Глава 14

– Да, я помню. Деньги будут. Сегодня же. Да. Хорошо. Обещаю. Клянусь…

Чужой голос бил по нервам глухо, настойчиво, словно скрежет по стеклу. Он бубнил и бубнил, с короткими паузами, замолкал, потом снова заговаривал – про деньги, про срок, про возврат обещания, про «ещё немного». Хуже назойливого комара. Только этот комар был злобным, большим и вовсе не собирался улетать.

– В этот раз точно отдам. Всё до копейки. Да. До полуночи. Спасибо.

Хотелось спать так крепко, будто веки налились свинцом. Я, честно, пыталась поднять их, но не выходило. Мозг упрямо сопротивлялся, валил обратно в темноту без боли и голосов. Вот только никакой сон не вязался с тем, что творилось вокруг. Сквозь туман в голове пробиралось что-то тяжёлое, липкое, очень плохое.

– Ну что? – прибавился к первому голосу ещё один, но уже женский, раздражённый, и… такой же знакомый.

Марина? И Михаил?

– Сказали, что это последняя отсрочка. До полуночи. Если не отдам… ты знаешь, что они сделают.

– Семь миллионов, Миш, – дрогнул голос Марины. – До полуночи не так уж и много. Откуда их взять за несколько часов?

– Оттуда, – ответил Миша. – У неё есть.

“У неё… Это у кого?” – мелькнула глупая мысль.

Мелькнула и рассыпалась, разбилась, разлетелась на осколки.

Семь миллионов!

Цифра ударила так, словно в голове распахнулась дверь. Даже несмотря на моё состояние, весь смысл происходящего пробился мгновенно.

Вот почему он на всё это пошёл! Не ради жадности. Не только ради того, чтобы досадить брату и мне. Ему срочно нужны деньги. Много денег. У него долг. Он задолжал тем, кому нельзя не отдать.

– А если она откажется? – тихо спросила Марина.

Я вновь попыталась открыть глаза. Не вышло. Голова гудела. Во рту пересохло до боли.

– О, она согласится, – усмехнулся Михаил. – Или станет овощем. Ей выбирать.

Слово врезалось в сознание, как лезвие. И в тот же миг вместе с ним хлынуло всё, что хранила собственная память.

Кладбище. Александр. Удар по голове.

Господи…

Теперь не только веки, грудную клетку тоже сложно стало поднимать. Сердце на мгновение остановилось, а потом забилось так, что рёбра сдавило болью. Словно тяжёлый монумент положили. Или надгробную плиту…

Произошедшее на кладбище так ярко нарисовалось в памяти, что из глаз против воли слёзы покатились. А тяжесть на груди усилилась, стоило только вспомнить, что эти двое сделали с Александром. Очень надеялась, с ним всё в порядке, и удар арматурой не причинил ему сильного вреда. Маловероятно, если вспомнить, сколько крови натекло из разбитого черепа, но вдруг?

Господи, пожалуйста!

– О, смотри-ка, похоже, очнулась, – проговорила Марина уже совсем близко. – Или нет?.. – засомневалась следом.

А в моей голове всё ещё билось лишь две мысли – только бы с моим мужем всё было в порядке, и… семь проклятых миллионов. Всё из-за них, из-за того, что Михаил кому-то должен такие немалые деньги. Страшно представить, кому именно, раз опустился до столь низкого поступка, как нападение на родного брата и его беременную жену, только бы успеть всё вовремя отдать.

– Эй, спящая царевна, давай, открывай глазки, – вновь послышался голос Марины надо мной.

В следующее мгновение щёку обжёг хлёсткий удар. Ей явно надоело ждать, когда я сама соизволю посмотреть на них. Поморщившись от боли, я всё-таки распахнула веки. Чтобы тут же их закрыть обратно. Слишком яркий свет светил в глаза. Лампочка висела прямо над головой.

– Давай-давай, просыпайся, – повторила девушка.

И вновь ударила. Хотела перехватить чужую руку, но получилось только дёрнуть своей. Что-то не позволило её поднять. Что-то очень похожее на ремни. Не только на запястьях, но и щиколотках.

Меня связали.

Внутренности ледяным комом провалились куда-то вниз. Стало по-настоящему страшно. Я напрягла ноги, попробовала пошевелиться – бесполезно. Паника поднялась следом горячей волной, но я заставила себя не сорваться. Не сейчас.

