Глава 15

Александр

Мы никогда не ладили с братом. С тех пор, как моя мать умерла, а отец привёл жить в их дом. Миша не простил ему того, что у него на стороне был ещё один сын. И не просто сын, а старший. Значит наследник. Хотя я никогда и не думал занимать его место. Но Миша отказывался в это верить. Он видел лишь плохое.

Так и началось наше негласное одностороннее соперничество.

В итоге, как только мне стукнуло восемнадцать, я съехал из дома к школьному другу на квартиру. Квартира была большой и требовала ремонта, на который у него не было денег, поэтому пришлось заниматься всем самому и вместо университета проходить экстренные курсы по освоению профессий, связанных с ремонтом. Плотничество, электрика и всё то, на что у меня хватило мозгов и рук. Так в итоге и родилась идея на этом зарабатывать.

Сперва это были простые ремонтные работы, вроде демонтажа, сборки мебели, оштукатуривания стен вместе с чужой бригадой. Когда поднабрался опыта, мы с другом довели до ума его квартиру, после чего подумали и выставили её на продажу. Это стало нашей первой большой прибылью с учётом разницы в цене, которая была бы “до” и стала “после”. Нам понравилось. Поэтому следом мы купили другую убитую квартиру, сделали из неё конфетку и снова продали по высокой рыночной стоимости.

Так наше дело вышло на новый уровень и быстро набрало обороты.

Это было одновременно сложно и легко. А главное, нам обоим это нравилось.

Отец был горд. Мать Миши постоянно хвалила. А сам брат возненавидел меня за это ещё больше.

Его бесило, что мне удалось за такой короткий срок начать зарабатывать неплохие деньги, в то время как он продолжал довольствоваться тем, что ему предлагал отец. Тогда брат решил повторить мой путь, но у него ничего не вышло. И это вызвало в нём ещё больше злости и зависти. Он стал ставить палки в колеса моего дела. Подговаривать людей, перехватывать доставки, мешать моему развитию. Но безрезультатно.

В итоге, ненависть стала обоюдной.

Не знаю, почему я повёлся в тот день на уговоры матери и пришёл к ним домой на знакомство с его девушкой.

Наверное, решил, что возможно теперь Миша наконец успокоится, направит свои эмоции в другое русло.

К сожалению, ошибся.

Нет, не в Мише. В своём решении прийти.

Один взгляд на белокурое чудо в простом солнечном платье выбил почву из-под ног. А стоило ей поднять на меня свои зелёные глаза и улыбнуться, я понял, что окончательно пропал.

Вот так просто. С одного лишь взгляда. С простой её улыбки.

Впервые в жизни завидовал уже не Миша, а я. За то, что он встретил это чудо раньше меня. Что это на него она смотрит с таким восхищением и желанием. От него принимает ухаживания, комплименты и кольцо.

В тот день я так и не досидел до конца вечера. Уехал ещё в самом начале. Не выдержал того, как по-собственнически брат прижимал её к себе, а я этого сделать не мог.

А потом она сама ко мне пришла. Заявилась в кабинет в белоснежном наряде, похожая на неземное существо, что я даже не сразу понял, что это не видение.

Последующие слова и вовсе прозвучали насмешкой над всеми моими чувствами к ней.

«Женись на мне вместо брата, Александр Вертинский», – сказала она.

И ни разу не шутила.

Хотя поначалу я именно так и подумал. Что это очередная подстава брата.

Но нет. Девушка и впрямь пребывала в отчаянии от его измены и чудовищной задумки.

Даже я впал в шок, узнав, что он решил провернуть, как именно поступить с этим чудом. Моим чудом. Да, с того мгновения она стала моей. И я не собирался отдавать её больше никому. Что сразу же и обозначил.

И пусть я для неё был лишь инструментом к достижению цели. Я не собирался отступать и сдаваться. А там… там я обязательно сделаю всё, чтобы она меня полюбила. Чтобы не просто была со мной, а моей.

И она ею стала.

Вся. Полностью. Моя.

А вскоре нас станет четверо, и от этой мысли в груди всё сжималось в ощущении счастья.

Да, я стал долбанным слюнтяем рядом с ней. Да и плевать. Что угодно, лишь бы моя красивая девочка всегда была рядом. Она и наши дети.

И всё же я ошибся.

Мне казалось, я всё просчитал. Оградил её от Михаила, как мог. Брат и сам по итогу отступил. Но, как оказалось, не сдался. А я слишком расслабился, растворился в собственном счастье.

И теперь её не стало. Миша забрал её. А сидящий напротив меня следователь только и мог, что хмуриться, слушая мой рассказ, пока медики из скорой латали мою голову.

