Глава 16. Ирмина

Негодование бурлило во мне, не давая уснуть. Я ворочалась на узкой кровати, сминая простыни. Как он посмел? Ворвался позавчера в комнату посреди ночи и забрал из-под подушки Вернона! Зеркало мне сильно помогало в учебе, и только с ним я говорила откровенно про чувства, не боясь осуждения. И этот белобрысый цербер лишил меня даже этой крошечной радости.

Я откинула одеяло и села. Часы показывали третий час ночи.

Идея созрела мгновенно — безрассудная, граничащая с самоубийством, но оттого еще более привлекательная. Я верну артефакт. Прямо сейчас.

Девушкам из знатных семейств не пристало бегать по темным коридорам, но, слава богам, я уже больше, чем трофейная невеста. Я быстро сменила пижаму на платье, накинув сверху плотную куртку глубокого синего цвета.

Выскользнув в коридор, я бесшумно закрыла за собой дверь. Пробираться в кабинет декана боевого факультета было страшно. Но отчисление мне все равно не грозило — Тенебрис скорее сам застрелится, чем признает свое педагогическое поражение. А вот встречаться с ним лично мне категорически не хотелось. Даже в мыслях я старалась думать о нем отстраненно, называя исключительно по фамилии или должности. Зачем привязываться к тому, для кого я — лишь инвентарная единица? Задание, которое нужно выполнить. Странно, что он еще не рассказал о моем первом полете.

Отец оказался прав, что в академии я пройду инициацию. Но какой ценой?

Я двигалась с грацией, о которой раньше и не подозревала. То ли это были долгие тренировки на полигоне, то ли проснувшаяся драконья кровь давала о себе знать. Приемную я миновала без проблем: секретарь, разумеется, давно спал.

Сердце гулко ухнуло, когда я коснулась бронзовой ручки двери, ведущей непосредственно в святая святых магистра. Я приготовилась к удару током или сирене, но дверь поддалась легко и беззвучно. Очевидно, декан считал свою репутацию лучшей защитой от воров. И самоуверенно зря.

Я аккуратно зашла внутрь и, не включая свет, начала осматривать помещение. Где может лежать мое зеркало?

Оглядывая заполненные книгами, свитками и огромным количеством самых странных артефактов стеллажи, я откровенно приуныла. Мало того, что в этой куче было нереально сложно найти нужное, так еще и добрая половина этих штуковин могла сработать или взорваться, если неудачно задеть их рукавом.

— И где же ты спрятал моего Вернона, садист недоделанный? — недовольно, едва слышно прошипела я, открывая и закрывая ящики комода. — Тут шаров разных цветов и размеров — как на ярмарке! Кристаллы, амулеты, какие-то сушеные когти! Хоть бы подписывал их, что ли, бюрократ несчастный! Как я пойму, в какой именно экранированный ящик ты его запихнул?

И словно в ответ на мои слова, я зацепилась взглядом за знакомый контур.

Зеркало Игзюрб лежало прямо на массивном дубовом рабочем столе Тенебриса. Он даже не убрал его в сейф! Видимо, забыл, что я учусь на его факультете и кое-что усвоила о диверсиях.

Я радостно схватила свою прелесть. Благо размер артефакта был небольшим, и он легко, с приятной тяжестью скользнул в глубокий карман моей куртки.

Мысленно похвалив себя за удачно завершенную операцию, я развернулась к выходу.

Уже положила ладонь на дверную ручку, поворачивая ее, как вдруг дверь распахнулась с такой силой, что меня отбросило назад. И в ту же секунду обрушилось боевое заклинание. Оно сработало мгновенно. Меня распластало прямо на паркете, как муху, прихлопнутую газетой. Магические путы невидимой сетью прижали мои руки и ноги к полу. Я не могла пошевелиться, перевернуться или даже сесть.

Но во время падения длинный, объемный подол моего платья задрался, накрыв меня с головой. Он надежно спрятал мое лицо, но при этом открыл обзору абсолютно все, что должен был прикрывать. Ноги и нижнее белье стали центром композиции.

Вспыхнул яркий свет. Ткань юбки на лице начала отчетливо просвечивать, а шаги вошедшего остановились рядом.

— Ирмина? — сверху раздался удивленный, чуть хриплый голос Тенебриса. В нем не было гнева — только откровенное замешательство.

Я зажмурилась под тканью, чувствуя, как сгораю со стыда. Но природная язвительность, как всегда, пришла на помощь раньше здравого смысла.

— А вы что, магистр, всех своих студенток исключительно по голым ногам узнаете? — процедила я из-под собственной одежды.

Повисла короткая пауза. Затем я услышала, как он тяжело вздохнул.

— Пока что только одна из них, Ланарит, начала свое знакомство со мной с демонстрации кружевного белья перед вступительными испытаниями. — Его голос стал суше. — А теперь, видимо, решила повторить успех еще и показав на себе.

— А может, пора бы уже снять с меня это заклинание?! — прорычала я, чувствуя, как он внимательно рассматривает открывшуюся картину.

