Глава 7. Лилиан

Встретить Адама Войссера в коридорах академии Крылатого Пламени было сродни внезапному выпадению снега в середине июля. Невозможно, сбивает с толку, но на мгновение заставляет замереть от удивления с широко открытыми глазами. Внезапное чудо в череде неудачного начала года.

Он неожиданно остановил меня, когда я бежала на семинар. И хоть я никогда не опаздывала, здесь не смогла ему отказать в разговоре. Мы замерли у огромного панорамного окна в южном холле. Осеннее солнце играло в его безупречных золотистых волосах, заставляя вспомнить, как я любовалась им раньше. Адам ничуть не изменился со времен нашей учебы. Все тот же безукоризненный крой дорогого пиджака, та же мягкая, обезоруживающая улыбка аристократа, уверенного в своей неотразимости, и та же расслабленная грация дракона.

Шесть лет назад, будучи наивной, замученной постоянными подработками и сложными лекциями студенткой, я смотрела на него снизу вверх, почти открыв рот. Адам был королем нашего курса. Богатый наследник престижного рода, перед которым открывались все двери столицы по одному щелчку пальцев... А я — девчонка из семьи артефактора-неудачника, пробивающая себе путь зубами и пятерками по всем предметам.

Я не ожидала, что он даже посмотрит на такую, как я и его внимание тогда стало для меня настоящей сказкой. Наши тайные свидания, его красивые слова и первые взрослые отношения… А потом — закономерный и болезненный финал. Прямо перед выпуском он заявил, что его семья подобрала ему невесту соответствующего статуса.

«Ты же понимаешь, Лили, это большая политика. Мы с тобой из разных миров», — сказал он тогда.

Много ночей подряд я плакала в своей крошечной комнате в общежитии, кусая подушку, чтобы никто не услышал. Но мой прагматичный, выдрессированный логикой ум быстро взял верх над разбитым сердцем. Я стала понимать, как работает этот мир. Драконы высшей касты не женятся на бедных человеческих девушках без приданого и связей. Я даже не винила его за то, что он поигрался и бросил. Это была моя ошибка — поверить в сказку, не рассчитав коэффициент вероятности. Тем более, звоночки всегда присутствовали, начиная с того, что наши отношения Адам скрывал от всех.

И вот теперь он стоял передо мной: взрослый, успешный, и произносил слова, которые я когда-то так мечтала услышать.

— Лили, признаюсь честно, все эти годы я часто вспоминал тебя. — Его голос звучал бархатисто и мягко. Он сделал шаг ближе, так что я уловила тонкий аромат парфюма. — Ту невероятно умную, рыжую девчонку с горящим взглядом. Знаешь, я дурак, что позволил семье диктовать мне условия и бросил тебя. Ты лучшее, что было в моей жизни!

Сердце предательски дрогнуло. Женская гордость, которую я так бережно взращивала несколько лет, внезапно дала трещину перед лицом этого запоздалого признания. Я растеклась податливой лужицей с первых предложений нашей беседы.

— Адам… это было давно, — попыталась улыбнуться я, но внутри все разливалось теплом от его слов. Я мечтала их услышать и даже не верилось, что это происходит в реальности.

— Для меня — будто вчера. Ты так похорошела, — наклонился он ближе ко мне, а его рука непринужденно легла на оконную раму прямо над моим плечом. — Мы оба теперь такие взрослые и состоявшиеся люди. Никто больше не указ ни мне, ни тебе.

Я неуверенно кивнула, теребя манжет платья.

— Лили, давай поужинаем сегодня вечером? Попробуем начать все сначала? Сходим в «Лунную орхидею», вспомним студенческие годы... и наше совместное прошлое.

Румянец покрыл мои щеки, и я растерялась от этой неожиданной атаки обаянием. Комплименты, его ласковый взгляд и приглашение в самый дорогой ресторан столицы… Я уже хотела согласиться и позволить красивой ностальгии завладеть моим вечером. И может, это правда наш второй шанс? Хотя любовь давно прошла, но вдруг нет? И я просто себя обманывала столько лет? Все же это мои первые и единственные отношения. А то я уже даже на ректора заглядываться начинаю...

Но ответить я не успела.