Ну хоть где-то я не ошибся. Ещё когда ехали на кладбище, позвонил Серёге. А когда не вышел на связь, он вызвал наряд.

Они нашли меня бессознательного между могилами и привели в чувства, вызвали помощь.

Но толку?

Моей жены рядом уже не было.

И никто ничего не видел, не слышал, не знал. Я и сам не мог с точностью сказать, что это был Михаил, потому как подлый удар пришёлся со спины, и я попросту не видел лица нападающего. Помню лишь, как вскрикнула Ольга. На этом всё.

Всё!

– Хреново, – вынес вердикт следователь по окончании моего рассказа.

Я и сам понимал, что на основе моих показаний нельзя обвинить брата в содеянном. Но это точно был он. Больше просто некому. И от мысли, что моя жена сейчас где-то там, с ним, одна, беременная и уязвимая, хотелось крушить и убивать всех вокруг.

Особенно когда понял, что даже найти её не могу. Помимо ранения, брат ещё и средство связи уничтожил, чтобы я не мог ни до кого дозвониться и попросить о помощи.

Гадство!

Вот и следак не оценил.

– Ладно, забудь о телефоне, – постановил. – Лучше подумай, где твой брат может сейчас находиться. Возможно, у него есть какой-то схрон. Или может знаешь места, где он чаще всего бывает, помимо дома?

– Мы не особо общались, и я никогда этим не интересовался, – признался, морщась уже не только от боли, но и от чувства безысходности. – Это лучше у родителей спросить, – поправил бинты у брови, завернув их внутрь, чтобы не мешали.

Ко всему прочему жутко тошнило, но я через силу заставлял себя держаться. Потом поболею, когда найду свою красавицу.

– Значит спросим у них, – кивнул мужик. – Ладно, восстанавливайся. Как что узнаю, позвоню.

И мне ничего не оставалось, как принять его ответ. Хотя внутри все клокотало, требуя действий. Но приходилось ждать. Подошедший следом Серега тоже лишь молча сдавил мне плечо в качестве поддержки.

– Идём, я тебя отвезу, – предложил.

Никуда ехать не хотелось, но и сопротивляться сил не было, когда он поднял меня на ноги и повёл к своей машине. Моя стояла чуть в стороне, в тени деревьев.

И я при взгляде на неё вспомнил, что там тоже установлен локатор, отслеживающий местоположение телефона Ольги. Я позаботился об этом после случая на парковке.

– Серёг, тормози, – позвал друга, останавливаясь. – Давай в мою.

Он не стал спорить. То ли из-за моей травмы, то ли по моему лицу догадался, что сейчас не время для этого, просто послушно свернул в другую сторону.

Дверцу открывал тоже он, у меня банально сил не было на это. Руки тряслись, голова гудела и всё ещё тошнило. Кое-как забрался внутрь и тут же откинулся на сидение назад, на миг прикрывая глаза.

– Эй, ты чего это? Не вздумай мне тут сознание терять, – забеспокоился Серёга. – Если плохо, то давай лучше на скорой в больницу.

– Тише, – перебил я его. – Не шуми. В порядке я. Просто голова болит.

– Просто не надо было никуда ехать одному, – проворчал друг. – Надо было сразу с ментами.

Надо было. Но кто ж знал, что брат до такого опустится?

Но да ладно, чёрт с ним, сейчас главное найти Олю.

За те минуты, что я ждал, пока запустится система, весь извелся. А может это из-за травмы всё казалось очень долгим. Время тянулось бесконечно медленно.

Но вот система наконец прогрузилась. Высветился главный экран. Еще через пару манипуляций с моей стороны, я смотрел на карту с пульсирующей точкой. Неподалёку от нас.

– Продуманный ублюдок, – прошипел в досаде Серёга.

Я же промолчал. Совсем не удивился итогу. На этот раз мой братец подготовился со всех сторон.

Найду, сам его прикончу!

Голыми руками сверну его толстую шею.

За каждую слезинку моей жены. За каждый её вдох вдали от меня. За каждую минуту испуга, что она провела и ещё проведет из-за него.

И не дай бог, он как-то ей навредил!

Всю оставшуюся жизнь под себя ходить будет.

Так и провёл весь обратный путь до города, глядя на эту пульсирующую точку. Всё ждал, что она вот-вот сменит своё местоположение, но ничего такого конечно же не произошло.

Сидящий за рулем Серёга тоже молчал, лишь изредка на меня косился. Иногда порывался что-то сказать, но так ничего и не произнёс.

И хорошо. Меня сейчас любой комментарий мог сорвать.

Я ненавидел ожидание.

Ещё со времён детства, когда приходилось часами сидеть в больнице и ждать маму с операции. Чтобы в один из дней услышать, что её больше нет.

Сейчас одолевал тот же липкий страх.