Что они задумали? Напали на Александра, меня похитили, привезли куда-то, связали. Я уже поняла, что всё из-за денег, но… как именно он собирается их с меня получить?

Что ещё они сделают? Как далеко зайдут?

Причём боялась я не столько за себя, сколько за детей. Едва ли этих двоих волновало моё положение.

– Ну, тише, тише, ты её так прикончишь раньше, чем она выполнит всё, что от неё требуется, – прервал свою девушку Михаил.

Я всё-таки постаралась открыть глаза. С усилием, через те же слёзы, но получилось.

Взгляд тут же заскользил по обстановке. Мы находились в небольшой комнате с зарешётчатым окном, вырезанным высоко в стене, почти под самым потолком. Через него лился тусклый свет Луны. Вечерело. Похоже, я проспала почти весь день. Собственно на этом всё. Больше в этой комнате ничего не было. Лишь потрескавшиеся временем стены и потолок. Ну ещё железная кровать, на которой я сейчас возлежала.

– Где мы? – вырвалось раньше, чем я успела остановиться.

На самом деле хотела спросить про Александра. Но про него спрашивать было страшнее, чем о своей участи.

Миша стоял у стены, положив руки на грудь. Собранный, но не спокойный – наоборот, напряжённый до предела, как человек, который ещё держится, но уже на последних усилиях. Вот-вот сорвёт, как сломанную пружину…

– Там, где нам никто не помешает. Особенно, мой драгоценный братец, – ответил бывший жених. – Он, кстати, жив, если тебя это вдруг волнует. По крайней мере был, когда мы уходили с кладбища.

С губ сорвался облегчённый выдох.

Жив.

Спасибо тебе, Господи!

– Ты ненормальный, – прошептала, чувствуя, как в горле собирается ком.

Первый шок прошёл и стало очень страшно от того, что будет дальше. Я ведь даже отпор не могла дать. А он брата готов убить. Что тогда со мной сделает?

– Чего ты хочешь? – спросила, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Притворяться получалось откровенно паршиво. Но я старалась. К тому же им обоим без разницы было, их волновало лишь одно:

– Ну вот, я рад, что мы поняли друг друга. А Марина говорила, ты будешь сопротивляться, – почти ласково отозвался Михаил, шагнув ко мне. – Но ты же не будешь, правда? В конце концов, мы ведь не хотим, чтобы вместе с тобой и он пострадал, правда же?

На живот легла его огромная ладонь, прямо намекая, о ком ещё речь. Да я и не питала иллюзий. Кивнула согласно.

– Умница, – стало мне ответом наравне с новой улыбкой. – И раз уж мы договорились…

От его улыбки по коже прошёл холод, кровь стыла в венах, так много опасности в ней таилось. Михаил махнул рукой и Марина тут же подала ему какие-то бумаги. Их он мне и подсунул под руку.

– Подмахни, а? – поднёс бумажку поближе и сунул мне в пальцы ручку.

Я попыталась приподняться, чтобы увидеть, что передо мной, но тело ответило только слабостью. Голова тяжело повисла. Шрифт расплывался, буквы прыгали. Мелкий текст не желал складываться в слова. Впрочем, я и так догадывалась.

– Что это? – спросила я, хотя уже знала ответ.

– Дарственная, – подтвердил все мои опасения Михаил. – На квартиру. На счета. На всё, что твоё. Подпишешь и свободна.

– С ума сошёл? Как это свободна? Ты хочешь, чтобы она пошла и тут же нас заложила? – возмутилась молчавшая до этого Марина.

Даже ближе к нам шагнула, глядя на своего ненаглядного с претензией. Я тоже посмотрела, но с опаской.

– Да мля, Марина, какая же ты иногда дура, а? – выдохнул раздражённо мой бывший жених, закатывая глаза.

Меньше возмущения в Марине не стало. Зато во мне веры – да.

В отличие от бывшей подруги я прекрасно поняла, что имел в виду Михаил. Никто меня из этой комнаты и не собирался выпускать.

А ведь у него почти получилось. Я реально задумалась над тем, чтобы подписать эти чёртовы бумаги и поскорее покинуть данное место, чтобы вернуться в нормальный мир и найти Александра. Если конечно есть кого искать.