Температура в холле внезапно упала на несколько градусов. Пространство прорезал звук тяжелых шагов.

Я обернулась, и смех застрял в горле. Наружу вышел только сиплый вскрик.

По коридору к нам приближался злющий, как кхар, Дамиан Рейвенхарт. Он надвигался, как грозовая туча или ураган на беззащитных людей. Высокий, широкоплечий, с лицом, похожим на маску, высеченную из темного гранита.

Но его глаза, обычно смотрящие на меня с холодной насмешкой, сейчас почернели от бушующей внутри ярости. Эта ярость была настолько осязаемой, что мне захотелось инстинктивно сделать шаг назад и выставить перед собой пульсар.

Адам, словно не замечая гнетущей атмосферы, протянул руку, но Дамиан проигнорировал ее с таким презрением, что мне стало не по себе. А чувства Войссера, привыкшего к лебезению, даже представить не могу.

А затем ректор заговорил, и каждое его слово казалось пропитано ядом.

В ту самую секунду, когда Рейвенхарт произнес, что Войссер прибыл не просто так, а с проверкой по факту жалобы на руководство, мир вокруг качнулся.

Мой бывший возлюбленный здесь не ради того, чтобы увидеть меня. Он приехал по работе, как министерская ищейка. Вся эта романтическая шелуха, бархатный голос и предложения начать все сначала были лишь удачным совпадением, фоном для его настоящей миссии. Стало до тошноты обидно. Глупая и жалкая, Лили.

Но хуже всего было не это, а разочарованный взгляд Дамиана.

Дракон смотрел на меня так, будто видел впервые. В его глазах смешались уничтожающее презрение и гнев. Рейвенхарт явно подумал, что я автор этого доноса, а моя теплая беседа с министерским проверяющим — это обсуждение того, как удобнее вонзить нож ему в спину и скинуть с должности.

Я задохнулась от возмущения, попыталась оправдаться, но Дамиан лишь грубее припечатал и, не дав мне больше сказать ни слова, удалился.

Коридор опустел. Его тяжелая, подавляющая аура медленно рассеивалась, оставляя после себя привкус горечи.

— М-да… — Адам нервно сглотнул, глядя вслед Рейвенхарту. — А слухи-то не врут. Какой неотесанный солдафон. Как только Совет терпит этого грубияна в кресле ректора престижной академии?!

Я молчала, судорожно сжимая в руках папку с лекциями. В груди клокотало колючее чувство: обида на Адама за разрушенную иллюзию, и обжигающая, доводящая до слез обида на Дамиана за то, что он счел меня подлой кляузницей.

— Лили, ты в порядке? — Адам участливо коснулся моего плеча.

— Да.

Я отстранилась, делая шаг назад, возвращаясь в свое привычное, закрытое состояние.

— Точно?

— Просто… неожиданный инцидент. Ты не сказал о проверке.

— Это должно было стать сюрпризом, — легкомысленно улыбнулся он. — Я приехал по делу, но когда узнал, что ты работаешь здесь, решил совместить полезное с приятным. Кстати… раз уж мы коснулись дел.

Адам понизил голос и заговорщически склонился ко мне.

— Слушай, эта жалоба от анонимной группы… У нас в Совете Рейвенхарта давно хотят снять. Его назначение — большая ошибка. Ты же здесь варишься в самом котле и наверняка видишь и слышишь много интересного. Скажи мне, он ведь действительно ущемляет права педагогов? Может быть, есть факты нецелевого расходования средств? Какие-то приказы, нарушающие министерский устав? Если ты дашь мне пару зацепок, мы сможем быстро убрать этого типа.

Мой разум, еще секунду назад затуманенный ностальгией и его комплиментами, словно окатили ледяной водой из горного ручья.

Вот и правда. Я для него не старая любовь, а идеальный информатор. Обиженная преподавательница, которая только и ждет возможности слить грязь на своего начальника в руки красивого дракона. Интересно, он хоть знал, что я здесь работаю? Или случайно увидел и решил воспользоваться ситуацией?

Оскорбившись, что Адам попытался купить мою лояльность сладкими речами и приглашением в ресторан, я окончательно закрылась.

