дубовых скамей, опрокидывая кубки, кричали, возмущенно тыкали в меня дрожащими пальцами. Рослые девицы с факультета боевых магов сверлили меня такими ненавидящими взглядами, будто я только что лично украла у них смысл жизни, жениха и последние сбережения.

— Собрание окончено! — рявкнул Рейн. Его голос, многократно усиленный магией, невидимой плетью хлестнул по ушам, заставив всех мгновенно, испуганно замолчать. — Адепты, разойтись по аудиториям. Адептка Веспер, жду вас сегодня ровно в полночь на Малом тренировочном полигоне. Форма одежды — боевая.

Он развернулся так резко, что полы его тяжелой мантии взметнулись черным вихрем, и стремительно покинул возвышение, оставив меня на растерзание разъяренной толпе.

— Лекса... — Ирис, наконец, отмерла и вцепилась в мой локоть ледяными пальцами с поистине мертвой хваткой. — Лекса, ты хоть понимаешь, что это значит?

— Что я не доживу до конца этого семестра? — нервно сглотнула я, глядя на пустую дверь, за которой скрылся ректор.

— Что ты либо станешь абсолютной легендой этой Академии, либо сгоришь на костре Инквизиции после первого же тура! — трагичным, срывающимся шепотом выдала подруга, волоком утаскивая меня к выходу. — Напарница Главы! Да тебя теперь половина девчонок Академии попытается отравить за ужином просто из банальной зависти!

Мрачные прогнозы Ирис оправдались куда быстрее, чем я ожидала. До самого вечера я успела стать главной темой для жарких сплетен на всех курсах. Варианты моей магической «аномалии» варьировались от древнего проклятия крови до того, что я — тайная внебрачная дочь самого императора. Но самой популярной, разумеется, стала версия о том, что я банально опоила ректора мощнейшим приворотом, сваренным в полнолуние из тех самых сушеных жаб профессора Шварца.

Грог на большой перемене добровольно вызвался стать моим личным дегустатором. Поигрывая любимой секирой, орк мрачно пообещал оторвать голову вместе с позвоночником любому, кто рискнет подсыпать мне в компот хотя бы слабительное.

Но настоящим испытанием стали не ядовитые шепотки за спиной, а тягучее, сводящее с ума ожидание полуночи.

Когда я, облаченная в облегающий, как вторая кожа, черный тренировочный костюм (выданный мне ворчливым завхозом с тяжелым вздохом: «Надеюсь, не порвешь на британский флаг, казенное же, из драконьей нити»), переступила порог Малого полигона, магия внутри меня уже нетерпеливо и горячо покалывала кончики пальцев.

Полигон представлял собой огромный круглый зал, стены которого мерцали тусклым серебром от наложенных на них защитных рун высшего порядка. Пахло сухим песком, озоном и старой магией. В центре освещенной арены стоял он.

Дариан Рейн избавился от официальной мантии и громоздкого камзола. Сейчас на нем была лишь черная шелковая рубашка, плотно облегающая широкие плечи и грудь, и зауженные боевые штаны, заправленные в высокие армейские сапоги. В сильных руках он небрежно, словно пушинку, крутил тренировочный шест из тяжелого зачарованного дерева.

Заметив мое появление, он остановился. Его потемневший взгляд медленно, почти физически осязаемо скользнул по моей фигуре — от макушки до носков ботинок, задерживаясь на изгибах костюма, — и вернулся к лицу. Воздух между нами мгновенно потяжелел, наливаясь статическим электричеством.

— Вы опоздали ровно на минуту, Веспер, — его голос гулким, вибрирующим эхом разнесся по пустому полигону. — В реальном бою эта жалкая минута стоила бы вам головы.

— В реальном бою я бы не стала покорно ждать, пока вы закончите детально рассматривать мою экипировку, магистр, — огрызнулась я, сбегая по каменным ступеням на мягкий песок арены. — И вообще, что за дешевый цирк с Кубком? Вы же сами его сломали, признайтесь!

