Глава 9. Лилиан

Пробуждение было мучительным. Голова раскалывалась так, словно внутри моего черепа бригада гномов методично, в такт биению сердца, долбила кирками неподатливую руду. Во рту пересохло до такой степени, что язык казался наждачной бумагой.

Я с трудом разлепила веки. Сквозь плотно задернутые шторы в комнату пробивался тусклый, серый утренний свет. Взгляд сфокусировался на знакомом потолке с трещинкой в углу, затем скользнул по корешкам книг на стеллаже.

Моя комната.

Горячая, пульсирующая волна огромного облегчения вымыла из сознания часть боли. Я дома и в безопасности. Значит, Эйдан Тенебрис все-таки получил мое сбивчивое сообщение и вытащил меня из того проклятого ресторана. Не дал Адаму Войссеру довести свой мерзкий план до конца.

Я глубоко вздохнула, собираясь ментально просканировать организм на остатки зелья по простой формуле выведения токсинов. Оказалось, яд почти выветрился, оставив после себя лишь чудовищную слабость.

Но затем, сквозь пелену похмелья, мои сенсоры начали передавать в мозг тревожные сигналы.

Сначала я осознала, что лежу на боку, а не на спине, как обычно, привыкла спать. Затем мой мозг зафиксировал температуру. Обжигающий, сухой жар явно исходил от чего-то массивного, что находилось прямо позади меня, вплотную прижимаясь к моей спине.

А затем я почувствовала ее. Тяжелую, мускулистую руку, которая по-хозяйски, мертвой хваткой обвивала мою талию поверх тонкого одеяла.

Время остановилось. Формулы в голове рассыпались в пыль.

Меня обдало ледяным ужасом. Я задержала дыхание и, стараясь двигаться миллиметр за миллиметром, медленно повернула голову через плечо.

На моей подушке, уткнувшись носом в мои растрепавшиеся волосы, мирно спал ректор.

Его черные пряди в беспорядке падали на лоб, резкие черты лица во сне слегка разгладились, избавившись от привычной ледяной маски. Широкая грудь мерно вздымалась. Он лежал так близко, что его дыхание щекотало мне шею.

Я не просто удивилась. Моя нервная система, и без того расшатанная зельем, выдала короткое замыкание. Из горла вырвался сдавленный, абсолютно неприличный для магистра теории писк, переходящий во вскрик. Я дернулась, пытаясь отодвинуться, но его рука на моей талии сжалась еще сильнее, притягивая меня обратно в мужские объятия.

Дамиан вздрогнул, и пронзительно-синие глаза медленно открылись. Секунду он смотрел на меня расфокусированным, сонным взглядом, а затем осознанность вернулась.

— Какого… что вы здесь… как вы… — начала я лепетать, окончательно сбросив с себя остатки сна. Мое лицо залила краска такого яркого оттенка, что, держу пари, в темноте я могла бы работать сигнальным фонарем. — Вы! В моей кровати! Отпустите меня немедленно!

Дамиан тяжело застонал, зажмурился и свободной рукой потер переносицу. Он явно не спал полночи.

— Доброе утро, магистр Роузвейл. — Его голос был еще более хриплым и низким, чем обычно, и от этих утренних, тягучих вибраций у меня по спине пробежал табун мурашек. — Вижу, зелье окончательно выветрилось. Инстинкт самосохранения вернулся, а вместе с ним и ваш невыносимый характер.

Он наконец-то разжал руку и лениво перевернулся на спину, закинув руки за голову, словно мы находились не в моей скромной спальне, а на курорте.

— Что вы здесь делаете?! — Я попыталась сесть, натягивая одеяло до самого подбородка. Мои мысли метались в панике. — Где декан Тенебрис? Я звонила ему!

— Эйдан любезно поделился вашим очаровательным посланием, в котором вы умоляли о помощи, — саркастично протянул Дамиан, поворачивая ко мне голову. Уголок его губ издевательски пополз вверх. — Так что я спас тебя от золотоволосого кавалера по твоей же, смею заметить, настоятельной просьбе. И поверь, ломать нос члену Учредительного совета — сомнительное удовольствие. Ты теперь мне должна.