Я вздрагивал от каждого звонка на номер Серёги. Боялся, что это следак звонил с самыми худшими новостями.

Это был не он.

И это меня убивало.

Как и головная боль с тошнотой. Пару раз друг тормозил, потому что ком в горле требовал выхода. Потом ненадолго наступало затишье.

По-хорошему мне бы действительно отлежаться под присмотром врачей, но не тогда, когда моя жена неизвестно где, с кем и как.

Я не мог просто лежать. Я должен был действовать. Сделать хоть что-то.

Для начала, стоило только въехать в город, я обзавёлся новым телефоном. Затем, вставив в него уцелевшую симку, набрал номер брата. Тот, ожидаемо, мне не ответил. Тогда я набрал Олю. У неё телефон так же, как и прежде, был отключен. Сдавшись, набрал отца. Вот он ответил сразу, буквально на первом гудке.

– Сын? Ты где?

Беспокойство в голосе звучало столь очевидно, что не приходилось гадать – ему всё известно.

– В каком-то торговом центре на окраине с Серёгой. Тебе уже сообщили? – спросил прямо.

– Да. Приедешь?

– Нет, – отказался, глядя в окно авто на то, как Серега опять с кем-то разговаривает по телефону.

Не в первый раз.

Внутри поднял голову запоздалый стыд, что отвлёк его от дел и вынудил возиться со мной.

– Тебе надо отлежаться. Как понял, сотрясение серьёзное, – отозвался отец в динамик.

– Ерунда. Пройдёт. Лучше скажи, ты не знаешь, где может быть Михаил?

Послышался тяжёлый вздох.

– Я уже назвал следователю все адреса, но насколько знаю, его там нет. И телефон отключён.

Как удобно…

– А если ещё подумать?

Сказал и поморщился. Пульсирующая боль на мгновение усилилась, заставляя задержать дыхание, пока не отпустило.

Ну хоть тошнить меньше стало, уже хорошо.

Папа что-то отвечал, но я плохо воспринимал.

– Повтори, я прослушал, – попросил, когда приступ утих.

Отец вздохнул.

– Тебе надо отдохнуть.

– Отдохну. Как только найду свою жену.

– Александр…

– Пап, она беременна. Двойней. Её надо найти. Срочно.

На этот раз отец ответил не сразу. Но всё же ответил.

– Хорошо. Но ты всё равно приезжай, поищем её вместе. Нечего мотаться одному в таком состоянии.

– Я не один. Я с Серёгой.

– Всё равно приезжай. Подберёте меня с Серёгой, вместе скатаемся кое-куда. Есть у меня одна мысль, хотя она несколько безумная.

Как оказалось, безумная у него не только мысль, но и исполнение. Потому что дорога в давно заброшенную деревню выглядела как из фильма ужасов. Вся в рытвинах, заросшая высоким бурьяном, грязная. Она шла через лес, и с губ Серёги то и дело срывался мат, когда колесо попадало в яму.

– Что-то сомневаюсь я, что ваш чистоплюй мог сюда поехать. Развернулся бы обратно ещё в самом начале. Дорога здесь – дерьмо.

Вполне может быть. Но не доедешь, не узнаешь. Поэтому я лишь махнул рукой вперёд, таким образом говоря продолжать путь.

Состояние ухудшалось, хотелось спать, но я, закинувшись обезболом, упорно продолжал искать свою жену.

Как и сказал ранее, отдохну, когда найду её.

Лишь бы с ней всё было хорошо. Лучше я сам сдохну, но пусть она живёт. И она, и наши дети.

Наконец, дорога вывела нас из леса. Мы остановились на пригорке, оглядывая округу. Деревня, в которой родился дед, была давно заброшена. Старые дома покосились, осели и почти слились с природой.

С нашего расстояния только крыши видны и были.

Невольно подумал, что Серёга прав. Михаил бы сюда не поехал ни за какие коврижки. Но и другого места, где он мог бы спрятать мою жену, не было.

Так что путь мы продолжили.

Отец всё это время молчал, изредка вставляя комментарии про то, куда сворачивать, так как дорога совсем перестала ощущаться. А он помнил. Да и то лишь благодаря тому, что неподалёку есть кладбище, где лежат его прадед и прабабка. Отца он сюда везти хоронить уже не стал, поселив на городском кладбище.

– Вот этот дом, – ткнул вперёд.

Серега проехал ещё пару метров и остановился, со скепсисом глядя на покосившийся забор, закрытую калитку и нетронутую вокруг зелень природы.

– Нет их здесь. И не было. Иначе бы трава хоть немного была примята.

Я был согласен, но дверь всё равно открыл.

– Лучше всё равно осмотреться, – произнёс, упрямо продолжая делать хоть что-то.

