Глава 13

Три недели! Ровно три недели я проходила, как пришибленная. Всё никак не могла поверить, что внутри меня зародилась жизнь. Сама мысль о том, что в моём животе развивался сейчас другой человек, казалась абсурдной и невозможной. И никаких особых изменений я в себе не ощущала.

Я даже начала думать, что тест ошибся. Ну мало ли, бракованный попался, или у меня сбой в организме какой случился на фоне стресса.

Но посещение гинеколога расставило всё на свои места.

Действительно беременна!

Не ошибка.

И сегодняшнее УЗИ должно было это подтвердить.

Сказать, что я нервничала, значило ничего не сказать. Я тряслась как суслик, выбирающийся из норы после зимней спячки. Не помогала даже близость Александра.

– Ну и чего ты так трясёшься? – вздыхал он.

А я и себе не могла этого объяснить, не то чтоб ещё и ему.

Просто… страшно. Почему-то. И вместе с тем очень волнительно. А ещё, пока ждали наше время, в мыслях постоянно плохое крутилось. А вдруг с ребёнком что-то не так? Посмотрят и скажут, мол ему не стоит рождаться. Столько болезней сейчас… Ужас просто! Я с дуру залезла на форум мамочек, начиталась такого, волосы до сих пор дыбом стояли.

В общем, если вы беременны, никогда не ищите информацию в интернете! И ни за что не спрашивайте ни о чём других мам! Нервы целее будут.

Я вот теперь это знала, но толку? Мысли всё равно уже были забиты всем нехорошим. Так что я трусила и знатно.

– Я тебе интернет отключу, – проворчал муж, поняв, что его успокоительная терапия не помогала.

– Отключи, – согласилась я с ним. – Только книжечку про развитие малыша купи. Хочу знать, какой он на каждой неделе. Кстати, ты в курсе, что сейчас, на четырёх неделях он размером всего один-три миллиметра? Представляешь, какой кроха? Совсем малюська, – показала двумя пальцами, насколько он маленький.

Александр улыбнулся и качнул головой.

– Теперь знаю.

– И этот малюська живёт во мне, – положила руку на живот. – Я до сих пор не верю, – призналась.

Муж и тогда промолчал, только крепче сжал меня в своих объятиях.

– Всё хорошо, – шепнул, целуя в висок. – Я рядом.

Да, он рядом. И в случае Александра это были не просто слова. Так оно и было. Даже если он уходил на работу, я всё равно ощущала его присутствие. Мы постоянно переписывались, он слал мне смешные видео в личку, или просто стикеры. Но всегда был на связи.

Я и не знала, что можно так с кем-то быть на одной волне. Во всём. У нас даже интересы в фильмах и музыке совпадали. Мы будто являлись половинками одного целого, разлучённые при рождении, а теперь обрётшие друг друга.

С Александром было до того легко, что я и не помнила уже, каково, когда иначе. Мы словно всегда жили вместе. А после того, как он понял, что я беременна, всё стало ещё идеальней. Но в кабинет УЗИ я заходила всё равно на нервах. Чтобы уже через несколько минут реветь на его плече. Потому что…

Ну беременна я. Не на словах, а в самом деле.

Смотрела огромными глазами на тёмное пятно, что показывал монитор, и плакала. Просто… хорошо было. Очень.

– Ничего, это нормально. Поплачь, полегчает, – посоветовала с улыбкой врач. – Но недолго. Дети все эмоции чувствуют, не надо добавлять им лишний раз стресса.

И всё, слёзы в ту же минуту прекратились. Раз они вредны, я больше никогда не буду плакать. И только спустя мгновение до меня дошло…

– Дети? – повторила за ней.

– Да. У вас двойня. Развиваются согласно всем нормам, так что поздравляю.

– Эм… Спасибо, – кивнула всё ещё ошарашенная новостью.

Двойня…

Судя по лицу Александра, он такого тоже не ждал. Но как всегда в руки себя взял быстрее моего. Улыбнулся. А затем обхватил моё лицо ладонями и притянул к себе, смачно целуя в губы.