Господи, ну пусть с ним всё будет хорошо! Умоляю!

Хотя бы с ним.

Для себя уже и не мечтала. Взгляд Михаила лучше всего сказал, что надеяться мне не на что.

– Подписывай, Оля, не заставляй меня использовать силу, – одарил обещающим взглядом.

Пальцы, удерживающие ручку, дрогнули под ним. Она упала, ударилась о пол и покатилась в сторону.

– Неуклюжая, – выругалась Марина, но наклонилась поднять. – Подписывай, сказано, – сунула пишущую принадлежность обратно в мои пальцы.

Даже сложить правильно их помогла.

А я смотрела на свою ладонь и понимала… не могу. Не потому что не хочу. Сил не было. Тело пробивала дрожь, мозг туманила паника. Если подпишу, точно отсюда не выйду. Но и если не подпишу, тоже никто меня не выпустит. И как тогда быть?

Долго мучаться сомнениями не стала. Решила спросить вслух:

– Подпишу, а что потом? Убьёте меня? Здесь навсегда оставите? – спросила я, переводя взгляд на Марину. – Думаете, это сойдёт вам с рук? Меня будут искать. Даже если не Александр, то ваши родители, всё-таки во мне растёт один из Вертинских, и на это им точно не всё равно, – посмотрела в глаза бывшему. – И что тогда? С ними тоже разберёшься? С родной мамой?

Михаил на это лишь злорадно ухмыльнулся. А вот Марина, закусив губу, отвела взгляд, отвернулась к окну.

– А ты, Марина? Ты уверена, что он не бросит тебя так же, как бросил меня? – сказала я, глядя уже только на нее. – Когда от тебя есть польза, конечно, он рядом. А потом?

– Заткнись, – бросила она.

Но я заметила, как её голос дрогнул. Уверенности в нём больше не было. Моя речь о родителях Михаила заставила её сомневаться, очевидно, так далеко она не обдумывала.

– Не слушай её, – Миша шагнул между нами. – Она врёт.

– Правда? – усмехнулась я. – А кто мне в глаза смотрел и клялся в вечной любви? А потом имел мою подругу за час до свадьбы? Как говорится, обманувший однажды…

– Я сказал, заткнись! – рявкнул он.

– Или что? Ударишь? Снова? В прошлый раз не помогло.

Знала ли я, чем мне это грозит? Знала, конечно. Но всё равно нарывалась, лишь бы только зародить хоть каплю сомнений в Марине. Нет, я не надеялась, что она одумается. Но вдруг, потом, когда меня в самом деле будут искать и, рано или поздно, придут к ней с вопросами, это поможет. Глупая надежда. Мизерная.

Но всё же…

Даже столь малое – лучше, чем ничего.

Хотя ещё через секунду я и в этом начала сомневаться. Сразу, как только после моих слов Михаил шумно вздохнул и мрачно усмехнулся.

– Хорошо, не хочешь по-хорошему, давай иначе, – произнёс.

И достал из кармана шприц.

Прозрачная жидкость внутри чуть колыхнулась. Миша слегка нажал на поршень и игла в воздухе блеснула крошечной каплей.

Внутри всё похолодело.

Не знала, что было внутри, но точно ничего хорошего!

А ещё осознала, что все эти недели Миша не показывался нам не потому, что забил, как мы с Александром посчитали, – он готовился. И теперь нависал надо мной с улыбкой победителя, пока в тёмном взоре разгорался триумф. Всё шло согласно его плану. Что пугало только вдвойне.

– Что… это? – прошептала я, сильнее вжимаясь спиной в матрас.

Пружины больно впились в лопатки, но я почти не почувствовала.

– Одно интересное средство, – принялся охотно делиться со мной бывший жених. – Говорят, после него человек становится шёлковым и на всё согласным. Правда негативно сказывается на здоровье, но ты всё равно не покинешь уже эту комнату, так что…

Он шагнул ближе, и меня накрыла ледяная волна ужаса. Он точно мне это вколет. И рука не дрогнет. Рука, которая становилась всё ближе.

– Я подпишу, – почти выкрикнула, когда он занёс её над моим плечом. – Подпишу, – повторила спокойнее. – Только обещай, что не станешь мне ничего такого колоть. Никто не станет.