Я не мог сдаться. Не сейчас. Я должен её найти. Просто обязан.

– Куда? – схватил друг меня за одежду, когда понял, что я хочу выйти. – Ты точно туда не пойдёшь. Не хватало ещё, чтоб упал и снова ударился.

– Ты своей жене не на больничной койке нужен, а адекватно соображающий, – вставил и отец, похлопав меня по плечу. – Сиди, мы сами проверим.

И я остался. Потому что он прав. Я нужен Ольге как опора, а не бревно, неспособное её защитить. Один раз уже всё похерил, второй раз стоило и правда быть мудрее.

Поэтому я из окна наблюдал, как они расходятся в стороны и осматривают округу, заглядывают в окна, кричат, зовя Олю по имени. Серёга даже через забор перелез. Тупо качнул его и уронил, после чего прошёл во двор.

– Нет там никого, и не было, – подтвердил все наши худшие опасения.

Тихо фыркнул, сдувая с лица паутину и отгоняя мошек. Да и одежда его выглядела уже не так презентабельно. Чёрную костюмную ткань покрывал репейник, та же паутина и зерна травы.

Минут десять очищал себя. Как и вернувшийся отец.

– Тухло, – ограничился одним словом.

Я тихо выругался. Откинул голову на кресло и прикрыл глаза.

Где он может быть? Куда ещё мог увезти? Где спрятал мою жену?

Как же ей наверное страшно. Но сама по-любому храбрится, чтобы этого не показать.

Смелая и отважная. Ольга имела все качества для выживания, но всё же она оставалась девушкой, хрупкой и нежной.

И я не смог её защитить.

Грош цена мне, как мужчине.

– Ладно, поехали, нечего здесь и дальше торчать, – велел другу мой отец.

Тот согласно кивнул.

Оба привели себя в более-менее достойный вид и присоединились ко мне в салоне. На этот раз за руль сел отец.

Я сомкнул зубы, ухватился покрепче за ручку над дверцей, и мы поехали. Нас всех снова нещадно затрясло на неровной дороге.

– В эту деревню совсем не прокладывали дорогу? – шипел недовольно друг.

– Прокладывали, – отозвался отец, – но это с другой стороны, где ж/д станция, а мы подъезжали с задворков, так быстрее.

Я не видел, каким взглядом одарил его Серёга, но судя по дальнейшему молчания, очень красноречивым.

Я их едва слушал. Слабость становилась отчётливей, клонило в сон. И в какой-то момент я видимо всё-таки вырубился. Потому что очнулся, когда кто-то потряс меня за плечо.

– Александр. Александр, проснись, – шумел над ухом отец. – Точка сместилась.

Глаза я распахнул сразу же. Спал или нет, но мозг быстро пришёл в себя, будто не отдыхал, а продолжал анализировать происходящее вокруг. Взгляд упёрся в пульсирующую точку на дисплее. Она и правда сместилась. Ткнув двумя пальцами в экран, я увеличил область вокруг неё. И тут же завис, разглядывая название здания, на котором она мигала.

Психиатрическая клиника…

Вот же тварь!

А ведь мог и сам догадаться. Ольга же мне говорила в день свадьбы, что именно туда он хотел её отправить. А я… дебил!

– Сука! – слетело с губ в ярости.

Кулак врезался в крышку бардачка. Тот не выдержал издевательства, открылся, являя всем тонкую полоску наших с Олей фотографий. Мы их сделали в будке поцелуев в одном кинокомплексе.

Сердце в очередной раз сжалось, а ярость возросла.

– Я убью его. Клянусь, эта гнида пожалеет, что вообще когда-то родился, – пообещал, не сводя глаз со снимков.

И плевать, что меня сейчас слышал отец. И что говорил я о его сыне. Эта мразь сама подписала себе приговор. Я всего лишь его исполню.

– Поехали! – приказал.

Я больше ни минуты не намерен ждать. Всё решится сегодня же. И если я вдруг и сдохну, то только вместе с братцем.

Пока добирались до пункта назначения, Сергей успел позвонить Терёхину и всё ему рассказать, так что к психдиспансеру мы подъехали с надеждой на благоприятный исход. Следака и его команды ещё не было, и ждать их я не собирался. Направился к главному входу, забив на оклик отца.

Факт того, что где-то там, в стенах этого заведения находилась моя жена, стирало все правила и условности.

Я должен скорее найти её, убедиться, что с ней всё в порядке. И если для этого мне надо нарушить закон, то я сделаю это. Что угодно, лишь бы скорее вернуть её себе.

Холл клиники встретил меня прохладой и пустотой, только за закрытой регистрационной стойкой виднелась голова администратора. В первое мгновение я замер, не зная, куда идти и что делать дальше. Во второе – наплевал на всё и направился вглубь коридора, заглядывая в каждую дверь.