– Ты чудо, – заявил следом, заставив покраснеть под понимающим и улыбчивым взглядом врача.

– Скажешь тоже, – пробурчала смущённо.

И всё повторяла про себя: “Я беременна. Двойней”.

Интересно, это будут два мальчика или две девочки? Или разнополые? Было бы здорово, если бы последнее, но сам факт того, что у нас будет двойня уже редок, а чтоб разнополые и вовсе один к тысячи, наверное. Но да ладно. Это не страшно. Главное, что с ними всё хорошо.

– Спасибо, – поблагодарил тем временем врача Александр.

Я смогла лишь кивнуть. Ведомая рукой мужа уселась на кушетке. Он вытер меня от геля, после чего также сам поправил одежду и обул.

– Всё хорошо, красивая? – поинтересовался, когда я поднялась на ноги.

Я кивнула.

– Да. Кажется, да. Просто немного в шоке, – призналась.

Муж улыбнулся и прижал меня к себе.

– Глупышка моя, – произнёс, уводя меня из кабинета.

И действительно, было очень глупо реагировать так, как я, но ничего с собой поделать не могла.

У меня будет двойня!

Обалдеть.

– У нас в семье никогда не было близнецов, – сообщила уже на улице.

– У отца были. Дед с братом. Видимо, передалось через поколение, – сказал Александр.

Видимо так.

Но всё равно не верилось. Мысли скакали одна на другую в хаотичном порядке, не давая сосредоточиться на чём-то одном. В итоге с губ сорвалось совсем не то, что стоило бы сказать в данной ситуации.

– Теперь нам точно нужна квартира побольше.

Александр хмыкнул и на удивление не стал спорить. А я не стала продолжать эту тему. Тем более ремонт в моей квартире ещё не закончился. Муж подошёл к этому делу ответственно и вместо косметического ремонта устроил капитальный, вплоть до смены электропроводки. Так что скорый переезд нам точно не грозил.

– Куда хочешь? – спросил он, когда мы уселись к нему в машину.

– В центральную столовую. Хочу огромную порцию гречки и гуляша.

Да, вот так, без пафоса и ресторанов. Но если бы вы хоть раз ели в той столовой, поняли бы меня. К тому же, покаюсь, я не умела готовить гуляш. Точнее он у меня получался совсем не такой, как должно. Непонятное томатное нечто. И я никак не могла это исправить. Поэтому, когда мне хотелось чего-то такого, я шла в ту столовую.

Муж моему выбору если и удивился, то вида не показал. Завёл двигатель и вырулил с парковки.

– Чем потом займёмся? – уточнил.

– Ну ты на работу поедешь, а я… не знаю. Возможно, схожу и всё же запишусь на курсы гончарного мастерства. Буду медитировать на глину, – улыбнулась.

– М-мм… будешь своими ладошками скользить по мокрой глине…

– Саша, блин, – накрыла ладошками вспыхнувшие щёки. – Вот как тебе вообще такое в голову пришло?

Надо же быть таким пошлым!

– Никак. Фильм один вспомнился. Старый. Про привидение. Они там вместе как раз из глины лепили, а потом…

– Молчи! Просто молчи! – перебила я его.

Салон авто наполнил его смех.

– Как скажешь, красивая. Буду молча сидеть у тебя за спиной, пока ты будешь скользить своими пальчиками…

– Александр! – возмутилась громко, но тут же рассмеялась, глядя на его невинное выражение лица. – Ты иногда такой дурачок, – фыркнула.

– Это всё из-за тебя. Когда ты рядом, мозг функционирует всего на одну треть.

– И исключительно в одном направлении, – съехидничала.

– Тоже твоя вина, – покивал он. – Потому что нельзя быть красивой такой, – пропел.

Чем снова смутил.

И правда как дурачок. Но мне нравилась эта его сторона. Его умение быть собранным в сложных обстоятельствах, и беззаботным, когда всё хорошо. Он умел наслаждаться жизнью и далеко не на словах. И учил этому меня.