— Я просила не вас! — вспыхнула я, сжимая край одеяла побелевшими пальцами. Внутри все переворачивалось от стыда. Это была катастрофа мирового масштаба. — Специально не хотела, чтобы вы… видели меня в таком состоянии. Я бы и сама справилась!

— Да что ты говоришь? — Дамиан приподнялся на локте, и его взгляд мгновенно потяжелел. Ирония исчезла без следа, уступив место холодной ярости. — Сама бы справилась? Ты была в состоянии овоща, Роузвейл. Я лично вырвал тебя из рук этого ублюдка, когда он уже грузил твое тело в машину, чтобы увезти к себе. Ты даже имя свое назвать не могла, бормотала мне в грудь какие-то параграфы из учебника. Так что засунь свою гордость куда подальше. Какая разница, кто вышибал дверь, если тебя нужно было спасать?!

Он был прав, и от этого становилось еще невыносимее. Но признать поражение перед ним? Ни за что.

— Вы не имели права оставаться здесь! Тем более… тем более в моей кровати! — Я вскинула подбородок, переходя в привычное наступление. В горизонтальном положении на простынях это выглядело, наверное, жалко, но я старалась изо всех сил. — Встаньте немедленно! Я ухожу!

Я сделала решительный рывок в сторону края кровати, собираясь гордо умчаться в ванную. Одеяло потянулось за мной.

Рывок. Еще рывок. Одеяло не поддавалось.

Я возмущенно обернулась и поняла, что Дамиан, все еще лежащий на спине, придавил край одеяла своим немаленьким весом.

— Пустите, — процедила я сквозь зубы.

— Или что? Пульсаром в меня кинешь? — усмехнулся он.

Я дернула ткань с удвоенной силой, и в этот момент одеяло сместилось, оголив мои плечи, руки и часть груди.

На мне было надето только тонкое кружевное белье, сквозь которое, вероятно, просвечивало абсолютно все.

Кровь застыла в жилах, а затем хлынула к щекам с такой скоростью, что у меня зазвенело в ушах. Я медленно, в парализующем ужасе перевела взгляд на полулежащего рядом мужчину.

— Вы… вы меня раздели? — Мой голос дрогнул и упал до жалкого шепота. Разум отказывался принимать реальность.

Дамиан ничуть не смутился. Он окинул меня долгим, нечитаемым взглядом, задержавшись на впадинке между ключицами, затем вздохнул и потер лицо.

— Успокойся. Никто не посягал на твою девичью честь, — устало произнес он. — Во-первых, ты горела от жара, а платье сидело так плотно, что ты начала задыхаться. Во-вторых, Эйдан сбежал к своей невесте, а Хальтен к пациентам, и кто-то же должен был сбивать температуру и следить за дыханием. Я сделал это сугубо из медицинских соображений. Так что прекрати смотреть на меня так, будто я маньяк-извращенец.

— Но вы могли позвать Эльзу с комендантского этажа! Вы могли… Не знаю! Хоть кого-то женского пола! — Я вцепилась обеими руками в одеяло, пытаясь натянуть его обратно, но он продолжал неумолимо сидеть на краю.

— Глубоко за полночь? Мог бы позвать Лорену Блайт, чтобы завтра вся столица знала, что правильная Лилиан Роузвейл приехала со свидания в разобранном состоянии? — Он презрительно фыркнул. — Я пытался спасти твою репутацию, за которую ты так трясешься.

Его тон стал колючим и жестким. Дамиан подался вперед, опираясь руками о матрас так, что оказался непозволительно близко.

— К слову о свиданиях. — Его голос стал хлестким, как удар плети. — У тебя отвратительный вкус на мужчин, Роузвейл. Твой дружок оказался редкостным уродом. Налить зелье покорности в бокал девушке, чтобы затащить ее в постель и выведать академические тайны? Мелкая и грязная министерская крыса. Ты же умная. Как вообще согласилась с ним пойти? И где только нашла этого выродка?