Этика и мораль? В топку. Как и правила с политикой. Вставшие на пути охранники помехой тоже не стали. Я был слишком зол и настроен найти свою жену во что бы то ни стало. На эти мгновения даже плохое самочувствие перестало иметь значение. Факт её близости перекрыл все неудобства.

– Оля! – прокричал на весь коридор. – Оля!

Отовсюду повылазили заинтересованные лица, но среди них не было так нужного мне. Я заглядывал во все доступные двери, но моей жены нигде не было.

– Оля! – продолжал звать.

– Молодой человек, вы что здесь устроили? – возмутилась одна из сотрудниц диспансера.

А вслед за ней в поле зрения вновь появились охранники. И на этот раз они больше не собирались быть обходительными и осторожными. Скрутили меня в два счёта. Но я и тогда не сдавался.

Вместе с ними продвигался вперёд, выкрикивая имя жены.

– Оля! – орал не своим голосом, срывая горло.

Коридор поплыл перед глазами. Где-то слева маячила очередная дверь, где-то справа – ещё одна. Я уже не особо понимал, куда иду, просто двигался вперёд, туда, где могла быть она. Ровно до момента, пока мне не прилетел удар в живот от одного из прицепившихся охранников. Воздух вышибло мгновенно. Меня сложило пополам. Я рухнул на колени, хватая ртом пустоту. Голова взорвалась новой болью. Череп трещал, будто его сжимали в тисках. Перед глазами поплыли чёрные пятна.

– Твою мать… – прохрипел я, пытаясь вдохнуть.

Рядом засуетились Сергей с отцом.

– Александр, успокойся, – прошипел друг, хватая меня за плечо. – Сейчас полиция приедет и всё порешает. Не усложняй.

Я и не усложнял ничего. Я просто хотел найти свою жену. Вырвать её из лап ублюдочного брата. А они здесь явно все покрывали его, помогали.

Я попытался подняться, но чья-то рука толкнула меня обратно.

– Да, мля, Александр!

Меня всё-таки пригвоздили к полу. Серёга это и сделал. Надавил коленом между лопаток, заставляя оставаться на месте.

И хрен знает, до чего бы всё это дошло, но…

– Что здесь происходит? – вмешался в нашу возню суровый бас Терёхина.

Друг тут же слез с меня.

– Ничего. Упали, – нагло соврал полиции.

Я даже не нашёл сил усмехнуться, когда следом за сказанным он показательно протянул мне руку помощи. Не стал отказываться. После физических нагрузок, тело едва слушалось. А стоило оказаться на ногах, как тут же повело в сторону. Пришлось схватиться за стену, чтобы не упасть снова.

– Ему всё хуже, ноги совсем не держат, – прокомментировал в добавление Серёга для следака, ссылаясь на мой вид.

Тоже мне юрист…

– Вижу, – нахмурился мужчина.

Конечно же, не поверил ни в какое падение, но заострять на этом внимание не стал. Вместо этого достал из кармана корочку и ткнул ею в лица сотрудников диспансера. А когда те, проникшись серьёзностью его положения, подошли ближе, достал телефон.

– Знаете его? – развернул мобильник дисплеем ко всем им.

На нём ярко светилась фотка моего брата.

Сотрудники переглянулись и качнули головой.

– Нет, – отозвались чуть ли не хором.

И лишь один из охранников призадумался. Я бы может и не заметил, но он покосился куда-то себе за спину, а затем сделал осторожный шаг назад. Рука легла на рацию.

Последующие действия вышли на рефлексах. Тело рвануло вперёд раньше, чем мозг успел осознать. Я схватил его за руку, показалось, что крепко, а вышло смазано. Он вырвался почти играючи. Но этого хватило, чтобы привлечь внимание остальных.

– Он что-то знает! – выкрикнул я.

В тот же миг затылок прострелило новой волной боли. Я замер, зажмурился, пережидая. Но то я. Другие обступили его со всех сторон. Охранник, осознав, что попался, обескураженно замер. Не побежал. И смотрел теперь со смесью страха и паники.

– Клянусь, я ничего не знаю, – заговорил он быстро и сбивчиво, оправдываясь. – Просто… просто видел его пару раз. Он к нашему главному приходил недавно. И… сегодня.

Последнее слово он выдохнул, понимая, что сказал явно лишнего. За что и зацепился моментально следак:

– Как давно? – насел на него Терёхин.

В голосе уполномоченного не осталось и следа от прежней сдержанности. Теперь в нём звучала только сталь. И это сработало.

– Да вот буквально час назад, – начиная заикаться, пролепетал охранник. – И всё. Честное слово, я ничего не делал.