— Знаешь, Адам. — Мой голос стал ровным и сухим, как пергамент. — Боюсь, я ничем не смогу тебе помочь.

— Лили, ну брось! Я же видел, как он с тобой разговаривает! Это прямое нарушение этики! Тебе просто нужно подписать пару показаний под протокол…

— Я сказала, что не могу помочь, — перебила его я, глядя прямо в золотистые глаза, которые внезапно показались мне очень расчетливыми. — Ректор обладает сложным характером, но я преподаватель. Политические интриги и сбор сплетен не входят в мои должностные обязанности. Занимайся своей работой, проверяющий Войссер. Не смею задерживать.

Поняв, что бесплатной информации не предвидится, Адам недовольно поджал губы. Но тут же вновь натянул на лицо маску обаятельного ухажера.

— Ты совсем не изменилась, все так же сама порядочность. Я не буду давить. Работа останется работой, — тепло улыбнулся он. — Но мое предложение об ужине все еще в силе. В семь вечера у главных ворот. Я буду ждать тебя. Пожалуйста, не отказывайся.

Не дожидаясь моего ответа, он развернулся и уверенной походкой направился в сторону западного крыла.

Я осталась стоять в пустом холле, чувствуя себя совершенно разбитой.

Весь день прошел как в тумане. Я читала лекции по матриографии, чертила сложнейшие формулы на доске, автоматически проверяла самостоятельные работы первокурсников, но мои мысли упорно возвращались к утреннему инциденту.

Если хорошо подумать, то поведение Адама было ожидаемым. Власть и амбиции всегда стояли для него на первом месте, и за шесть лет ничего не поменялось. Скорее всего, он даже не вспомнил бы обо мне, не окажись я полезной фигурой на шахматной доске его карьерной партии.

Но кто же написал этот донос? И вообще, существовал ли он на самом деле?

Я сидела в преподавательской, бездумно помешивая давно остывший чай, и перебирала факты. Магистр Фламель? Слишком трусоват для открытого бунта. Лорена Блайт? Эта скорее побежит расстегивать пуговицы на платье и становиться на колени в кабинете ректора, чем писать на него жалобы. Кто-то из лекарей? Артефакторы? Но точно не боевики.

Меня интересовала даже не личность доносчика, а скорее суть обвинений.

Дамиан хам, агрессивный сексист и раздражал меня до зубного скрежета. Но нарушал ли он устав?

Так как я привыкла работать с сухими фактами и логикой, то выстроила четкую аргументацию.

Дамиан урезал бюджеты. Да, это было больно. Но неделю назад, просматривая общеакадемические сводки, я увидела, куда в итоге пошли эти деньги. Он не положил их себе в карман, а обновил контур защиты над восточным крылом, который не ремонтировался сорок лет, и закупил маго-поглотители для лабораторий, предотвратив возможные взрывы в будущем.

Рейвенхарт пытался сократить бюджетные места чаротворцам. Да, это взбесило меня до истерики. Но после моего ночного визита в его кабинет — он их вернул. Каким-то немыслимым образом Дамиан изыскал резервы, сократив представительские расходы.

Несмотря на наши ссоры и издевательский тон, он делал все ради выживания академии. Скорее всего, его хотят убрать, потому что Рейвенхарт слишком честный, неподкупный и не умеющий плести интриги.

А теперь он думает, что я часть этой гнилой системы и строчу кляузы.

От этой мысли в груди заворочался тяжелый комок, невыносимо тоскливо осознавать, что этот гордый мужчина считает меня предательницей. И еще невыносимее было признаваться себе в том, что его оценка имеет для меня такое огромное значение.

К концу дня я измучила себя до головной боли. Выйдя из лекционного корпуса в сгущающиеся осенние сумерки, я накинула шерстяное пальто. Резко похолодало, и сильно пахло опавшей листвой.

Мне нужно было просто дойти до своей комнаты в преподавательском крыле, налить бокал вина и лечь спать. Забыть Адама, Дамиана и эти интриги. В конце концов, я собиралась отказать Войссеру. Унизительно ужинать с человеком, который видит во мне лишь источник компромата и возможный секс. Я так не хочу.

Я свернула на главную аллею, ведущую к воротам. Магические фонари мягко освещали брусчатку.