– Съездим потом опять на лам посмотреть? – попросила.

– Опять? – усмехнулся Александр. – Красивая, я так скоро ревновать начну.

Он состроил суровое лицо, а я тихо хихикнула.

– Не переживай, дорогой супруг, твоя волосатая персона мне всё равно нравится больше.

Ну а что? Успокоила, как смогла. Правда Александр не особо оценил.

– Моя волосатая персона? – переспросил.

– Это твой отдельный шарм, – подтвердила по-своему.

Хмуриться муж не перестал, отчего мне становилось только веселее. Тем более, волос в моего супруга по факту как раз было немного. Только на ногах и руках. Да и те светлые.

– А что ещё? – вдруг спросил.

– Что именно? – уточнила.

– Что ещё тебе нравится во мне?

– М-мм, – протянула растерянно. – Не задумывалась, – призналась честно. – Ты мне просто нравишься. Весь. Твоя внешность, и чувство юмора, и даже твоя постоянная пошлость. Смущает, но нравится. И глаза. Очень выразительные. Надеюсь, наши дети их унаследуют. Тёмные волосы и светлые глаза – это как отдельный вид искусства.

Сказала и прикусила язык. Александру явно не понравилось услышанное. Нахмурился больше прежнего.

– Вообще-то я надеюсь, что они как раз на тебя будут похожи, – выдал по итогу.

И я с облегчением выдохнула. И снова улыбнулась.

– Бартер? – предложила. – Твои тёмные волосы и мои зелёные глаза?

Муж покосился на меня довольно заинтересованно.

– Идёт, – согласился. – Но с тебя потом тогда ещё одна дочь, такая же светленькая, как ты.

– И с твоими голубыми глазами?

– Я уже говорил, какая ты у меня умница? – улыбнулся Александр.

– Сегодня ещё нет, – отозвалась кокетливо.

– Ладно, тогда позже обязательно скажу, – кивнул он важно.

Вот же… жук!

Но я снова из-за него смеялась. Весело, легко, счастливо.

Ах, если бы я тогда знала, что это лишь затишье перед бурей.

Но я не знала, а потому радостная ехала с ним дальше, шутливо переговариваясь.

Всё закончилось резко.

Вместе с присланным сообщением с неизвестного номера. А на нём фотография. Раскуроченная земля, увядшие цветы и лежащий на боку монолит надгробия, на котором кто-то варварски написал «родители шлюхи».

Картина настолько дикая и несуразная, что я не сразу поняла, что видела. Даже решила, что это прикол какой-то, который я с первого раза не осмыслила. Но тут взгляд зацепился за выбитые на камне имена, и у меня резко голова закружилась.

«Зарин Владимир Потапович» и «Зарина Арина Ивановна» значилось на нём.

Мои папа и мама.

– Красивая, – заметил изменения во мне и супруг, – что случилось?

Да кто бы мне самой ответил на этот вопрос!

Потому что я не знала. Ничего.

– Это…

Так и не смогла выдавить из себя ничего путного. Но оно и не понадобилось. Александр забрал у меня телефон и сам всё увидел и понял. Нахмурился. И эта его реакция лучше всего подтвердила, что снимок не фикция. Он настоящий. Кто-то в самом деле изувечил могилу моих родителей.

– Эт-то Миша, да? Он? – голос позорно дрогнул.

Александр мотнул головой.

– Не знаю. Не думаю. Не уверен. Даже для него это слишком, – сообщил глухо.

Кивнула, принимая ответ. Хотя то было больше неосознанным жестом. Как и тот, где я поднялась на ноги.

Тело ощущалось чужим, деревянным и вообще почти не чувствовалось.

– Оля, ты куда? – напрягся Александр, тоже поднимаясь.

– Нужно съездить, убедиться. Нужно…

Боже, да как так-то?

Это каким надо быть низким и бесчеловечным, чтобы опуститься до такого варварства?