Что не делал, было видно по его испуганному лицу. Но следак и тогда от него не отстал. Провел пару новых манипуляций на телефоне и вновь ткнул им в него.

– А её? Её видел?

Мужик мотнул головой.

– Нет. Её не видел. Клянусь! Он приходил с девушкой, но то другая была. Брюнетка. Блондинки с ним не было.

Терёхин кивнул, телефон убрал.

– Веди к вашему главному. Пообщаемся.

Если кто-то и собирался спорить, то вмиг передумал, когда за спиной следака встало трое его сослуживцев, а к ним присоединилась и наша троица.

Решили, что оно того не стоило. Расступились.

Я шагнул вперёд первый. И тут же был остановлен рукой Терёхина.

– Даже не вздумай ещё как-то вмешаться. Не хватало ещё, чтобы нас отсюда выставили. У нас один шанс застать Михаила врасплох.

Я кивнул. И вынужденно в самом деле попридержал свои порывы.

Я хотел найти Ольгу. Но и не меньше я хотел, чтобы мой брат за всё поплатился. К тому же, если спугнём по неосторожности, он может свалить и забрать с собой мою жену. В качестве той же страховки. Или ещё чего похуже вытворить. Поэтому отступил.

Мы прошли по пустому коридору, провожаемые молчаливыми взглядами местных зевак из числа персонала, посетителей и больных. Я о них забыл сразу же. Головная боль становилась совсем невыносимой и опять тошнило. Но я держался. Из последних сил, на чистом упрямстве. Шёл за всеми из одного крыла в другое, где располагался кабинет главврача этой богадельни.

– Здесь, – указал на дверь с золотой табличкой провожающий нас охранник.

Терёхин вошёл без стука, просто толкнул дверь, и та с глухим стуком ударилась о стену. А за ним и все мы: я, Серёга, отец, остальные оперативники. В кабинете очень быстро стало тесно.

Хозяин кабинета сидел за массивным деревянным столом, заваленным бумагами. На вид – под пятьдесят, холёный, в дорогом костюме, с аккуратной бородкой. Если его и предупредили о нашем визите, то удивление он разыграл хорошо. Брови поползли вверх, рот приоткрылся, руки замерли над клавиатурой.

– Господа? – приторно масляным голосом озвучил он, опуская руки рядом с клавиатурой. – Чем могу помочь?

Ответом ему стала сунутая под нос корочка следователя, а следом и телефон с фотографиями Миши и Оли.

– Знаете кого-то из них? – спросил Терёхин без всякого вступления. – Видели может?

Главврач нахмурился, потянулся к лежащим на краю стола очкам. Водрузив их на переносицу, вперил свои цепкие карие глаза в светящийся дисплей. Смотрел долго. Очень долго.

И по его лицу по-прежнему было ничего не понять.

– Простите, а полное имя девушки не подскажете? – выдал, наконец, опять потянувшись к клавиатуре. – К сожалению, так сразу я вам сказать не могу, видел ли её. Но кажется, её фотография мелькала среди дел особо буйных пациентов.

Ответ мне закономерно не понравился.

Особо буйная? Моя красивая?! Да сам он псих ненормальный!

– Прекрати! – прошипел едва слышно Серёга и надавил мне на грудь, таким образом тормозя все мои вспыхнувшие порывы.

Ему в поддержку на плечо легла тяжёлая рука отца, крепко сжав.

– Не мешай.

Легко ему говорить. Не его беременную жену похитили и заперли в подобном месте. И бог знает что сделали. Причём как раз его сын!

Но я и в этот раз проглотил всё своё возмущение. Всё-таки они правы. Не стоило усугублять. Но, клянусь, если мне ещё раз скажут, что не знают, кто такая Оля, я сам пойду её искать.

– Вертинская Ольга Владимировна, шестого года рождения, – подал голос Терехин.

Чужие пальцы быстро ввели в поисковик нужные буквы, а затем мой мир замер на те мгновения, что система обрабатывала запрос.

– Нет, – хмуро качнул головой главврач. – Простите, но пациентки с таким именем у нас нет.

Я подался вперёд. Серёга опять надавил, но на этот раз я проигнорировал.

– Попробуйте ввести Зарина. Зарина Ольга Владимировна.

Тишину кабинета снова нарушили стуки по клавишам. Я смотрел на пальцы главврача, на то, как они лениво перебирают буквы, и ненавидел его за эту неторопливость. Каждая секунда растягивалась в вечность. Я забыл, как дышать. Воздух застревал в груди, не желая выходить.

– Нет. Боюсь, и такой пациентки у нас нет.

Он даже не поднял головы. Просто уставился в монитор, и в его голосе не было ни капли сожаления. Только равнодушие. Это тоже бесило.

