Глава 8. Дамиан

Столичная брусчатка летела из-под колес моего автомобиля с такой скоростью, что защитные чары подвески жалобно визжали на каждом повороте. Я выжимал из двигателя максимум маны, игнорируя все ограничения, наплевав на возможные штрафы и патрули стражи. В этот момент для меня существовала только одна цель — ресторан «Лунная орхидея».

В груди клокотало такое первобытное, неконтролируемое бешенство, что руки, сжимающие руль, заметно дрожали, а вокруг пальцев то и дело проскакивали черные искры боевых проклятий.

Мой внутренний зверь рвал когтями сознание:

«Он забрал наше! И причинил ей боль!»

Все началось несколько часов назад. После того как я своими глазами увидел, как Лилиан Роузвейл, сияя фальшивой улыбкой, садится в машину этого ублюдка Войссера, я не нашел ничего лучше, чем спуститься в подземелья академии, в тренировочный зал для боевиков.

Там меня нашел Эйдан Тенебрис. Декан боевого факультета, который оказался не просто вменяемым мужиком, но и настоящим драконом, не страдающим столичным чистоплюйством. Мы подружились даже до того, как вмешался Генрих и представил нас друг другу.

— Выглядишь так, будто собираешься объявить войну соседнему государству, — хмыкнул Эйдан, входя на полигон и скидывая куртку. — Может, лучше спарринг, чем разносить казенное имущество?

Мы дрались жестко, до кровавых ссадин и полного изнеможения, не используя ни капли магии, только кулаки и тяжесть тел. Тенебрис, к его чести, оказался отличным бойцом. Так мы развлекались уже не первый раз, это помогало мне не сойти с ума от ректорского кресла.

В один из первых разов, тяжело дыша и вытирая пот со лба, он признался, что должность ректора ему даром не сдалась — бумажная волокита его и так убивала на посту декана. А вот выжить старому другу Генриха и навести порядок в академии он был готов помочь.

После дружеского мордобоя мы поднялись в мой кабинет, намереваясь провести полночи за разбором финансовых отчетов Совета, когда Эйдан достал магофон из кармана.

Тенебрис нахмурился, коснулся кристалла и активировал громкую связь. В тишине кабинета хриплый, прерывистый, до ужаса испуганный женский голос прозвучал, как удар в спину.

«Декан Тенебрис… Это Лилиан Роузвейл. Я в ресторане “Лунная орхидея”… Адам Войссер опоил меня зельем. Я… я боюсь. Заперлась в уборной. Никакие формулы детоксикации не работают. Он ждет под дверью. Умоляю, помогите мне. Больше не к кому обратиться».

Дальше был звук падения чего-то глухого, и связь прервалась.

Я не помню, как оказался на ногах. Стул с грохотом отлетел к стене. Дверь кабинета чуть не выскочила вместе с петлями. Эйдан, не задавая ни единого вопроса, помчался за мной. Бывший военный понял все с полуслова.

И вот теперь мы летели сквозь ночной город.

— Тормози! Вон его машина! — крикнул Эйдан, указывая на обочину у входа в ресторан.

Я ударил по тормозам, автомобиль пошел юзом и со скрежетом остановился в нескольких сантиметрах от начищенной министерской машины.

Мы выскочили одновременно. Прямо у входа в «Лунную орхидею», в круге света от фонаря, Войссер как раз поддерживал обмякшую женскую фигуру, собираясь запихнуть ее внутрь.

Лилиан была сама не своя. Ее голова безвольно запрокинулась, рыжие волосы разметались по плечам, руки висели, как плети. Она не сопротивлялась, лишь что-то невнятно мычала, находясь в состоянии полусна-полуобморока. Белобрысый слизняк крепко держал ее за талию, уже открывая дверцу.

Вид его холеных рук на ее теле сорвал мои последние тормоза.

В два огромных прыжка я преодолел расстояние между нами. Я не стал тратить время на светские беседы. Мой кулак, сжатый так, что хрустели костяшки, с размаху, со всей мощью драконьей дури впечатался в идеальную, высокомерную челюсть министерского проверяющего.

Звук ломающейся кости громко прозвучал в ночи. Войссер отлетел к машине, как тряпичная кукла, выпустив Лилиан, и сполз на брусчатку, закрывая окровавленное лицо.

Я перехватил девушку до того, как ее колени коснулись земли. Она оказалась пугающе легкой. Я прижал ее к своей груди, чувствуя лихорадку, исходящую от ее тела, и обнял так крепко, словно пытался спрятать от всего мира.

— Дамиан… — Эйдан положил тяжелую руку мне на плечо, оттесняя от скулящего на земле Войссера. — Остынь. Роузвейл важнее.

Этот гад попытался подняться, вытирая кровь с разбитых губ дорогим платком. Его золотистые глаза потемнели от боли и унижения.

— Ты… ты сошел с ума, Рейвенхарт! — выплюнул он, сплевывая кровь. — Это нападение на члена Учредительного Совета! Трибунал! Я засажу тебя!

— Засадишь? — Я шагнул к нему, все еще прижимая к себе обмякшую Лилиан, и мой голос упал до зловещего хрипа. — Ты подмешал зелье в бокал мага, состоящего на государственной службе, Войссер. Это статья. Еще и попытка похищения.

— Это… это просто шампанское! Ей стало дурно! — Он попытался отпираться, но голос дрогнул. Врал, и понимал, что я знаю, что он врет.

Спорить с двумя разъяренными боевыми драконами министерская крыса не решилась. Войссер бросил полный ненависти взгляд и забрался в свою машину.