Михаил улыбнулся. Почти нежно.

– Обещаю, – кивнул. – Подписывай.

Но я и в этот раз помедлила.

– Ты меня отпустишь. Я подпишу всё, что надо, но ты выпустишь меня отсюда.

– Увы, этого обещать не могу, – качнул он головой. – Но могу попросить заведующего этого отделения для особо буйных больных обращаться с тобой бережней и не пичкать ничем вредным, пока не родишь. Если конечно будешь хорошо себя вести.

Меня словно ударили.

Он с самого начала планировал использовать меня, а потом спрятать и закрыть, как «неадекватную». И у него это выходило.

Всё шло ровно так, как ему было нужно.

Ну а то, о чём он говорил…

Так себе альтернатива, но какой у меня был выбор?

В текущем состоянии я вообще ничего не могла. Только лежать и мычать. А так хотя бы оставался шанс выбраться отсюда и родить здоровых детей. Пусть не сразу и довольно маленький, но всё же. Главное, не буйствовать и вести себя разумно, может получится с кем подружиться, договориться. Хотя бы чтобы весточку передали тому же Александру. Думать о том, что его может уже не быть в живых я себе запретила. Тем более, Миша сам сказал, что, когда он уходил с кладбища, тот ещё дышал. А до этого в машине муж звонил Сергею и ещё кому-то по поводу случившегося. Я не вслушивалась в разговор, но был шанс, что его найдут, когда не смогут дозвониться. А после него станут искать и меня.

Так что да, я поставила на бумаге эту чёртову закорючку.

Сперва одну. Затем вторую. Третью. И ещё, и ещё, по мере того, как Михаил перекладывал листы документов…

Подписывала, а сама мысленно просила у родителей прощения, что не сберегла их наследие, но я уверена, они бы меня поняли и не осудили. Ведь тем самым я спасала нечто более важное – своих детей, их внуков.

Стоило руке выписать последний штрих, Михаил тут же вырвал у меня документы, свернул их и убрал во внутренний карман пиджака, вроде трофея.

– Ну что ж, как и обещал, ничего колоть тебе не буду, – сказал он уже почти буднично. – Если будешь вести себя хорошо, то и другие не станут.

Марина всё это время молчала. И только теперь, когда Миша спрятал бумаги, снова подняла на меня взгляд. На долю секунды. В её лице дрогнуло что-то странное – не раскаяние, нет. Скорее всего… страх? Разобрать я не успела. Потом она отвела глаза.

– Может, хотя бы воды ей принести? – тихо спросила у Миши, не глядя на меня.

Тот лишь хмыкнул.

– Потом. Пускай пока полежит и подумает о своём поведении, к тому же мы ещё не закончили, – отмахнулся и достал из кармана телефон.

Мой телефон. И я даже не удивилась. Конечно, он и его забрал. Не только забрал, но и с самым сосредоточенным видом принялся его включать. Очевидно, выключил на том же кладбище.

– А нас не запеленгуют по нему? – опасливо покосилась на его действия Марина.

– Мы же не станем никому звонить, чтоб засекли местоположение, ты что, фильмы не смотрела? – не скрывая презрения, фыркнул бывший. – К тому же мы быстро.

– А если?.. – вновь засомневалась Марина.

– А теперь помолчи, – перебил он, дождавшись полную загрузку системы.

В последнем я удостоверилась, едва он перевернул телефонный экран, выставив тот перед моим лицом, активируя Face ID. Я не успела ни дёрнуться, ни зажмуриться, ни отвернуться.

– Не дёргайся, – прокомментировал все мои жалкие потуги с ленивой усмешкой Миша. – Всё равно бесполезно.

Ещё немного, и на экране всплыло открытие банковского приложения. До всего, что осталось от родительского наследства, бывший жених добрался так же легко и просто, подставив экран к моему лицу.

– Там установлены лимиты, – выдохнула я, найдясь с единственным, что ещё оставалось в этой ситуации, понимая, что это не остановит его, но хотя бы заставит повозиться. – Ты не сможешь вывести всё и сразу.

Миша скривился, но не удивился. Знал. Конечно, знал. Он вообще всё продумал.