Рейн усмехнулся — той самой опасной, дьявольски-притягательной усмешкой, от которой у меня непременно подкосились бы колени, если бы я не была так чертовски зла.

— Вы сильно переоцениваете мои таланты к вандализму, Алексия. Кубок невероятно древний, он реагирует на резонанс чистых сил. Ваша Бездна... — он плавно понизил голос, делая мягкий, крадущийся шаг навстречу, — слишком голодна. Она играючи подавила ауры остальных студентов. Я был единственным в зале, чья магия смогла бы удержать этот хаос в узде.

Он остановился всего в двух шагах от меня. Знакомый, дурманящий запах морозного озона и терпкого кардамона ударил мне в голову, перебивая запах пыли.

— Турнир парный, — продолжил он, глядя мне прямо в глаза так пронзительно, что перехватило дыхание. — Это значит, что на арене мы должны действовать как один живой организм. Мой щит — это ваш щит. Ваша атака — это моя атака. Никаких тайн за спиной. Никакого сопротивления. Вы готовы мнеподчиниться, адептка?

Его слова звучали как сухой инструктаж, но в хрипловатом тембре скрывался совершенно иной, будоражащий кровь подтекст.

— Подчиниться? — я вызывающе вскинула подбородок. — Я предпочту компромиссный термин «сотрудничать». Что конкретно мне нужно делать?

— Для начала — попытаться убить меня.

— Что? — я опешила, моргнув.

— Нападайте, — Рейн небрежно опустил шест острием в песок и расслабленно встал, даже не принимая базовой боевой стойки. — Всем, что у вас есть. Выпустите её. Покажите мне, на что действительно способна Бездна, когда вам не нужно притворяться испуганной пай-девочкой на зельеварении.

— Вы уверены? — я хищно прищурилась, чувствуя, как тьма под ключицами радостно, утробно взревела, отзываясь на прямой призыв. — Я ведь могу и покалечить.

— Если сможете пустить мне хотя бы каплю крови — я лично поставлю вам «отлично» автоматом по всем боевым дисциплинам до конца года. Действуйте, Веспер!

Дважды просить меня было не нужно. Я резко вскинула руки, сбрасывая ментальные блоки и позволяя магии с ревом вырваться на свободу. Никаких пушистых розовых кроликов. С моих раскрытых ладоней с оглушительным треском сорвались два тугих, воющих фиолетовых хлыста, сотканных из чистой концентрированной энергии Бездны. Я с силой хлестнула ими по песку, подняв непроницаемое облако пыли, и, используя его как прикрытие, рванула вперед.

Рейн даже не шелохнулся. Когда мой смертоносный хлыст должен был намертво обвить его шею, он просто небрежно поднял свободную руку. Фиолетовая энергия с хрустальным звоном разбилась о его невидимый ледяной щит, осыпавшись искрами.

— Слишком прямолинейно! — крикнул он сквозь грохот магии. — Где хитрость? Вы же дитя улиц! Удивите меня!

Я зарычала от досады. Нырнув под его следующую, сбивающую с ног воздушную волну, я кувырком ушла в сторону. Магия пульсировала в венах — обжигающе горячая, абсолютно дикая. Я за долю секунды сформировала десяток мелких, бронебойных пульсаров и отправила их в ректора веером, а сама, использовав отдачу как импульс, в высоком прыжке бросилась следом.

Он легко, играючи отбивал пульсары вращающимся шестом, двигаясь текуче и грациозно, как большой хищный кот. Но он смотрел на траекторию магии, а не на меня. И это была его фатальная ошибка.

Я с разбегу оттолкнулась ботинком от древка его шеста, используя его как трамплин, и всем весом обрушилась на него сверху, сбив с ног.

Мы с глухим стуком рухнули на песок. Мой острый локоть больно ударился о его жесткие ребра, выбивая из него воздух, но я победно оседлала его бедра, намертво прижав к его яремной вене пульсирующий яростным фиолетовым светом кулак.