Когда он скрылся за углом, меня накрыла волна страха. А если мы опоздали и зелье уже всосалось в кровь настолько, что повредит ее блестящий мозг?

— Я поведу, так безопаснее, — скомандовал Тенебрис, направляясь к моему автомобилю.

Не споря, я осторожно сел назад с Лилиан на руках. Эйдан тут же рванул с места.

Всю дорогу до академии она полулежала у меня на груди. Ее лоб горел, часто и поверхностно дышала. В полубреду Лилиан вцепилась ладошками в мою рубашку и тихо, жалобно стонала:

— Формулы… не работают. Растворяются… Не отдавай… меня ему…

— Враг уничтожен, Белочка, — прошептал я, осторожно гладя ее по разметавшимся рыжим волосам. — Ты в безопасности. Обещаю.

Мой внутренний дракон довольно рычал, ощущая ее тяжесть в своих объятиях. Она бесила и язвила, могла быть доносчицей, но прямо сейчас все это не имело никакого значения. Важно было только то, что она жива.

В академию мы въехали через задние ворота, чтобы не привлекать внимания стражи. Эйдан заранее связался с Хальтеном Кайлэном, магистром лекарского факультета, и он ждал нас у бокового входа в жилое крыло преподавателей.

Мы занесли Лилиан прямо в ее апартаменты. Комнаты оказались под стать ей самой — маленькие и скромные. И полки, от пола до потолка забитые книгами, справочниками и тубусами с чертежами заклинаний.

Я положил ее на кровать и Кайлэн тут же приступил к осмотру. Его руки горели мягким голубым светом диагностических чар.

— Вы успели вовремя, — серьезно сказал магистр. Он вынул из кармана мантии флакон с чем-то резким и дал Лилиан понюхать. Рыжуля сморщилась и отвернула голову. — Нехорошее зелье. Угнетает волю, вызывает жар и паралич координации. Еще полчаса, и Лилиан бы подчинялась любым его приказам.

— Как снять? — процедил я, отчаянно желая вернуться в город и добить Войссера.

— Я применил блокиратор. — Хальтен сделал несколько сложных пассов руками над ее грудью. Жар на лице Лилиан начал спадать. — Яд нейтрализован, но он сильно ударил по ее резерву. Утром она будет в порядке, просто испытает чудовищное похмелье и слабость. В идеале ее нужно перевести в лазарет под наблюдение.

Мы переглянулись с Эйданом. Это означало бы записи в журналах, пересуды студентов и шепотки других преподавателей. Ее блестящий, годами выстраиваемый имидж, которым Лилиан так дорожила, рухнет в один день.

— Нет, — твердо сказал я. — Никакого лазарета. Ей здесь будет лучше.

— Тогда кто-то должен остаться с ней на ночь. Проследить за дыханием и давать пить, — развел руками Хальтен. — Мне надо вернуться в отделение, у меня там толпа студентов после вечернего спарринга.

Тенебрис неловко кашлянул.

— Дамиан… Моя невеста Ирмина, драконица с очень специфическим характером. Если она узнает, что я провел полночи в комнате нашей самой молодой и привлекательной преподавательницы, пусть даже в лечебных целях, она откусит мне голову.

— Идите. — Я посмотрел на Эйдана и перевел взгляд на Лилиан. — Идите оба. Я побуду с ней.

Кайлэн и Тенебрис молча кивнули и быстро вышли за дверь, оставив нас одних.

Тишина давила на уши. Я подошел к кровати. Лилиан металась во сне, ей было жарко. Платье перекрутилось, ворот врезался в нежную кожу шеи.

Я сглотнул. Раздевать женщину, которая тебя ненавидит, пока она без сознания, то еще испытание.

— Прости, Рыжуля, — пробормотал я, стараясь ни о чем не думать.

Действуя предельно аккуратно, как сапер на минном поле, я снял с нее туфли, потом расстегнул пуговицы и стянул душную ткань. Оставил в одном белье.

Достал из шкафа полотенце, намочил его ледяной водой в ванной комнате и долго, методично обтирал девушку, смывая остатки жара, пока ее дыхание не выровнялось.

Я и раньше считал, что Лилиан очень красивая, но сейчас, когда она не бросала на меня гневные взгляды, я мог внимательно рассмотреть ее. Золотистые веснушки, мягкий изгиб ключиц, длинные ресницы, отбрасывающие тени на щеки. Дракон внутри меня, убаюканный ее близостью, свернулся клубком, мурча от удовольствия. Она была полностью в моем вкусе.

Но я повел себя как джентльмен и накрыл ее одеялом до самого подбородка.

Оставив ее спать, я прошелся по комнате. Стол был завален графиками, схемами магических потоков и расчетами, от которых у меня закружилась голова. Никаких любовных романов или журналов мод, только серьезная наука. В углу стояла недопитая кружка с остывшим чаем и наполовину съеденная печенька. Я сжал кулаки. Она жила академией и чаротворчеством. И какая-то мерзкая часть меня сегодня посмела подумать, что она способна продать все это ради выгоды или мести.

Я вернулся к кровати, смочил ей губы водой и проверил температуру, а потом пододвинул единственное кресло поближе и тяжело опустился в него.

Лилиан вздохнула во сне и повернула голову в мою сторону.

— И что мне теперь с тобой делать, Белочка? — тихо спросил я пустоту, слушая ее ровное дыхание.

Ответа не было. Я устроился поудобнее, готовый охранять ее покой до самого рассвета, и впервые за долгое время почувствовал, что нахожусь именно там, где должен быть.