Глава 9

А ведь всё так хорошо начиналось. Прекрасное утро стало отличным продолжением вчерашнего вечера. Я почти поверила, что теперь всё в моей жизни будет хорошо. Даже брак с незнакомцем уже не особо пугал. Наоборот, Александр мне нравился всё больше. Да и как такой может не понравиться? Да, наглый. Да, упертый. Да, в некоторой степени манипулятор. Но кто из нас не без греха? По крайней мере, он ничем меня ни разу не обидел. И даже на мой счёт не покушался. Вообще ни на что из принадлежащего мне. Тело не в счёт.

А Миша…

Насколько козлом надо быть, чтобы опуститься до такого? И ладно бы его семья бедствовала, я бы может тогда ещё поняла его мотивы, а тут… зачем?!

К зданию, где работала, подъезжала с тяжёлым сердцем. И даже поддержка Александра больше не спасала. Он как тень следовал за мной по аллее, ведущей ко входу, а меня с каждым шагом одолевал только больший холод.

Мне было страшно. Я думала, после смерти родителей и крёстной, когда я осталась совершенно одна, меня уже невозможно чем-то напугать, но сегодня я поняла, что всё ещё подвержена этому глупому чувству. Наверное, потому что некогда крёстная лечилась в этой клинике, меня в ней все знали и, мне казалось, если не любили, то испытывали какие-то тёплые чувства. Но сейчас я страшилась войти в неё, и… что? Что меня там ждало? Зачем меня вызвали?

А может не в Мише дело?

В конце концов, как бы он мог повлиять на руководителя клиники?

Как-как…

Никак. Потому что это не он. Я это поняла, как только переступила порог рабочего пространства, а все присутствующие там сотрудники поспешно замолчали и отвели взгляд, стоило мне подойти к административной стойке. Даже Аня, которая никогда не обращала внимания на склоки и не вставала ни на чью сторону, сегодня отвернулась и свернула в другую сторону. А в стороне я заметила торжествующе улыбающуюся Марину. Она тоже сразу поспешила уйти, но под ложечкой засосало от плохого предчувствия.

Я невольно замерла, не уверенная, как дальше быть. Может уйти, пока не поздно? Переждать бурю в другом месте, а потом вернуться, когда все успокоятся и нормально поговорить с начальством?

Глупо. Так меня точно уволят. Да и Александр на моё промедление отреагировал сразу же.

– Иди, красивая, не бойся. Я буду ждать тебя. Если что, ты всегда можешь меня позвать, и я приду.

Я благодарно улыбнулась ему. Вышло наверняка вяло, но уж как смогла.

– Спасибо, – обронила тихо и, ощущая на себе липкие любопытствующие взгляды остальных, направилась в административное крыло.

– И не стыдно ей вот так расхаживать, после всего? – послышалось чьей-то возмущение.

Совсем тихое, но слишком рядом, чтобы я не расслышала. А может специально хотели, чтобы я их услышала. Я не знала. Но внутри опять все неприятно сжалось.

– Даже этого своего нового привела. Совсем стыд растеряла.

– А ведь казалась такой правильной, милой. Помнишь, как осуждала измену Палыча? А сама-то…

– И не говори…

Кабинет начальства находился ровно в его начале. И всю ту минуту, что я шла до него, отовсюду доносились такие перешептывания.

– Надо же… брата на брата променяла. Прямо в день свадьбы. Ужас просто.

Так и захотелось закричать, что я никого не меняла. Что это меня тут предали, а не я. Но, сжав кулаки, я просто молча шла дальше.

Зачем что-то кому-то доказывать, если всё равно не поверят? Тем более, что, если смотреть со стороны, всё именно так и было.

– Правильно Маринка на неё начальству донесла. Нечего таким, как она, в таком уважаемом месте работать.

На глазах скопились слёзы.

Вот вам и дружба навек…

Хотя о чём это я? Не дружба это была вовсе. Сплошное потребительство. Вот и расплата за непослушание не заставила себя ждать.

Только я не думала, что люди, с которыми я общалась почти каждый день на протяжении двух месяцев, и которым ни разу не сделала ничего плохо, так легко от меня отвернутся. Лишь одна выразила сомнения:

– Ну не знаю, они всё же подруги. По-моему, с её стороны это было неправильно. Да и вообще… какое наше дело, что там у кого творится? Бог им судья. А эта ваша Марина и сама не лучше. Не удивлюсь, если там всё совсем не так, как она всем рассказывает.