— Удивила? — тяжело, со свистом дыша, выдохнула я. Влажные пряди волос выбились из тугой косы, падая мне на лицо.

Рейн лежал подо мной на спине, раскинув руки по песку. Он не был ни напуган, ни зол. Его широкая грудь тяжело, часто вздымалась под шелком рубашки, а глаза в полумраке арены казались полностью, бездонно черными. Он смотрел на меня снизу вверх с таким откровенным, первобытно-голодным восхищением, что мой торжествующий боевой запал мгновенно испарился, сменившись обжигающим, тягучим жаром внизу живота.

— Более чем, — его голос окончательно сел, превратившись в хриплый, вибрирующий шепот.

Он даже не попытался сбросить меня или применить силу. Вместо этого одна его рука медленно оторвалась от песка и легла мне на талию, обжигая кожу даже сквозь плотную ткань тренировочного костюма. Его длинные пальцы собственнически сжались на моих ребрах.

— Вы победили в этом раунде, Алексия, — невыносимо тихо произнес он. Расстояние между нашими лицами стало катастрофически, опасно малым. — Но что именно вы собираетесь делать со своей добычей?

Я смотрела на его четко очерченные, чуть приоткрытые губы и с пугающей ясностью понимала, что проиграла. Бездна внутри меня удовлетворенно, сыто мурчала, признавая в этом невероятном мужчине своего истинного, равного хозяина. И в этот момент, наплевав на Устав, на грозную Инквизицию и на то, что подо мной лежит мой собственный ректор, я подалась вперед.

Мои губы почти коснулись его, когда Рейн внезапно перехватил инициативу. Его вторая рука молниеносно метнулась к моему затылку, сильные пальцы властно зарылись в растрепанные волосы, фиксируя голову, и он сам резко подался навстречу, стирая жалкие миллиметры между нами.

Этот поцелуй был похож на лобовое столкновение двух катастрофических стихий. Никакой осторожной нежности, никакого робкого узнавания — только слепая, обжигающая страсть, густо замешанная на адреналине недавнего боя и долгих неделях невыносимого взаимного притяжения. Моя магия Бездны радостно взревела, выплескиваясь наружу снопом фиолетовых искр, но Рейн не отстранился. Напротив, его собственная, морозная и невероятно мощная аура мгновенно окутала нас непроницаемым защитным коконом, сплетаясь с моей тьмой в безумном, искрящемся танце.

Я задохнулась от его напора, невольно разжимая кулак, в котором держала смертоносный пульсар. Мои пальцы скользнули по его широкой груди, отчаянно сминая влажную от пота шелковую ткань рубашки, и до боли вцепились в его плечи. Рейн целовал меня жадно, глубоко, бескомпромиссно — словно пытался выпить до дна, подчинить каждую клеточку, окончательно присвоить. А я отвечала ему с той же неистовой, дикой яростью, кусая его губы, путаясь в собственных пульсирующих чувствах, навсегда забывая, кто мы такие за пределами этого защитного круга.

Весь огромный мир сузился до дурманящего запаха кардамона, жара чужой кожи и тяжелого, сбитого дыхания на двоих.

Когда он, наконец, нехотя разорвал поцелуй, мы оба дышали так, словно только что пробежали столичный марафон в полном рыцарском доспехе. Рейн не выпустил меня из стальных объятий. Его горячий лоб прижался к моему, грудь судорожно вздымалась под моими ладонями.

— Это... — хрипло, на грани стона выдохнул он, скользя потемневшими глазами по моим влажным, припухшим губам, — прямое нарушение как минимум пяти строжайших пунктов Устава Академии.

— Выпишите мне дисциплинарный штраф, магистр, — отчаянно прошептала я в ответ, чувствуя, как глупая, абсолютно счастливая и пьяная улыбка сама собой расползается по лицу.

Рейн издал тихий смешок, больше похожий на рычание крупного зверя, и, перекатившись одним текучим, неуловимым движением, мгновенно оказался сверху, впечатав меня спиной в песок арены. Теперь уже я оказалась в надежной ловушке его тела.