– Знаю, – ответил он спокойно. – Поэтому будем переводить несколько дней. Я буду приходить, ты будешь подтверждать. Как повинность. И гарантия сохранности условий нашей сделки. Или ты уже передумала и стоит тебе помочь быть более покорной? – усмехнулся следом, продолжая нажимать на сенсор.

Теперь со своего положения я не видела, каким именно образом он хозяйничал внутри моего мобильного банка, но додумать оказалось несложно. Он вбивал данные счёта или карты, на которую будет осуществлён ближайший перевод. А затем снова поднёс телефон моему лицу для очередного подтверждения.

Сканер сработал мгновенно. Операция подтвердилась.

– Первый пошёл, – прокомментировал он довольно.

Второй перевод тоже не заставил себя ждать. А затем следующий. И следующий… Деньги уходили. Я не видела сумму, но словно чувствовала их движение, как будто не деньги с моего счёта списывали, а вынимали из меня что-то живое. Каждая копейка, отложенная родителями, каждое сбережение – всё таяло.

– Ещё, – сказал Миша.

Телефон завибрировал. Не сразу поняла, почему. Поняла, что это звонок из банка, только когда экран оказался вновь повёрнут в мою сторону. В приложении высвечивалось уведомление: «Для завершения операции требуется голосовое подтверждение».

– Говори, – приказал он, поднося телефон к моим губам.

Я молчала. Смотрела на экран, на кнопку вызова. Если бы позвонил живой оператор, я могла бы попытаться, прошептать «помогите», назвать ориентиры, подать какой-то сигнал.

А так…

А так я только разозлю своего похитителя и себе хуже сделаю, если банковская система безопасности, работающая с помощью ИИ, услышит от меня что-то не то, после чего всё заблокирует для дальнейшего разбирательства.

И что тогда со мной будет? С детьми.

– Для подтверждения перевода на сумму… произнесите «да», – бездушно и механически говорили тем временем в трубке.

Я посмотрела на Мишу.

Он улыбался. Самодовольно. Уверенно. В его глазах не было ни капли сомнения. Рядом на тумбочке лежал шприц. Игла всё ещё блестела в жёлтом свете лампы. Он не боялся, что я откажусь. У него всегда был запасной план. Рассчитывать на помощь бесполезно. Придётся смириться и с этим.

– Да, – вынужденно сказала.

Голос прозвучал ровно. Мёртво. Так, будто говорил кто-то другой, а не я. Но это была я.

– Операция подтверждена, – ответил робот. – Спасибо.

Звонок оборвался. Но тишина в помещении длилась недолго.

– Молодец, – похвалил Миша, удовлетворившись итогом, когда очередная сумма списалась. – Быстро учишься.

– Я не учусь. У меня нет выбора.

Он усмехнулся, убрал телефон в карман и посмотрел на меня так, словно я была уже не человеком, а пустым местом, выполнившим свою функцию. В какой-то степени так и было.

– Завтра в это же время я приду снова. Будешь тихо сидеть, делать, что говорят. И, возможно, я даже разрешу принести тебе воды, – сообщил напоследок, прежде чем направиться на выход.

Больше ничего не сказал, подхватил под локоть Марину. Вместе с ней вышел.

Дверь захлопнулась. В замке щёлкнул ключ.

Я осталась одна. В тишине. С гулко бьющимся сердцем. С полупустым счётом, но животом, в котором сохранилось самое ценное. Вместе со своими мыслями, что кружились теперь вокруг Александра.

Как бы я хотела его увидеть. Снова прижаться к нему, вдохнуть его запах, ощутить вкус мягких губ…

А ведь он мне сперва жутко не понравился. Показался напыщенным засранцем, как и его брат. Теперь бы я многое отдала, чтобы хотя бы просто услышать его голос.

Где-то за стеной закапала вода.

Кап. Кап. Кап.

А может, мне лишь казалось. Пить в самом деле жутко хотелось. Но я постаралась об этом не думать. Закрыв глаза, прижала ладони к животу. Под ними пока ничего не чувствовалось, но я представила себе две крошечные точки, ради которых вытерплю что угодно.

– Я вас спасу, – прошептала я им. – Я обещаю.

Я не знала, как именно. Не знала, когда. Не знала, сколько сил на это уйдёт. Но ради них, ради него, ради себя – я сделаю это.