Глава 21. Эйдан

Я отошел от дубовой двери ее комнаты всего на несколько шагов, когда тишину спящего коридора разорвал быстрый топот. Из-за поворота, едва не вписавшись в рыцарские доспехи, выскочил Дариен Гард.

Увидев меня, второкурсник замер как вкопанный. Его форма была помята, идеальная прическа растрепалась, а в руках он судорожно сжимал небольшую коробочку.

— Магистр Тенебрис! — выдохнул Гард, и в его голосе смешались испуг и отчаянная, мальчишеская бравада. — Где она? Где Ирмина?

Я медленно повернулся к нему, сложив руки на груди. Мой взгляд скользнул по его взмыленному лицу.

— Студентка Ланарит находится в своей комнате, Гард. У нее отбой. Как, смею напомнить, и у вас. Что вы делаете в женском крыле после полуночи?

Дариен побагровел. Он сделал шаг ко мне, сжимая кулаки так сильно, что костяшки побелели.

— Я искал ее! Она пропала после ужина! Я знаю, что она была с вами! — Его голос сорвался на возмущенный фальцет. — Вы… вы постоянно придираетесь к ней! Заваливаете ее отработками и доводите ее до слез! Вы вмешиваетесь, магистр!

Я приподнял бровь, внимательно разглядывая этого бунтаря.

— Вмешиваюсь во что, позвольте поинтересоваться? В учебный процесс?

— Вы мешаете нам! — выпалил Гард, окончательно теряя остатки благоразумия. — Я люблю ее! И я знаю, что мог бы сделать ее счастливой, если бы не вы со своими садистскими методами и постоянным контролем! Оставьте ее в покое!

Мне стало смешно и горько. Этот мальчишка, сжимающий в потной ладошке коробочку с марципанами, думал, что рыцарский порыв спасет девушку, которую готовили в инкубаторы для принца.

Я шагнул к нему вплотную, и Дариен невольно отшатнулся, но устоял. Снисходительная улыбка стерлась с моего лица, уступив место холодному взгляду боевого мага.

— Студент Гард, — процедил я, глядя на него сверху вниз. — Напоминаю вам, что я декан боевого факультета, и сам решаю, какими методами пользоваться. И отношения между преподавателем и студенткой невозможны. Это прописано в уставе. А я, как вам известно, чту устав.

Сделав паузу, я позволил ему переварить эту ложь, которая еще пару часов назад была правдой.

— А теперь о вашей великой любви, Дариен, — жестко продолжил я. — Вы живете в иллюзиях. Ирмина — невеста наследного принца Лериана. И если вы думаете, что ваш пыл и стихи спасут ее от брачного алтаря, то вы еще больший идиот, чем кажетесь. Оставьте эти романтические бредни, пока вас не казнили.

Бравада слетела с мальчишки мгновенно. Он побледнел, его плечи поникли, а рука с коробочкой безвольно опустилась. Столкновение с суровой реальностью оказалось даже больнее моего нагоняя. До него дошло.

— Да, магистр, — пролепетал он, пряча глаза, и поплелся прочь по коридору, ссутулившись, как побитая собака.

Я смотрел вслед, не чувствуя ни жалости, ни торжества. Я сказал ему чистую правду. У него не было шансов. Как и у меня. Единственная разница заключалась в том, что я, в отличие от него, собирался бороться.

Выбросив Гарда из головы, я покинул спальные корпуса и вышел в промозглую ночную сырость. Вместо того чтобы идти в свои покои, я направился к периметру академии.

Мне нужно было занять себя, стереть из памяти тяжесть ее тела, доверчиво прижавшегося к моей груди на ветреном пляже.

Я начал плановый, изнуряющий обход защитного купола вместе с караулом.

Странное дело. Последние недели со стороны Дикого леса не было ни одной серьезной попытки прорыва. Ректор и министерство радовались, считая, что защитные плетения стали крепче, а я просто перестраховщик.

Но меня это затишье напрягало. Я провел на границе слишком много лет, чтобы верить в чудеса. Разбуженный Дикий лес не успокаивается сам по себе. Если твари не ломятся на свет, значит, они копят силы, чтобы ударить позже.

Я час за часом проверял узлы заклинаний, вливая свой резерв в просевшие участки, щупал ментальный фон леса, но натыкался лишь на глухую, ватную тишину. Как может там быть пусто, если недавно нападали? Куда они делись?

Вернувшись в свой кабинет только под утро, продрогший и злой на самого себя за то, что так и не смог выкинуть из головы сиреневолосую занозу, я сбросил куртку на спинку кресла.

В полумраке блеснуло зеркало на боковом столике у окна.

— Ну как, нагулялся, герой-любовник? — ехидно скрипнул болтливый артефакт. — Ходил по коридорам, вздыхая под дверями женского общежития, пока девчонка спала и видела сны про принца?

— Заткнись, Вернон, — устало бросил я. — Я проверял купол. Лес слишком тих. Будет буря.

— Ой, да брось! Кого ты обманываешь? — Артефакт дребезжал от удовольствия. — Лес, купол… Все это ерунда. Ты всю ночь думал, как вытащить ее из-под венца, да? Можешь сколько угодно играть в благородного магистра, но я точно знаю, что дракон внутри тебя хочет плюнуть на все и выкрасть ее прямо сейчас. Ты влюблен, Тенебрис! Влюблен, как малолетний идиот!

Обернувшись к зеркалу, я пристально посмотрел в темное стекло.

— Я дракон, артефакт, — тихо, очень серьезно ответил я. — А мы свое не отдаем. Я не имею права быть с ней, но не позволю Лериану сломать ее. Мне просто нужен план. Такой план, который оставит от их интриг лишь пепел.

Зеркало издевательски хмыкнуло.

— Ну-ну. Думай, стратег. Только помни — до Зимнего Солнца остался всего месяц. И часики тикают. Тик-так, Тенебрис. Тик-так.