— Банальным штрафом вы не отделаетесь, адептка Веспер, — его голос снова обрел привычные глубокие, властные нотки, но теперь в нем звучала неприкрытая, пугающая нежность. Он аккуратно, кончиками пальцев убрал с моего раскрасневшегося лица прилипшую прядь волос. — Вы крайне опасны. Ваша магия абсолютно нестабильна, а ваши методы боя возмутительно непредсказуемы.

— Вы сами просили вас удивить.

— И вы преуспели с лихвой. Но на смертельной арене Турнира одних сюрпризов будет недостаточно. Если мы хотим выжить и не привлечь пристальное внимание Инквизиции, нам придется работать вместе. Синхронно и безупречно. Вы понимаете меня, Алексия?

Он произнес мое имя с такой бархатной хрипотцой, что по позвоночнику пробежала целая армия мурашек.

— Понимаю, Дариан, — дерзко и прямо ответила я, впервые осмелившись назвать его по имени.

В его серых глазах полыхнуло серебряное пламя, но он невероятным усилием воли взял себя в руки. Стряхнув с себя дурман наваждения, ректор грациозно поднялся на ноги и подал мне открытую ладонь. Я вложила свою руку в его, и он одним мощным рывком поставил меня на ноги, словно я ничего не весила.

— Тренировка окончена, — сухо произнес он, отступая на безопасный шаг и накидывая на плечи свой тяжелый камзол. Ледяная, непроницаемая броня ректора возвращалась на место слой за слоем, но теперь я точно знала, какое всепоглощающее пламя бушует под ней. — Завтра ровно в полночь мы начнем отрабатывать синхронные щиты. И, Веспер...

Я обернулась, уже взявшись за тяжелую медную ручку двери полигона.

— Да, магистр?

— Постарайтесь завтра на зельеварении не взорвать свой котел. Мне нужен живой и относительно целый напарник.

Я фыркнула, пряча улыбку, и выскользнула за дверь, растворяясь в ночных коридорах.

Когда я на цыпочках прокралась в нашу комнату, Ирис даже не думала спать. Она сидела за письменным столом, обложившись пугающими томами по высшей боевой магии, и задумчиво грызла кончик пера. Увидев меня — невероятно растрепанную, перепачканную в белом песке, с лихорадочно горящими глазами и откровенно зацелованными, раскрасневшимися губами, — она сдавленно охнула и выронила перо. Оно шлепнулось на пергамент, оставив жирную чернильную кляксу.

— Матерь божья... — благоговейно, округлив глаза, прошептала подруга. — Вы что, вместо отработки боевых стоек валялись на арене?! Лекса, на тебе полкило песка! И ты светишься изнутри, как зачарованный болотный светляк в активный брачный период!

— Мы... интенсивно тренировались в партере, — я попыталась сделать максимально невозмутимое лицо, судорожно отряхивая песок с рукава костюма.

— Ага. Я прямо вижу, какие именно группы мышц вы там тренировали, — Ирис подскочила ко мне, как гончая, и шумно принюхалась. — Кардамон! Опять! Лекса, если ты сейчас же не расскажешь мне всё до мельчайших подробностей, клянусь, я напишу подробную анонимку в «Вестник Академии»!

Под таким напором пришлось позорно сдаться. Я шепотом рассказала ей о спарринге, о том, как хитростью повалила непобедимого ректора на лопатки (на этом моменте Ирис восхищенно, ультразвуком пискнула в ладошки), и о том пожаре, что последовал за этим.

— Я так и знала! — торжествующе, но шепотом завопила она, победно прыгая на своей скрипучей кровати. — От холодной ненависти до страстной любви — ровно один турнир! Но, Лекса... — она внезапно резко посерьезнела, остановилась и села, обхватив плечи руками. — Это ведь безумно опасно. Если хоть одна живая душа узнает, что у сурового ректора роман со студенткой... его с позором снимут с должности. А тебя — отдадут на растерзание Инквизиции за подделку документов и незаконное использование Бездны.