Приятные слова пролились бальзамом на израненную душу, но облегчения всё равно не принесли. К ним никто прислушался.

Вердикт вынесен. Топор занесен.

Я тоже дальше больше не слушала их. Отчасти потому, что как раз дошла до нужной мне двери.

Кристина Арутовна – наш главврач – ожидаемо пребывала на своём месте. И тоже уже явно наслышана обо всём происходящем.

При моём появлении она недовольно поджала губы и указала на стул перед своим рабочим столом. Я приблизилась и неуверенно опустилась на край сидения. Что-то говорить не спешила. Ждала.

– Слышала уже? – спросила Кристина Арутовна.

– Да, – кивнула вынужденно.

– Есть, что добавить?

– Нет.

Женщина вздохнула, откинулась на спинку своего громадного кресла. Глаз при этом с меня не сводила.

– Обычно я не вмешиваюсь в подобного рода сплетни, так как они не касаются работы, но твой случай вызвал резонанс среди персонала, что сказалось на их обязанностях. С учётом, что ты здесь новенькая и не особо важная единица, я всё же решила вмешаться.

– Уволите меня, да? – спросила, как есть, вцепившись пальцами в ткань платья на коленях.

На главврача так и не посмотрела. Не нашла в себе духа это сделать. По правде говоря, я опасалась эту женщину. Она суровая, жёсткая, непримиримая. Но раньше мне казалось, что справедливая. Видимо, и тут ошиблась. Хотя, если вспомнить, что я здесь по протекции Марины, а она нажаловалась на меня…

В общем, ничего хорошего я по понятным причинам не ждала.

– Пойми меня правильно. Ты ответственная девочка. Вежливая, умеющая располагать к себе пациентов, даже успокоить их. Никто ни разу не пожаловался на тебя за всё это время. Ты всем нравилась. Но то, что происходит сейчас… это неприемлемо.

– Но ведь это не рабочее обстоятельство, как оно может влиять?

– Ты права. Не рабочее. И, как сказала, обычно я не вмешиваюсь в личные проблемы сотрудников. Но твой случай… так неправильно, ты понимаешь?

– Не уверена, – сказала честно.

– Хорошо, выражусь иначе. Твоё поведение аморально, Ольга. То, что ты сделала, достойного всеобщего порицания. И клинике не нужны сотрудники, которые так легко переобуваются в воздухе в последний момент. Сегодня это личная жизнь, завтра – работа. Плюс некоторые из нас не уверены, что это не коснется и их. А вдруг завтра тебе надоест твой новый муж и ты на чужого посмотришь, раз уж один раз это сделала?

От её слов внутри всё вскипело в считанные мгновения. Щёки опалило огнём. Он распространился на всё лицо, спустился по шее вниз. В висках громче застучал пульс.

– Это вам Марина сказала?

Я всё-таки посмотрела на Кристину Арутовну. Не скрывая гнева и обиды на её подчиненную.

– Не важно, кто и что мне сказал, Оленька. Важно, какие выводы я из этого сделала. И по моим выводам тебе не место в нашей команде. Поэтому подпиши сейчас по собственному, и мы с тобой разойдемся тихо и мирно. Зарплата за прошедшие дни тебе начислят уже к вечеру в полной мере. Считай это компенсацией за то, что мне приходится так с тобой поступать.

– Компенсацией? – переспросила недоверчиво.

С губ сорвался смешок.

Это не компенсация. Это скорее жалкая подачка. И намёк. Что если не подчиняюсь, меня всё равно уволят, но уже по статье. По какой? Уверена, они непременно придумают. Вместе с Мариной.

Протянутый мне лист с заявлением на увольнение я всё же приняла. Но подписывать не спешила. Вместо этого поинтересовалась как бы между прочим:

– А не напомните мне, что там положено по трудовому кодексу за принудительное увольнение беременной сотрудницы?

Это было лишнее. Однозначно. Но внутри поселилось чёткое ощущение, что если сейчас сделаю, как они хотят, дальше всё только хуже станет. Марина с Мишей явно решили сломать меня. Не психушкой, так морально.