– Быть того не может, – сорвалось с моих губ. – Вы как-то не так ввели её фамилию. Допустили ошибку.

Я бросился к столу. Но и только. На этот раз вмешались уже полицейские, перехватив на полпути. Чьи-то руки вцепились в плечи, дёрнули назад. Но это не значит, что я готов был сдаться.

– Её телефон здесь. Значит и она сама здесь. Она у вас. Почему вы врёте? – предпринял ещё одну попытку узнать правду.

Кажется, меня понесло, но мне уже было плевать.

Она здесь. Я знал это. Чувствовал. В конце концов, с этого места всё началось. Логично, что Миша решил довести дело до конца.

А главврач видимо с ним заодно. Просто не внес её в реестр, потому система и не находила.

– Могу я помочь чем-то ещё? – елейно поинтересовался он, подтверждая все мои опасения.

– Да. Я бы хотел пройтись, осмотреться, это возможно?

Главврач развёл руками.

– Боюсь, что нет. Для такого нужно разрешение свыше, если понимаете о чём я. Иначе я не могу вас подпустить к своим пациентам. Но вы можете опросить персонал.

Следователь помолчал. Я видел, как напряглась его челюсть. Ему это не понравилось, но он согласно кивнул.

– Спасибо, так и сделаю, – произнёс сухо, разворачиваясь к двери, а затем бесстрастным лицом вышел из кабинета в коридор.

Мы вынужденно двинулись за ним. Серёга подхватил меня под локоть, потому что ноги снова стали ватными. Кафель под подошвами скользил, и я едва удерживал равновесие. В коридоре пахло дешёвым дезинфектором и чем-то, чем вечно пахнет в старых больницах. От этого запаха всегда невольно хочется выскочить на свежий воздух. Хотя Терёхин, отойдя к окну, пристально глядя на зелёные кроны берёз за решётчатым стеклом, думал явно не об этом. И не о том, как ярко светило солнце, хотя здесь, в этом коридоре, казалось, что день уже давно кончился.

– Что будем делать, шеф? – спросил у него опер с короткой стрижкой. – Видно же, что врёт.

То есть не мне одному это показалось!

Я перевёл дыхание. Грудную клетку всё ещё сдавливало, но теперь хотя бы не мутило.

– Врёт, – согласился Терёхин, не оборачиваясь. – Но против системы не пойдёшь.

– Будем делать запрос на обыск? – вступил в диалог второй оперативник, постарше, с усталым лицом. – Так оснований недостаточно.

– Недостаточно, – согласился Терёхин и в этом, продолжая наблюдать за тем, как качались зеленеющие кроны берез и тополей.

Я тоже смотрел. И думал.

Михаил не мог просто так засунуть сюда Олю. Никто бы не стал класть безымянную пациентку, хоть сколько заплати – такое не замнёшь, слишком много очевидцев из числа того же персонала, не только пациентов и тех, кто их законно навещает и тоже может заметить. Как и палить настоящее имя мой вероломный братец тоже бы не стал, что и сделал. Но если в самом деле придумал ей подставное имя, то какое? Чтоб ещё и документы на это имя были.

– Пап, а ты не в курсе, что там за фамилия у Мишиной подружки? У Марины этой?

Папа сперва удивился моему вопросу, затем призадумался.

– Не знаю. Не спрашивал, – между его бровей пролегла хмурая складка. – Она вообще изначально подруга Оли. Так что тебе виднее.

Никакая не подруга она моей жене, но спорить не стал. Стал снова думать.

– Они с Олей работали в одной клинике. Возможно, там подскажут её полное имя.

К сожалению, фотографии этой Марины у меня тоже не было, чтобы менты могли сами по своей базе её пробить.

Но пробивать и не пришлось.

– Вы о Новиковой? – уточнил вдруг один из них.

– Не знаю фамилию. Но брюнетка. Миша с ней вроде как встречается, – отозвался я с надеждой.

Сердце и то затроило в моменте.

– Да. Она. Мы когда за ним следили, её тоже видели, пробили по базе, чтобы знать, кто такая, – пояснил полицейский.

Терёхин ничего не сказал, молча вернулся в кабинет.

На этот раз диалог с главврачом принял совсем другой оборот…

А ещё через пару минут мы все быстрым шагом шли в направлении самого дальнего крыла, где реально содержали особо буйных. И впереди всех нервно шагал главврач, осознавший, насколько же крупно и бесповоротно он теперь влип.

– Давай, двигай ногами быстрее, – подталкивал его вперёд Терёхин. – Не тормози. И не дай бог вы девочке как-то навредили. Я вас всех посажу вместе с Вертинским.

Мужик споткнулся на угрозе и в шаге действительно прибавил.