У входа ждал автомобиль с гербом министерства на капоте. А рядом с ним стоял Адам, небрежно прислонившись к дверце. Заметив меня, он просиял той самой обаятельной улыбкой, от которой когда-то подкашивались мои колени, и шагнул навстречу.

— Лили! Я уже испугался, что ты решила провести вечер в объятиях своих учебников и не придешь.

— Адам, послушай, — остановилась я и переложила сумку с тетрадями в другую руку. — Я долго думала о твоем предложении. Но…

Краем глаза я уловила знакомую темную фигуру, отделившуюся от тени колоннады главного корпуса, и не успела договорить.

Дамиан стоял на верхних ступенях крыльца, всего в нескольких десятках метров от нас. В расстегнутом пальто, небрежно засунув руки в карманы. Мощный, мрачный, сливающийся с наступающей ночью.

И он смотрел прямо на меня.

В свете фонарей я не могла детально разглядеть его глаза, но я физически чувствовала этот холодный взгляд и пропитанный абсолютным презрением насмешливый прищур.

Его губы скривились в циничной усмешке, а весь его вид буквально кричал: «Так я и знал! Давай, беги к своему бывшему дружку. Выкладывай ему все тайны за тарелку устриц и наигранные комплименты. Ты такая же продажная, как и они. Ты ничего не стоишь, Лилиан Роузвейл».

Этот взгляд ударил меня наотмашь и перечеркнул все мои терзания за весь день, логические выводы о его честности и то невольное уважение, которое я к нему испытывала. Он снова оценивал меня, как грязь. Он вынес приговор не спросив, не проверив и не дав шанса объясниться.

«Ах так?!» — взвизгнуло внутри уязвленное женское эго. Праведный гнев мгновенно выжег всю усталость и сомнения. Словно сухая ветка вспыхнула от искры пульсара.

«Ты считаешь меня предательницей, которая вешается на шею министерским чиновникам? Думаешь, меня так легко сломать своим презрением? Так получи то, что сам придумал!»

Я резко повернулась к Адаму.

— Лили? Что ты хотела сказать? — переспросил бывший возлюбленный.

Расплывшись в самой обольстительной и сияющей улыбке, на которую только была способна, я подошла к Войссеру вплотную и сама, первой, аккуратно взяла его под руку.

— Я хотела сказать, Адам. — Мой голос прозвенел в вечернем воздухе достаточно громко, чтобы этот звук точно долетел до ступеней крыльца. — Что с огромным удовольствием поужинаю с тобой. Мне действительно нужно отвлечься от тяжелой и совершенно невыносимой рабочей атмосферы.

Лицо Адама расцвело торжествующей улыбкой довольного хищника.

— Прекрасно! Прошу!

Он помог мне сесть в машину, и прежде чем дверца захлопнулась, скрывая меня в кожаном салоне, я бросила последний, полный торжества и вызова взгляд на крыльцо.

Дамиан больше не усмехался. Его лицо превратилось в каменную маску, а аура, рванувшаяся от него, была такой плотной и темной, что у ближайшего фонаря со звоном лопнуло магическое стекло. Искры посыпались на брусчатку. Свет погас.

Машина дернулась и поехала по направлению к центру столицы.

Я сидела рядом с распинающимся в комплиментах Адамом, вцепившись пальцами в ручку своей сумочки. Мое сердце рвано билось от адреналина и ужаса.

Согласиться на свидание назло ректору, чтобы доказать ему, что мне плевать на его мнение, было плохой идеей с самого начала. И глядя на проплывающие за окном огни вечернего города, я чувствовала себя не победительницей, а человеком, который только что добровольно открыл дверь в бездну.

Ресторан «Лунная орхидея» полностью оправдывал свое пафосное название. Полумрак, мягкий голубоватый свет зачарованных кристаллов, тихая музыка, похожая на перезвон хрустальных капель, и публика, состоящая исключительно из столичной элиты. Я чувствовала себя здесь совершенно неуместно в своем строгом, рабочем платье, несмотря на то, что Адам рассыпался в комплиментах с ловкостью карточного шулера.

Войссер заказал лучшие блюда: запеченную морскую рыбу с травами, маленькие закуски и бутылку искрящегося золотистого шампанского.

