Глава 19. Эйдан

Королевский цирк покинул академию три дня назад, но лучше не стало.

Я ждал, что с отъездом принца Ирмина выдохнет, расправит плечи и снова начнет доводить меня на полигонах своими едкими комментариями. Но случилось худшее: моя пылающая искра не просто погасла — она превратилась в пепел.

Теперь девушка механически выполняла приказы, смотрела сквозь людей и двигалась, как сломанный голем. А сегодня утром на мой стол легла докладная записка от магистра алхимии: студентка Ланарит не явилась на практическое занятие.

Я распахнул дверь своего кабинета и вышел в приемную.

Ирмина сидела на деревянном стуле у стены. Плечи опущены, руки безвольно лежат на коленях, взгляд прикован к носкам собственных форменных ботинок.

Мой секретарь, язвительный Норрис, раскладывая бумаги, с довольной ухмылкой поглядывал на нее поверх очков.

— Вы, Ланарит, видимо, так сильно скучаете по нашему декану, что готовы специально завалить алхимию, лишь бы посидеть в этой приемной, — поддразнивал он. — Это уже третья ваша отработка за месяц. Могли бы просто пригласить магистра на чай, к чему такие жертвы?

Обычная Ирмина стерла бы его в порошок одним взглядом или едкой фразой. Нынешняя же даже не моргнула. Она никак не отреагировала на издевку, продолжая бессмысленно смотреть в пол.

В приоткрытую дверь коридора я заметил два взволнованных лица. Ее соседки топтались у входа, переминаясь с ноги на ногу, с тревогой глядя на подругу. Они пришли поддержать ее, но боялись переступить порог моей приемной.

Я коротко кивнул девушкам, давая понять, что видел их и чтобы они шли на занятия, а затем повернулся к секретарю.

— Норрис, если вам не хватает общения, я могу перевести вас в архив, каталогизировать плесень. — Мой голос лязгнул сталью. Ухмылка секретаря мигом сползла. — Студентка Ланарит. В кабинет. Сейчас же.

Она молча встала и прошла мимо меня. Ни вздернутого подбородка, ни огня в глазах.

Когда дверь захлопнулась, отсекая нас от внешнего мира, я указал ей на стул. Она села, сложив руки на коленях.

— Я слушаю ваши объяснения, Ирмина, — сухо произнес я, опершись о край своего стола. — Алхимия — профильный предмет. Прогул без уважительной причины влечет за собой строгий выговор.

— У меня нет объяснений, магистр Тенебрис. — Ее голос прозвучал тускло, лишенным всяких эмоций. — Назначайте наказание. Я вымою полигон. Или перепишу еще сто свитков. Все равно.

Ответ мне крайне не понравился, он заставил подойти к ней вплотную.

— Что значит — вам все равно? — Я склонился над Ирминой, пытаясь заглянуть в ее глаза. — Где же ваша гордость? Где та девчонка, которая грозилась разнести мой кабинет и пререкалась со мной из-за каждой лужи на полосе препятствий? Неужели принц высосал из вас всю волю к жизни за один ужин?

Она промолчала, не возмутилась, даже ресницы не дрогнули. Только продолжала покорно стоять с неестественно прямой спиной и намертво вцепившись в ткань юбки. Не должна Ирмина себя так вести, совсем не похоже на нее. Это осознание сломало меня, накрыла глухая, отчаянная злость. Ей перекрыли кислород, затянули удавку на шее.

— Отвечайте мне, Ланарит, — рыкнул я, теряя остатки выдержки.

Сморгнув слезу, она продолжая молчать.

— Вы сдаетесь? Так просто?

— Да! — Ее голос разорвал тишину кабинета хриплым, надломленным криком.

Ирмина резко вскочила и отчаянно метнулась к выходу. Так ведет себя загнанный зверек, ищущий любую щель, чтобы скрыться от возможной боли.

Но в запертом кабинете от дракона невозможно убежать и я оказался у двери быстрее. Перехватил ее, уже схватившуюся за ручку, за плечи и резко развернул к себе. Ирмина вскрикнула, попыталась вырваться, но я жестко встряхнул ее и с силой прижал к своей груди, блокируя пути к отступлению. Мне не нравилась ее покорность, я хотел вернуть свою катастрофу.

И тут Ирмина взбесилась, забилась в моих руках, как птица с подрезанными крыльями. Ее кулачки обрушились на мою грудь. Она сопротивлялась слепо, но яростно отталкивала мои руки, пытаясь причинить мне хоть каплю той боли, что сейчас испытывала сама.