— Я знаю, — тяжело вздохнула я, без сил падая на жесткий матрас. Эйфория от поцелуя постепенно, болезненно уступала место суровой, холодной реальности. — Именно поэтому никто не должен даже заподозрить. На людях мы — раздраженные напарники поневоле, которых злодейка-судьба и сломанный Кубок свели вместе.

— Ну-ну, — скептически хмыкнула Ирис, задувая магический светляк. — Искренне желаю удачи в убеждении толпы разъяренных фанаток Рейна.

Утро началось с жестоких испытаний на прочность нервной системы.

Стоило мне войти в Большой Зал на завтрак, как гул голосов стих, словно по мановению палочки. Сотни глаз мгновенно уставились на меня. Взгляды были самыми разными: откровенно любопытными, жгуче враждебными, презрительными и изредка сочувствующими. Я упрямо вздернула подбородок, поправила складки форменной мантии и, чеканя каждый шаг, как на плацу, направилась к столу третьего курса.

— Дорогу напарнице Главы! — рявкнул на весь зал Грог, грубо раздвигая зазевавшихся студентов своими могучими зелеными плечами. Орк подвинулся на скамье, освобождая мне место рядом с собой. — Садись давай, Веспер. Я лично проверил твою овсяную кашу. Ядов нет, приворотных зелий — тоже. Только противные комки, но это чисто вина криворукой кухарки.

— Спасибо, Грог, ты настоящий друг, — я искренне, с облегчением улыбнулась ему, садясь.

За высоким преподавательским столом материализовался Рейн. Он был привычно хмур, академически строг и абсолютно безупречен. Ни единого случайного взгляда в мою сторону. Идеальный, ледяной, недосягаемый ректор. Если бы я до сих пор отчетливо не помнила вкус его губ и тяжесть его тела, я бы сама поверила, что прошлая жаркая ночь мне просто приснилась в бреду.

Внезапно под сводами зала раздался тонкий звон хрусталя — это профессор Вивальди изящно постучал серебряной ложечкой по своему кубку, призывая студентов к тишине.

— Адепты! — звонко, с театральным надрывом возвестил эльф. — Как ответственный за организацию первого тура Зимнего Турнира, я безмерно рад торжественно сообщить вам тему завтрашнего смер... кхм, захватывающего испытания!

Зал замер в гробовом, напряженном ожидании.

— Первое испытание носит поэтичное название «Лабиринт Искаженных Истин»! — провозгласил маг иллюзий, широко взмахнув руками в кружевных манжетах. — Каждая боевая двойка будет помещена в свой изолированный сектор меняющегося лабиринта. Ваша главная задача — найти спрятанный артефакт Истины и выбраться живыми до заката солнца. Но заклинаю вас, помните: этот лабиринт питается вашими самыми глубокими страхами, сомнениями и сокровенными тайнами. Иллюзии там смертельно опасны, обретают плоть и невероятно реалистичны!

Я поперхнулась сладким тыквенным соком, заходясь в кашле. Грог заботливо, с силой похлопал меня по спине, едва не выбив позвонки.

Лабиринт, который питаетсятайнами? Да у меня этих тайн хватит, чтобы сытно прокормить целую армию кровожадных иллюзий! Я — фальшивая студентка с ворованной темной магией, которой вообще не должно существовать. А моя самая свежая, главная тайна прямо сейчас сидит за преподавательским столом с абсолютно постным, непроницаемым лицом.

Я рискнула поднять голову и взглянуть на Рейна. Он смотрел прямо на меня поверх голов студентов, и в его суженных, напряженных глазах отчетливо читалась та же самая мрачная мысль.

Древний «Лабиринт Искаженных Истин» собирался вывернуть нас наизнанку, выпотрошить наши души прямо перед всей Академией и Инквизицией. И наша общая задача — любой ценой не позволить ему это сделать.