Поначалу все шло относительно неплохо. Адам рассказывал смешные байки из министерских кулуаров, вспоминал наших общих знакомых, и его искрометный юмор действительно заставил меня пару раз искренне рассмеяться. Но чем дольше длился ужин, тем очевиднее становилось, что ностальгия лишь прикрытие для его работы.

— Говорят, на прошлой неделе на полигоне была нештатная ситуация, — как бы невзначай заметил он, подливая мне шампанского.

— Не знаю о чем ты.

— А правда, что Рейвенхарт заставил первокурсников снимать щиты?

— Это были тренировочные фантомы, — сухо ответила я, делая крошечный глоток. — И декан Тенебрис находился рядом. Никто не пострадал.

— А закупка реагентов? По документам сумма крупная.

— Лучше узнать у них на кафедре артефакторов.

— Лили, ты же понимаешь, как важно для меня составить объективную картину. Мы все знаем, что он пытается выжать соки из факультета чаротворчества…

Каждый раз, когда я уводила тему или задавала встречные вопросы о том, как именно Совет планирует оценивать объективную картину, он мягко, но настойчиво возвращался к Дамиану. И при этом его рука, изначально лежавшая на столе, все чаще стала оказываться на моей ладони, а под столом его колено как бы случайно касалось моего.

Я отодвигалась, убирала руку, а моя улыбка становилась все более натянутой. Мое мстительное удовлетворение, которым я упивалась у ворот академии, давно испарилось и теперь я больше страдала.

Поступила, как глупая мышь, которая сама залезла в мышеловку ради куска засохшего сыра.

Пригубив бокал шампанского, я начала осознавать, что что-то идет не так.

Хоть я и пила мало, но голова вдруг отяжелела так, словно я не спала трое суток. Воздух в ресторане показался мне обжигающе-горячим. Звук хрустальной музыки начал раздражающе пульсировать в висках.

— Лили, ты так прекрасна при этом свете! — Голос Адама донесся до меня словно через слой ваты.

Мужская ладонь скользнула под стол и уверенно, собственнически легла мне прямо на колено, сжав его сквозь ткань платья. От этого прикосновения меня не бросило в жар страсти, а обдало липким отвращением. Я попыталась убрать его руку, но мои движения оказались пугающе вялыми.

— Адам… нет... — Язык заплетался, и я моргнула, пытаясь сфокусировать зрение на его лице. Оно расплывалось.

— О, дорогая, ты просто немного устала. — Он понизил голос до вкрадчивого шепота, придвигаясь ближе. — Этот стресс в академии довел тебя. Поехали ко мне? Мои апартаменты совсем рядом. Выпьем чаю и расслабимся… Я сделаю массаж, и ты обо всем забудешь.

Паника прорезалась сквозь надвигающийся туман в голове. Он не просто хотел переспать, а спаивал меня. Но от одного недопитого бокала не может быть такого эффекта!

Мой мозг теоретика, даже находясь в состоянии полуотключки, мгновенно проанализировал симптомы: жар, потеря координации, пульсация в висках и подавление воли. Это явно не алкоголь, а зелье. Он подлил его мне в бокал! Я выпила и даже не заметила.

Адам хотел привезти меня к себе, теплой и податливой, получить свое, а заодно, в пьяном откровении, вытянуть необходимые ему факты для доноса на Рейвенхарта. От осознания этой мерзости меня едва не вырвало.

— Мне… мне нужно в дамскую комнату, — с трудом прохрипела я, резко вставая.

Я вскочила со стула, тот жалобно скрипнул ножками по паркету. От головокружения я едва не упала, но успела схватиться за край стола. Адам, как галантный ухажер, тут же оказался рядом, крепко поддерживая меня за талию.

— Лили, может, сразу поедем? Тебе нехорошо… — в его голосе прозвучала фальшивая забота.

— Отпусти! — взбрыкнула я, вырываясь. — Я сказала… надо в уборную.

Оттолкнув его с неожиданной силой, я пошатываясь, как матрос во время шторма, бросилась в сторону коридора, ведущего к туалетам. Официанты и гости удивленно оборачивались мне вслед, но было плевать.