А на мои слова Кристина Арутовна заметно растерялась.

– Ты беременна?

И раз уж пошла такая полянка, я честно соврала:

– Да. Вчера как раз узнала.

А может и не соврала, если вспомнить о прошедшем вечере и утре, при котором ни я, ни Александр не подумали о предохранении.

Так что всё могло быть.

– Тогда тебе тем более лучше уйти. Стоит поберечь себя, – с фальшивым участием улыбнулась главврач.

Я же снова усмехнулась. И увольнительную подписала.

– Вы правы. Мне и правда стоит себя поберечь. Я ведь всё-таки целого человека рощу в себе.

Бумагу я ей отдала. Всё с той же улыбкой. После чего поднялась на ноги.

– Всего доброго, – пожелала женщине, прежде чем развернуться и уйти.

Кристина Арутовна благодарно кивнула, а я мстительно подумала, что так просто это не оставлю. И их семейный с Мариной подряд тоже так же задавлю, как они меня.

Как там? Деньги и связи решают если не всё, то многое? Отлично. Денег у меня полно, а связи, уверена, найдутся у мужа.

Дополнительным стимулом стал выкрик за спиной:

– Это что такое? Ольга!

Я всё-таки тормознула на пороге. Недоуменно оглянулась на главврача.

– А что не так? Увольнение по собственному, как вы и просили.

– Потому что клиника против беременных сотрудниц?!

– А разве это не так? – поинтересовалась ответно холодным тоном.

И чтобы не продлевать разговор, вышла и закрыла за собой дверь.

До Александра почти бегом дошла.

– Идём, пока она не опомнилась, – схватила его за руку и потянула на выход.

Муж ничего не понял, но и спорить не стал, послушно последовав за мной.

– Ольга! – донеслось нам в спину.

И я прибавила в шаге.

– Что случилось? – уточнил хмуро Александр на улице.

– Она меня уволила. Я согласилась. Но причиной в заявлении указала то, что клиника выступает против беременных сотрудниц.

Едва ли моя выходка конечно принесёт плоды, или как-то повлияет на ситуацию, но эта маленькая гадость всё равно принесла мимолётную радость. Ненадолго, но всё же.

– Что дальше? – уточнила уже в машине.

– Ко мне в офис. Там всё обсудим. Вместе с Серёгой. Он тоже уже в пути.

Кивнула, принимая его план. Оставаться одной всё равно не хотелось. Да и где мне быть одной? Домой в ближайшее время мне точно не дано вернуться. А ехать в незнакомое место, пусть и вроде как это место мой новый дом… ну такое. Я там с ума сойду, дожидаясь новостей. Уж лучше с ним. Заодно таким образом покажем Мише, что его выходки нас никак не тронули. Пусть на деле это и не так.

– Не переживай, красивая, прорвёмся. Не один Михаил умеет давить на слабые места. У него таких мест тоже достаточно.

Верно. Но на данный момент он нас опережал на несколько шагов. Ведь целью была выбрана не я одна. Что и выяснилось, как только мы вошли в офисное здание.

Там нас поджидала налоговая проверка.

– Можно я его просто грохну? – прошипел Александр.

– Нельзя. Я планировала таскать передачки в тюрьму для него, а не тебя. Не лишай уж меня этой радости.

Ну а что? Поддержала как смогла.

Или скорее, у меня просто назревала истерика.

Как Миша вообще успел всё это провернуть за столь короткий срок?

Риторический вопрос. Куда важнее теперь было, что со всем этим делать. Потому что Миша не просто бил по нашим слабым местам, он давил нас, как тараканов. Причём очень уж уверенно и точно.

– Скажи, что у тебя нет проблем с налогами? – уточнила я шёпотом у Александра, глядя на открывшийся глазам бардак в тех двух комнатах, где обитали он и его команда.

Муж слегка поморщился и пожал плечами.

– Даже если не было, уверен, теперь найдут, – повторно скривился.

И тут же развернулся на выход, оставляя со всем этим разбираться своего друга и соуправленца. Ухватив меня за руку, потянул за собой в соседнее помещение.

– Сергей, скажи, что у нас есть, чем ответить этому уроду, – почти потребовал, ещё дверь до конца не открылась.

