Глава 17. Лилиан

Я всегда гордилась своим здравомыслием. Магистр теоретической магии не имеет права на эмоции, когда дело касается вычисления вероятностей. У каждой формулы есть свои переменные, а у заклинания — радиус поражения. Но когда дело коснулось Дамиана Рейвенхарта, все мои расчеты не сработали. Я придумала нашу двойную игру для защиты, но чем дальше мы так жили, тем мне становилось хуже.

Первая трещина в моей броне появилась в один злополучный вторник, когда я искала древние свитки по макроструктурам, затерявшись в лабиринте высоких стеллажей библиотеки. Дамиан подошел бесшумно, как и полагается хищнику, и вжал меня спиной в деревянные полки, и, не тратя времени на разговоры, накрыл мои губы требовательным поцелуем. В его руках я мгновенно плавилась, совсем забыв о том, что мы находимся в открытой части библиотеки.

И когда в конце прохода раздалось шарканье старческих ног и покашливание декана Фламеля, то мое сердце остановилось. Нас не просто застанут вместе, а в позе, несовместимой ни с какой академической этикой. Вся моя карьера могла сгореть за одну секунду.

Я отскочила от Дамиана с такой силой, что больно ударилась лопатками о стеллаж. Свитки посыпались на пол. Из-за угла показался декан и замер, испуганно моргая. В ту же секунду лицо Дамиана исказилось от презрения.

— Ваша последняя гипотеза по слиянию потоков — это полнейший, некомпетентный мусор, магистр Роузвейл! — рявкнул он на всю библиотеку так, что с верхних полок посыпалась пыль. Его голос стал безразличным и жестоким. — Если вы искренне считаете, что академия будет финансировать этот бред провинциальной выскочки, то вам лучше прямо сейчас написать заявление по собственному желанию. Я не потерплю дилетантов!

Я стояла, вжавшись в полку, и чувствовала, как кровь отливает от лица. Мой мозг, понимающий правила нашей маскировки, кричал: «Отвечай! Огрызнись! Дамиан спасает тебя! Как ты этого и хотела!». Но мое сердце в эту секунду сжалось в болезненный, кровоточащий комок. Он ударил по самому больному — по моим научным трудам и по моему происхождению. И сделал это настолько естественно, что мне стало дурно.

— Считайте наши бюджетные прения открытыми, ректор, — выдавила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — А оскорбления оставьте для своих полигонов.

Я гордо вздернула подбородок, подхватила валяющиеся свитки и, не глядя на него, бросилась прочь мимо ошарашенного Фламеля.

Внутри меня поселился липкий страх, ведь я поняла, что ему легко дается эта ненависть. Насколько просто лорду смотреть на меня, как на пустое место. Эта сцена оставила свой осадок, но настоящая катастрофа, разорвавшая остатки моей уверенности, произошла через несколько дней.

В академию прибыла с официальным визитом делегация из министерства. Обычная проверка материально-технической базы, если бы не состав этой комиссии. Во главе группы стояла Элара фон Дорн. Высокая, грациозная драконица с волосами цвета жидкого серебра и глазами, от которых веяло магией. На ее фоне даже красавица Лорена Блайт казалась простушкой. А я стояла в холле академии среди остальных преподавателей, застегнутая в свое самое скучное мышино-серое платье, и наблюдала, как Дамиан общается с гостями. Драконица протянула ему руку, и Дамиан, который терпеть не мог светские расшаркивания, с идеальной, учтивой улыбкой поцеловал ее тонкие пальцы.

— О, Дамиан! — Ее смех переливался, как серебряные колокольчики. Она положила вторую руку ему на предплечье, демонстрируя непозволительно интимную степень знакомства. — Я соскучилась по нашим дружеским разговорам. Неужели эти пыльные коридоры тебе милее двора Его Величества?

— Боюсь, Элара, я наслаждаюсь тишиной и возможностью не носить мундир каждый день, — усмехнулся ректор в ответ.

Я стояла в заднем ряду преподавателей и чувствовала, как задыхаюсь. Он общался с ней на равных, и они идеально смотрелись вместе. Во время их беседы Дамиан не замечал меня. Он ни разу не посмотрел в мою сторону. Я стала мебелью. Серой тенью, сливающейся с каменными стенами академии. Под плотной тканью моего воротника кожу холодил кулон, но сейчас, глядя на то, как Элара фон Дорн уверенно и открыто демонстрирует свое право его касаться, этот сапфир на моей шее казался мне не символом любви, а ошейником тайной содержанки, которую стыдно показать свету.

Да, это была моя идея скрывать наши отношения, но я больше не хотела!

Окончательно меня добил обед в преподавательской столовой. Пока Дамиан сопровождал делегацию и эту наглую драконицу, наша кафедра активно сплетничала в столовой. Лорена Блайт, чьи глаза сияли от предчувствия грандиозной сенсации, вальяжно откинулась на спинку стула и делилась с окружающими своей информацией.

— Вы видели, как она на него смотрела? — театральным шепотом заявила она, помешивая ложечкой сахар. — Как на захваченный трофей!

— Кто? И на кого? — уточнила Мириам.

— Леди Элара! На ректора, — сделала большие глаза Лорена. — Они знакомы с детства, и их родовые поместья граничат друг с другом.

— Вы думаете, это романтический визит? — пискнула молоденькая лаборантка.

Лорена снисходительно фыркнула.

— Это политика, милочка. Дракону рано или поздно придется обзавестись наследниками. А кто подойдет лорду лучше, чем чистокровная леди из министерства? Держу пари, к началу зимней сессии нас ждет пышная помолвка.

Слова Лорены падали в мою душу каплями раскаленного свинца.

— Но лорд Рейвенхарт всегда такой холодный, — попыталась поспорить Мириам.

— Он холодный с нами, дорогуша, — отмахнулась Лорена. — Потому что мы для него — обслуживающий персонал. А к ней он относится как к ровне. Вы видели эту улыбку? Мужчины такого ранга не женятся на бесприданницах и заучках с указкой. У них есть свои игрушки для физического расслабления где-то в столичных борделях или среди студенток посмелее, но жены — это совсем другой уровень.

Мой чай давно остыл, покрывшись тонкой пленкой, а я смотрела прямо перед собой невидящим взглядом. Она права. Каждое ее ядовитое слово было абсолютно логичным и обоснованным фактом. Я вспоминала все наши ночи. Дамиан одаривал меня сумасшедшими ласками, дорогими нарядами, украшениями. Он рычал от ревности, когда рядом со мной кто-то появлялся. Но ни разу он не сказал мне о будущем и не предложил мне перестать скрываться.

Я заставила себя встать. Колени дрожали, но я выпрямила спину. Лорена скользнула по мне пренебрежительным взглядом и продолжила свой упоительный рассказ. Я оставила кружку на столе и вышла в пустой коридор. Внутри меня разгоралась холодная, темная злость. И, в первую очередь, злость на саму себя.

Мне было невыносимо обидно оттого, что я не могла войти в эту столовую и заткнуть Лорену. Не могла вытащить наружу свой кулон и крикнуть: «Он мой! Дамиан любит меня!». Потому что я сама в это больше не верила.