– Я правда не знал, – проблеял в оправдание. – Клянусь. Я лично занимаюсь только некоторыми пациентами, истории болезни остальных изучаю лишь по картам. И там были основания положить её именно в это отделение.

– Кто там выписывал это основание тоже потом расскажешь. Сверим показания, – огрызнулся следак.

На главврача стало страшно смотреть. Он уже не шёл, семенил почти бегом, хотя ноги заплетались. Лицо покрылось испариной, а сам то и дело вытирал лоб платком, который дрожал в пальцах.

– Я… я же не знал, – пробормотал он, оглядываясь на нас. – Клянусь, я не знал…

– Заткнись и иди, – бросил Терёхин.

Я уже плохо воспринимал реальность, почти ничего не замечал. Голова гудела так, что каждое чужое слово отдавалось в затылке тупым молотом. Ноги передвигались сами по себе, будто какой-то элементарный рефлекс заставлял их идти, ставить одну перед другой, снова и снова. Пока мой разум то и дело проваливался в темноту. Она накатывала откуда-то изнутри, застилая глаза серой пеленой, и я выныривал обратно только потому, что боялся упасть. Боялся, что если упаду – не поднимусь.

Но я шёл.

Шёл за ними.

Шёл к ней.

Коридор стал другим. Стены сузились, потолок нависал ниже, лампы горели через одну, и пятна света падали на пол неровными кругами. Здесь стоял тяжёлый, сладковато-горький запах, перемешанный с чем-то химозным. Я сжал зубы и попытался не дышать.

– Сюда.

Наконец, мы остановились. Сердце сделало кульбит и замерло. Открытие двери сопроводил щелчок повернутой ручки. А затем у меня окончательно вышибло воздух из лёгких. Я увидел её.

– Оля? – выдохнул едва слышно, глядя на белое как полотно лицо жены с потрескавшимися от обезвоживания губами.

Растолкав всех руками, я ворвался в палату, жадно разглядывая её затуманенным от боли взором.

– Оля…

Она лежала прикованная ремнями к постели, прикрыв глаза, тяжело дышала. Но на звук открытия двери среагировала сразу. И на нас посмотрела хоть и влажным от слёз, но ясным взором. Ни Миши, ни Марины рядом не было. Впрочем, я это как отметил, так и забыл, заслышав долгожданное:

– Саша?

В её голосе было столько страха и недоверия, что у меня самого все внутренности скрутило.

– Это ты? Это правда ты? – шепнула она, глядя на меня с надеждой.

– Я, красивая. Это правда я. Прости, что так долго к тебе шёл.

Больше ничего не сказал. Не смог. Да и Оля тоже. Всхлипнув, окончательно разревелась. А я… я упал. Каюсь, ноги всё-таки подвели. А может организм, поняв, что всё плохое позади, решил, что с него хватит подвигов. Я не знал. Да и не думал уже больше ни о чём. Обхватив дорогое лицо обеими ладонями, жадно всматривался в мокрые зелёные глаза, всё ещё до конца не веря, что мы снова вместе. Я нашел её. Успел.

Ведь успел же?

– Всё хорошо? Красивая? Он тебе что-нибудь сделал?

– Да. Нет. Всё хорошо. Ему нужны были только мои деньги. Он сказал, что завтра вернётся.

Вернётся? Это хорошо. С удовольствием его здесь встречу. И оставлю. Навсегда.

Хотя вслух я этого не сказал. Как только полицейские закончили расстёгивать ремни, тут же притянул жену в свои объятия.

– Я рядом. Слышишь? Я рядом. Больше тебя никто не тронет. Не обидит. Никогда. Прости. Прости, что не защитил там, на кладбище.

Она продолжала плакать. Горько. Надрывно. У меня самого разрывалось сердце. Цеплялась за мою одежду, царапала грудь ногтями, больно, неприятно, но я не останавливал. Эта боль была приятной. Она несла в себе счастье. Такую боль я готов был терпеть вечно. Это значило, что моя жена рядом и с ней всё хорошо.

Это же я повторял вслух.

Всё хорошо.

Всё, наконец, хорошо.

И только так теперь и будет. Я об этом позабочусь.

– Люблю тебя, слышишь? Я так сильно тебя люблю, красивая моя, – шептал, крепче сжимая её в своих объятиях.

– И я… и я тебя люблю. Тоже. Очень сильно. Спасибо. Спасибо, что нашёл так быстро.

Господи, если ты в самом деле существуешь, спасибо тебе!

Огромное тебе спасибо.

За неё. За них. За то, что всё хорошо завершилось. Пусть и не до конца.

Но ничего, недолго Мише гулять на свободе. Не после сегодняшнего. Уж я об этом позабочусь.