Через миг мы оба стояли в просторной комнате, за столом которой восседал вчерашний юрист, что помогал нам с оформлением брачного контракта. И тот, с кем Александр советовался по телефону по поводу случившегося у меня дома.

Сергей сидел за столом и с самым серьёзным видом что-то писал себе в блокнот. На полученный вопрос угрюмо покачал головой.

– Из того, что вы прислали, едва ли получится привлечь Михаила к ответственности. Мы даже не можем точно доказать, что это он всё устроил.

– А как же показания соседей? – вмешалась я. – Они же видели, как Марина приводила каких-то людей ко мне домой.

– Марина. Но не Миша, – противопоставил Сергей. – И ещё надо доказать, что это была она, а не похожая на неё девушка.

– В смысле доказать?

– Если у Марины будет алиби, то… сами понимаете.

Да что ж такое! Нашу жизнь рушат, а мы даже доказать это не можем и оградить себя от чужой мести? Воистину верно говорили: зная законы, можно не бояться последствий их нарушения. Надо было тоже на юриста учиться идти. Но что уж теперь. Все мы сильны задним умом. А на деле…

Я села на стул и тихо вздохнула. Запустила пальцы в волосы и сильно зажмурилась.

Чем дальше, тем больше ощущалось собственное бессилие. Это ведь я должна была мстить и уничтожать Михаила, но выходило всё наоборот. Ещё и Александра втянула в свои проблемы по-глупости. Не стоило к нему приходить. Не стоило соглашаться на его условия. Надо было притвориться покорной, выкрасть доверенность и уехать как можно дальше из этого города.

– Так, красавица, я не понял, ты что, в самобичевания ударилась? – послышался рядом суровый голос мужа.

Он присел на корточки и взял меня за руки. Перестав жмуриться, я посмотрела на него чуть виновато.

– Но ведь это правда. Надо было просто уехать, как ты говорил. Я не должна была втягивать тебя во всё это…

И тут же заткнулась, когда Александр не только рядом оказался, а навис сверху, схватил за затылок и притянул к себе. В губы врезались его: жадно, алчно, грубо. Все готовые сорваться с языка слова на нём и остались. Да что уж там, я вообще быстро забыла, что о чём-то тут горевала, в шоке глядя на разозлённого мужа. Который, отстранившись, строго произнёс:

– Чтобы я такого больше не слышал, поняла меня?

От удивления я и впрямь согласно кивнула.

– Поняла, – пробормотала, всё ещё в шоке от его поступка.

Александр шумно выдохнул, а затем выпрямился, но меня не отпустил, прижав к себе вплотную. С учётом, что я продолжала сидеть, а он стоял, то моё лицо впечаталось аккурат ему в живот, чуть ниже солнечного сплетения. И совсем не к месту вспомнилось вдруг наше утро. И тот разврат, что я сотворила.

Ой, мамочки, стыдно как!

Щёки вспыхнули огнём, и я очень порадовалась тому, что, благодаря позе, никто из мужчин не видел этой моей реакции. Ещё и руками обняла талию Александра. И отвернулась к выходу. Чтобы наверняка!

Вот ещё бы неприличные мысли покинули разум так же легко. Но они, как назло, всё больше лезли в голову. И чем дольше мы с Александром пребывали в такой позе, тем больше их становилось. Кошмар какой-то! У нас тут проблема на проблеме, а я думала не пойми о чём. И кто из нас извращенец, спрашивалось? Похоже всё-таки я.

Хотя нет. В своих мыслях я точно была не одинока. Стоило только слегка пошевелиться, плечом ощутила, как кое-кто тоже не остался равнодушным от такой близости. Твердел так быстро и отчётливо, прямо пропорционально тому, как ярко и горячо полыхало моё лицо.

Дважды стыд! Кошмар. Ужас.

И вместе с тем, внутри всё будоражило и кипело от осознания, что Александру не всё равно.

Ну и как ещё один плюс, проблемы и впрямь отошли на второй план. Теперь сознание больше занимала мысль о том, как было бы неплохо остаться наедине с мужем.