– Стой, красивая, стой, – догнал меня муж.

Схватил за плечи, останавливая. А я смотрела на него и понимала: ещё немного и разревусь. Впаду в отчаяние. Внутри всё огнём горело, плавило желудок, аж затошнило.

– Дыши, красивая, дыши. Возможно, что всё это фикция. Просто способ причинить боль. Банальный фотошоп.

Ответ… не переубедил, нет. Но позволил сделать новый вдох, ослабить душащий меня жар.

– А если нет? – посмотрела на него со страхом.

Лицо Александра посмурнело. Голос при последующем ответе тоже прозвучал глухо и угрожающе:

– Если нет, я тебе клянусь, тот, кто это сделал, обязательно понесёт за это наказание. Я найду его и заставлю ответить за содеянное. Обещаю.

Не то, чтоб меня успокоили его слова, но я их приняла. Да и проще было концентрироваться на его злости, чем на собственном отчаянии.

Что за монстр такое совершил? Правда Михаил? Если честно, я всё же надеялась, что не он. Но больше и некому. Да и как можно было додуматься до такого? Бесчеловечный поступок.

– Идём, красивая, давай, поехали, – потянул за собой Александр.

– Куда? – шагнула нехотя за ним.

– Домой. Тебе надо отдохнуть. А я съезжу на кладбище, посмотрю, как обстоят дела на самом деле.

– Нет, – притормозила. – Я с тобой.

– Оля…

– Это мои родители. И я должна сама убедиться, что с ними всё хорошо. Или… наоборот.

От последней мысли опять подурнело. И тошнота усилилась.

– Хорошо, – сдался Александр. – Но обещай, что не станешь делать глупостей, хорошо? Даже если всё плохо, то всё поправимо. Вызовем бригаду специалистов, они всё исправят. Надо будет, заменим плиту. Всё решаемо, поняла?

Кивнула. Но больше потому, что он этого ждал. Не потому, что я верила, будто такое можно решить и как-то исправить. Нельзя. Смена плиты не изменит того, что произошло.

– Я передумала. Если это твой брат, давай его не посадим, а убьём.

Мы как раз дошли до машины, куда Александр собрался меня усадить. Но замер, как услышал мою речь.

– В тебе говорят эмоции, гормоны, состояние аффекта. Это пройдёт. Тебе надо отдохнуть. Уверена, что не хочешь домой?

– Да.

Хочу видеть своими глазами, насколько всё плохо.

– Поехали, – сказала и сама забралась внутрь прохладного салона.

Хлопнула дверца. Потом ещё раз. Машина тронулась с места. Александр кому-то набрал.

Я это всё фиксировала краем сознания. Смотрела в окно, за которым проплывал городской пейзаж, но не его видела – раскуроченную могилу родителей: валяющиеся вперемешку с комьями сухой земли оранжевые бархатцы, а в стороне треснувший монолит с непристойной надписью на нём.

Мне казалось, моя жизнь сейчас вот так же трещала по швам. Я сжимала в пальцах край платья, а воображение рисовало шею Михаила.

Клянусь, если бы он сейчас оказался рядом, я бы в самом деле его придушила. И пусть бы меня потом за это посадили. Плевать. Зато он бы никогда больше не сделал никому ничего плохого.

И вместе с тем хотелось обнять себя за плечи и расплакаться подобно маленькой девочке. Потому что всё это было настолько ужасно, что в голове не укладывалось.

Как так можно? Вот как?

К моменту, как мы добрались до кладбища со старыми ржавыми голубыми воротами, я едва могла спокойно сидеть на месте. Выскочила на улицу, едва двигатель заглох.

– Оля! – крикнул вслед Александр, не успевший даже ещё отстегнуться.

Я не слушала. И не ждала. Мчалась вперёд по асфальтированной дорожке вглубь кладбища, глазами выискивая указатель с номером нужного мне ряда.

Это где-то здесь. Недалеко.

Да, так и есть. Вот он.