Его агрессия, эта злая насмешка ударили по самому больному. Мои нервы не выдержали. Обида и страх, который я испытала вчера, — все это внезапно прорвало плотину моего контроля.

Я перестала тянуть одеяло. Пальцы разжались, а глаза предательски защипало от непрошеных слез.

— Мы когда-то встречались, — глухо, надломленным голосом произнесла я.

Дамиан осекся. В комнате повисла тяжелая тишина.

— Мы учились на одном курсе, — продолжила я, чувствуя, как дрожит нижняя губа, но заставляя себя говорить. Гордость все равно уже уничтожили, скрывать больше нечего. — Адам был… другим. Я любила его тогда. А потом он бросил меня, ведь я не знатная и не богатая. Вчера, когда мы встретились, он сказал, что сожалеет о нашем расставании. Я думала… я, как полная дура, поверила, что он приглашает меня, потому что я все еще ему небезразлична.

Подняв лицо, я посмотрела прямо в синие глаза Дамиана. Слезинка все-таки сорвалась с ресниц и прочертила мокрую дорожку по щеке.

— Я не ожидала от него такой подлости. Думала, что самое страшное, что он может сделать — это попросить меня написать показания для его проверки. Но когда я поняла, что он подмешал мне… когда ноги перестали слушаться… Я правда испугалась, Дамиан. Я так сильно испугалась.

Его имя сорвалось с моих губ само собой, без приставки ректор или магистр. В этот момент я была просто перепуганной насмерть девушкой, а он — огромным, сильным мужчиной, который оказался рядом и спас меня. И вообще, он давно обращался ко мне на ты...

Гневное выражение лица Рейвенхарта мгновенно испарилось. Его тяжелая челюсть сжалась. В синих глазах мелькнуло что-то теплое и понимающее. Он смотрел на мои слезы так, словно они прожигали его собственную кожу.

Дракон сдался первым.

— Белочка… — тихо выдохнул он.

Дамиан поднял руку и, к моему огромному удивлению, не стал язвить. Он просто отпустил зажатый край одеяла и немного отодвинулся, давая мне долгожданное личное пространство.

— Вставай, Роузвейл. — Его голос утратил весь сарказм, став удивительно мягким и глубоким. — Умывайся и тебе нужно выпить эликсир от головной боли.

Я судорожно кивнула, шмыгнула носом и, замотавшись в одеяло, неловко сползла с кровати на ковер.

Только сейчас я обратила внимание на то, что сам Дамиан был полностью одет. И огромная гора свалилась с моих плеч. Он действительно просто помогал, не позволив себе лишнего.

Я стояла у двери в ванную, переминаясь с ноги на ногу и прижимая к груди, ком одеяла.

— Спасибо вам… за то, что приехали, — тихо сказала я, глядя в пол. — И за то, что помогли. Я перед вами в неоплатном долгу.

Дамиан тяжело поднялся с кровати. Он поправил ворот мятой рубашки, запустил руку в волосы, приводя их в порядок, и направился к выходу из комнаты.

— Оставим долги для финансистов, Лилиан, — бросил он через плечо.

Взявшись за ручку двери, он вдруг замер и медленно повернулся ко мне. Его взгляд скользнул по моей взъерошенной фигуре, закутанной в одеяло, из-под которого виднелись только голые плечи и босые ступни. В его глазах снова вспыхнул тот самый опасный, темный огонь, который я видела во время нашего первого танца. Уголок губ дрогнул в фирменной издевательской усмешке, но сейчас в ней не было злости.

— А знаете, магистр… — Его баритон прокатился по комнате, заставив мое сердце сделать кульбит. — Я всю ночь размышлял о твоих нарядах. И пришел к выводу: без глухих платьев ты выглядишь намного лучше.

Он подмигнул мне и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Я осталась стоять, красная, как переспелый гранат. Голова все еще раскалывалась, во рту было сухо, но под ребрами вдруг суматошно и глупо запорхали бабочки.