Дожила…

Краем сознания ловила диалог о произошедшем, но ни слова не понимала. Сердце билось как оголтелое. И мысли… Ох уж эти мысли. И ощущения. Александр ведь не только не успокоился, так ещё массировать мой затылок принялся. Мягко, неспешно, слегка сжимая волосы у корней, отпуская и снова возвращаясь к массажу. У меня и без того мозг плыл от его близости, а теперь и вовсе соображать перестал. Хотя то недолго занимало мои мысли. Мозг включился обратно в дело очень быстро. Сразу, как только от Сергея послышалось деловитое:

– Николаич уже на месте со своими, ведут опись, опрашивают соседей, но полные данные мы получим только через несколько часов. И вам самим тоже придётся съездить в отдел и подписать заявление, чтобы делу дали полный ход.

– Съездим, – кивнул Александр. – Что-то ещё?

– Пока всё. Дальше будем думать, когда Мишаня сделает ответный ход.

– Они с Мариной по-любому алиби уже заготовили себе… – проворчала я обречённо.

– Несомненно, – подтвердил юрист. – Но алиби – такая вещь. Сегодня оно есть, завтра нет. Если найдём исполнителей, то и до заказчика доберёмся.

– А если они его не сдадут? – поинтересовался Александр.

– Сдадут. Николаич не размусоливает. А если твой братец и правда сунется с подкупом, то сам себе подпишет приговор. Николаич мужик принципиальный и такие вещи терпеть не может. Быстро найдёт, что твоему братцу приписать за это, тот сам не рад будет.

Хорошо бы…

Но это при условии, что Миша именно к нему пойдёт, чтобы себя обезопасить. А если к кому-нибудь другому? Если у него кто-то выше есть в знакомых? Что тогда?

Этим вопросом задалась не я одна. Муж – тоже. Ещё и вслух озвучил.

– Ну тогда… и будем думать тогда, – вздохнул Сергей. – Возможно, в этом случае тебе стоит обратиться к отцу, чтобы он приструнил своего младшего отпрыска.

– Отец уже в курсе. Как видишь, не помогло. Скорее наоборот.

А вот об этом я не знала. То есть в ЗАГСе они со Львом Самойловичем отходили не просто обсудить сложившуюся ситуацию с подменой жениха, а Александр открыл отцу настоящую причину происходящего? Но почему не сказал? Впрочем, я ведь и не спрашивала. Да и какая разница? Если всё равно не помогло.

– И что тогда делать? – вздохнула печально.

– Пока ничего. Будем ждать итога расследования полицией. Как плюс, вряд ли Михаил решится что-то делать под пристальным наблюдением оперов, – ответил Сергей.

Лично я была с этим не согласна, но спорить не стала. Хотя, как по мне, мой план с провокацией сработал бы куда лучше. И в целом бездействие угнетало. Мне не нравилось сидеть и ждать у моря погоды. Я хотела действий. И мести. Хотела, чтобы Миша страдал точно так же, как и я. А выходило обратное. Мстил он. Мне. А пока мы тут болтали, он упивался своей безнаказанностью. Это бесило особенно остро.

Я не желала ждать ни минуты. Я желала найти Михаила и посмотреть ему в глаза. Спросить. Зачем он так со мной? Я ведь ничего ему не сделала. Это он начал, я лишь защищалась. В любом случае, он мог придумать, что угодно иное. Плевать на работу. Пусть бы даже из универа отчислили. Всё равно. Но трогать квартиру родителей он не имел права. На крайняк он мог разбить все эти долбанные рамки, помять, залить фотографии, но не рвать. Не уничтожать насовсем. Он ведь знал, как мне это важно. Знал, что дубликатов не существовало. Но всё равно так поступил. Почему? Это было низко. Неужели в нём совсем не осталось ничего достойного?

Боже!..

Как же это всё ужасно.

– Ладно, мы поняли, Серёг, – послышался над головой голос мужа. – Мы пойдём.

Наравне со словами, он обхватил мои плечи и поднял меня на ноги.

– Идём, красивая, нужно посмотреть, как продвигается проверка налоговой.

И мы пошли. Правда я едва переставляла ноги. Сил никаких не осталось.

– Он должен пожалеть, – прошептала в отчаянье. – Слышишь? Должен.

Теперь уже точно.

– И он пожалеет, красивая, обязательно.

Кивнула. Не сказать, что поверила, да только ничего иного не оставалось. Но когда у меня вышло остаться одной, я всё-таки сделала, что хотела. Я позвонила Мише.