Как только за мной захлопнулась тяжелая дверь уборной, я прислонилась к ней спиной и сползла по гладкому полированному дереву на корточки. Дыхание со свистом вырывалось из груди. Зеркала, отражающие мягкий свет бра, казались кривыми.

Соберись, Лилиан. Ты магистр!

Заставив себя подняться, подошла к мраморной раковине и включила холодную воду на полную мощность. Ледяные брызги ударили в лицо, когда я плескала на щеки и смывала макияж, не заботясь о том, как выгляжу.

Затем дрожащими пальцами я принялась вычерчивать в воздухе над своей грудью очищающий рунный узор. Базовое лечебное заклинание детоксикации. Символы вспыхнули зеленым, окутали меня теплом… и погасли, не дав почти никакого эффекта.

Мой резерв стремительно падал, уходя на борьбу с ядом. Я понимала, что через пять-семь минут я просто отключусь. И тогда Адам беспрепятственно вынесет меня из ресторана на руках, сказав всем, что его спутнице стало дурно. И никто его не остановит, ведь лорда Войссера невозможно заподозрить в отравлении и похищении.

Нужно было действовать. Сейчас.

Я судорожно расстегнула сумочку и дрожащими пальцами выудила магофон. Кому звонить? В столичную стражу? Пока они приедут, я уже буду в экипаже Войссера. Да и опять же! Он лорд!

Мысль о том, чтобы связаться с Рейвенхартом, вспыхнула в одурманенном мозгу яркой, болезненно-сладкой искрой. Почему-то именно его мрачная, непоколебимая фигура представлялась мне абсолютным щитом, способным защитить отчего угодно. Я до одури хотела увидеть, как он одним своим взглядом стирает этого скользкого мерзавца Адама в порошок.

Но я тут же отбросила эту мысль со стоном бессилия. Во-первых, у меня не было его прямого номера, а во-вторых… он бы не пришел к предательнице на помощь. Когда я уезжала, он смотрел с таким презрением, что от одного воспоминания мне хотелось провалиться сквозь землю. Если Дамиан узнает о том, что я поехала на свидание назло ему, а теперь умоляю вытащить меня из ресторана… Это будет унизительный провал.

Нужен кто-то другой. Достаточно сильный, не задающий лишних вопросов и умеющий бить в челюсть. Желательно дракон, чтобы мог не бояться Войссера.

Пальцы заскользили по списку контактов и замерли на букве «Т». Тенебрис. Эйдан Тенебрис, декан боевого факультета.

Мы не были друзьями, но за три года работы не раз пересекались в комиссиях. Он жесткий, довольно суровый дракон, но при этом человек чести. Я знала, что Эйдан презирал подлость и поступал всегда справедливо.

И я нажала на вызов. Длинные гудки резали по ушам, кажущиеся невыносимо медленными.

Ну же, ответь… Ответь! Давай!

Гудки продолжались. Я уже почти отчаялась, когда поняла, что звонить бесполезно. Декан боевиков, как и многие, терпеть не мог магофоны и всегда переводил их в беззвучный режим.

Время утекало. Колени начали предательски подгибаться, а потолок уборной опасно накренился. Я прижалась спиной к стене, сползая на пол.

Звонить бессмысленно.

Собрав последние крохи концентрации, я записала голосовое сообщение на номер Тенебриса.

Услышит ли он его сейчас? Или только утром? Я не знала.

В дверь уборной настойчиво постучали и раздался голос Адама. Его я слышала искаженно, словно из-под толщи воды.

— Лили! Милая, с тобой все хорошо? Ты там уже пять минут.

Я сжалась в комок, подтянув колени к груди. Казалось, если я ему отвечу, то он ворвется и выбьет дверь.

Он не переставал стучать.

— Лили, открой, или я вызову персонал, — с притворной тревогой продолжил он, но в интонации уже слышался холодный расчет.

— Уходи… — попыталась крикнуть я, но из горла вырвался лишь шепот.

Тело перестало слушаться. Магофон упал на кафель из ослабевших пальцев. Адам за дверью продолжал звать меня, а я жалела о своем глупом поступке у главного входа в академию.

Зачем поехала с Войссером?

Зелье победило.