— А что мне делать?! — Она ударила меня еще раз, но вышло совсем слабо. Из ее глаз брызнули слезы. — Что мне остается?! Нет выхода!

Ее грудь судорожно вздымалась, Ирмина захлебывалась собственным криком.

— Остался ровно месяц! Если до Зимнего Солнца все узнают, что я умею летать, то Лериан наденет на меня брачный браслет, и я до конца своих дней буду инкубатором для короны! С единственной функцией рожать дракончиков и улыбаться на приемах, пока внутри все умрет!

Она остановилась напротив, дрожа всем телом.

— А если я скрою... — Ее голос сорвался на отчаянный шепот. — То отец откажется от меня, лишит имени, статуса и запрет в лечебнице для душевнобольных магов до конца моей жизни. Либо золотая клетка и Лериан, либо смирительная рубашка и позор. Какой выбор вы мне предлагаете?! Зачем мне алхимия? И зачем учиться?

Ее крик сорвался на болезненный, судорожный шепот. Ноги девушки подкосились, и если бы я не держал ее так крепко, она бы рухнула на пол. Ирмина уткнулась мокрым лицом в мою рубашку, содрогаясь от глубоких, рвущих грудную клетку рыданий. Весь ее вес сейчас держался только на моих руках, а мой внутренний зверь метался в первобытной ярости, требуя немедленно вырвать сердце каждому, кто довел ее до этого состояния.

Я замер, оглушенный ее словами.

Лечебница. Лорд Ланарит настолько зациклился на политическом союзе, что готов был собственную дочь сгноить в сумасшедшем доме, лишь бы не признавать провал перед короной.

— Пойдем, — хрипло приказал я.

Она непонимающе шмыгнула носом, размазывая по щекам злые слезы.

— Куда? В карцер?

— Нужно размять крылья, Ланарит. Иначе этот яд сожжет тебя изнутри.

Я накинул на нее свой теплый плащ и вывел из кабинета. Мы шли к обрыву над морем, там, где ее обращение не увидят.

Шагнув к краю скалы, я перекинулся. Боль трансформации привычно скользнула по нервам, и через секунду я, огромный белый дракон, ударил мощным хвостом по камням.

Рядом со мной раздался хлопок, яркая фиолетовая вспышка ослепила глаза, и изящная сиреневая драконица взмыла в штормовое небо.

Я оттолкнулся от скалы и последовал за ней.

Ирмина не просто летела — она рвала воздух на куски. Закладывала сумасшедшие виражи, срывалась в крутое пике почти до самых гребней волн и свечой уходила вверх, прошивая низкие, тяжелые тучи. Ее фиолетовая чешуя сверкала на фоне свинцового неба, как драгоценный аметист.

Я не отставал, страхуя ее с правого фланга, подставляя потоки воздуха под ее крылья, когда она брала слишком крутые углы, и позволяя ей выплеснуть всю ту грязь, которую вылили на нее Лериан и лорд Ланарит.

В ее яростном реве слышалась вся ее боль и отчаяние последних дней.

Мы летели так долго, что время потеряло смысл. Наконец, когда ее движения стали более плавными и я потеснил ее к берегу, она чуть посопротивлялась, но потом приземлилась.

Море с грохотом разбивалось о камни. Мы обратились одновременно.

Ирмина стояла у кромки воды, тяжело дыша. Ее волосы растрепались, но щеки раскраснелись, а в зеленых глазах снова появился тот самый дерзкий, живой огонек.

— Легче? — тихо спросил я, подходя ближе и поправляя плащ на ее плечах.

Она закуталась в него, кивнув, и поежилась от холодного соленого ветра.

— Намного. Спасибо. Я думала, что сойду с ума.

Мы сели на выброшенное штормом почерневшее бревно, вдали от ледяной воды.

— Значит, лечебница? — Я нарушил молчание первым, не собираясь делать вид, что не слышал ее срыва в кабинете.

Она горько усмехнулась, обхватив колени руками.

— Отец прагматичен и хочет этого союза, его мечта породниться с королем... и он не примет другого варианта.

Мои кулаки сами собой сжались. Шум прибоя тонул в оглушительном биении сердца.

— Мы что-нибудь придумаем, — произнес я. — Есть еще месяц.

И притянул ее ближе к себе, нарушая последние остатки субординации и не давая возможности отстраниться. Ирмина уткнулась лицом в мое плечо, прячась от ветра.