Свернула вправо и снова побежала. Один метр, второй. Могила дедушки, бабушки, дяди… и наконец моих родителей.

Мозг ещё не осознал, а тело уже отреагировало. Затормозило. Затем вовсе упало. Колени вспыхнули болью, но её затмила иная. Та, что исходила изнутри.

– Мама… папа… – сорвалось с губ вместе со всхлипом.

Снимок оказался настоящим. Разбросанная повсюду земля, ярко горящие головки погибших цветов. Они лежали и будто с укором смотрели на меня.

«Как ты допустила такое, Оля?» – повторяли то и дело.

– Простите меня, простите, – единственное, что я могла им ответить.

Я так и не встала. На четвереньках поползла вперёд, собирая по пути каждый стебель. И всё повторяла:

– Простите меня. Простите…

Это было ужасно. Горевшая во мне злость и та пропала при виде этого бедствия. Шершавый асфальт служил наказанием и покаянием, вместо гороха.

Я не уследила. Не сберегла. Не смогла. Я ужасная дочь.

– Оля, – донёсся обеспокоенный голос Александра.

Правда и он затих, ошеломлённый увиденным.

– Красивая, – выдохнул сочувственно.

И эта его эмоция ударила по мне хуже всего остального. Резьбу сорвало. Из глаз покатились слёзы, из груди вырвались первые рыдания, быстро переросшие в настоящую истерику.

– За что он так со мной? За что? Что я сделала? Что? А мои родители? Что с ним не так, Саш? Что? Почему он такой? За что?

Сильные руки укрыли меня с головой, но в щель я видела треснутый камень, исказивший дату смерти родителей. Она словно перечёркивала всё то хорошее, что во мне ещё оставалось.

Я так старалась быть доброй и милой, делать всё правильно. Не ради себя. Ради них. Чтобы они мной гордились. А вышло… что я их только погубила этой своей добротой. И эта кривая линия как насмешка всему, что я помнила и знала.

– Тише, красивая, тише, – приговаривал Александр.

Он не понимал. Я не могла быть тише. Я хотела кричать. Хотела крушить ответно. Я хотела… спать. Лечь на этом убитом надгробии, прижать к себе цветы, закрыть глаза и больше не просыпаться. Потому что это невыносимо. Я не хочу так.

– А как? Как ты хочешь? – послышалось вдруг. – Только скажи, я всё сделаю.

Александр. Мой милый Александр. Тот, кто случайно, но так быстро стал мне настоящей семьёй. Тот, в кого оказалось так легко влюбиться. И кто не отпускал меня даже сейчас, пока я билась в его руках в истерике, желая умереть. Он смотрел на меня до того мягко, участливо, нежно, с грустной улыбкой, а я не чувствовала. Ничего. Внутри всё в мёрзлую воду обращалось. Все эмоции, желания, страхи. Всё. И тогда я это сказала:

– Я хочу к ним.

Вот только ответ получила совсем не от мужа.

– С удовольствием тебе в этом помогу.

Я не успела проанализировать услышанное. Лишь заметила, как рядом пролетело что-то тёмное и тонкое. Послышался глухой стук. И ещё один. Это Александр упал, сражённый подлым ударом со спины.

Подняв ошеломлённый взгляд, я уставилась на нависшего над нами Михаила. Он криво усмехался, держа в руках тонкий металлический прут, отломанный от кладбищенской ограды, судя по облезлой голубой краске. С его конца стекала кровь.

Ещё один факт, который я не успела толком осознать. Шею внезапно кольнуло. То ли игла, то ли ещё что-то, я не разобрала. Но в голове после этого резко помутилось. Мир подёрнулся тёмной дымкой. Она накрыла со всех сторон, лишая сил во всём теле. Я протянула руку, чтобы коснуться Александра, но та отказалась слушаться. Я упала. Свет окончательно померк. Последнее, что я отметила сознанием, был страх. Не за себя. За мужа.

Кто-нибудь вызовите ему скорую…