Давление исчезло так же внезапно, как и появилось. Невидимые путы рассеялись. Я мгновенно села, красная как маков цвет, и судорожно одернула подол, приводя себя в приличный вид.

Магистр стоял прямо передо мной. На нем была только расстегнутая на пару пуговиц темная рубашка и брюки. Похоже, он тоже не спал. Тенебрис не стал читать нотаций — просто молча, с непроницаемым лицом подал мне руку.

Я нехотя вложила свои пальцы в его широкую ладонь, и он одним легким рывком поднял меня с пола. Тепло его руки на секунду обожгло кожу, заставив пульс ускориться.

— И зачем ты залезла сюда посреди ночи? — Он не отпустил мою ладошку, внимательно глядя мне прямо в глаза.

Я лихорадочно соображала. Сказать правду про зеркало, которое сейчас оттягивало карман? Он его тут же отберет и еще месяц заставит драить полы. Нужна была отговорка. Бредовая и максимально сбивающая с толку, чтобы он перестал задавать вопросы. И в мою перегретую голову не пришло ничего лучше, чем та самая мысль, от которой я бежала все эти дни.

Я расслабила плечи, чуть склонила голову набок и, глядя на него из-под ресниц, тихо пробормотала:

— Я просто не знала, в каких покоях ты живешь. А в кабинет… в кабинет ты бы обязательно пришел.

Это было смело и крайне безумно.

Тенебрис замер. В его светлых глазах мелькнула вспышка — то ли растерянности, то ли чего-то гораздо более опасного. Он мгновенно, как от огня, выпустил мою ладонь и сделал шаг назад, возводя между нами невидимую стену.

— Зачем вы искали со мной встречи, студентка Ланарит? — Его тон стал подчеркнуто деловым и официальным. Как будто мы стояли на утреннем построении среди толпы студентов.

От этой холодности внутри меня все оборвалось и тут же вспыхнуло упрямым, мстительным огнем. Ах, получается, что мы снова играем в «это ничего не значит»?

Я сделала маленький шаг к нему навстречу.

— А нам разве нечего обсудить, Эйдан? — Я специально назвала его по имени, мягко разрушая выстроенную им стену.

— Ирмина, прекращай. — Он предупреждающе сузил глаза, и его челюсти сжались. — Ты играешь с огнем.

— Зачем? — Я сделала еще один шажок, оказываясь непозволительно близко. — Я же драконица и не боюсь огня.

Посмотрев в голубые глаза и видя, как расширяются зрачки, я окончательно потеряла инстинкт самосохранения. Встала на носочки и провела ладонями по его шее, напряженным плечам. Коснулась кончиками пальцев теплой кожи у расстегнутого ворота.

Губы оказались так близко, что я чувствовала его жар, а наши дыхания смешались.

Эйдан шумно, сквозь зубы втянул воздух. Его глаза потемнели до черноты. И вместо того, чтобы оттолкнуть меня, как подобает правильному декану, его большие руки властно легли на мою талию. Он сделал то, чего требовал его внутренний дракон, крепко прижал меня к себе, не оставляя между нами ни миллиметра свободного пространства.

Время остановилось, а воздух стал густым.

Каждый судорожный удар его сердца сейчас отзывался во мне, потому что сумасшедший ритм у нас был один на двоих. Руки декана на моей талии обжигали даже сквозь ткань платья.

— Ирмина… — Его голос сорвался на хриплый полушепот, вибрирующий манящим желанием. Глаза цвета зимнего неба сейчас горели серебром. — Ты сама не понимаешь, что творишь.

— Понимаю, — выдохнула я, глядя на его губы, до которых оставалась всего пара сантиметров. — Отлично понимаю, Эйдан.

Мои пальцы зарылись в его светлые волосы на затылке. Я чуть подалась вперед, готовая закрыть глаза и сдаться этому неправильному, но такому невыносимо сладкому безумию, которое началось еще на песчаном пляже.

Его лицо дрогнуло. Он наклонился, и я почувствовала легкое, почти невесомое прикосновение его губ к моим…

— Эх.

Тихий, но предательски отчетливый звук раздался из глубин моего безразмерного кармана.

Эйдан замер.

— Драконьи боги, ящерка! Ты меня сейчас раздавишь! У меня рама трещит! — возмущенно и на удивление громко просипел сдавленный голос Вернона прямо из моей куртки.

Романтический морок лопнул с отчетливым треском.

Магистр Тенебрис оторвался от меня так резко, словно я внезапно превратилась в болотную кикимору. Огонь страсти в его глазах мгновенно погас, сменившись убийственным бешенством боевого мага. Он понял, что его только что обвела вокруг пальца первокурсница и брезгливо убрал руки с моей талии.

— Какого… кхара, Ланарит?!

Я не знала что ответить и просто стояла, пунцовая от стыда и разочарования, мечтая провалиться сквозь паркет прямо в подземелья академии. Мой идеальный план, как и отчаянная попытка то ли соблазнить, то ли просто заставить признаться в чувствах, разбился о ворчливость куска посеребренного стекла. Предатель.

— Это… это недоразумение, — нервно сглотнув, пролепетала я, прикрывая карман рукой.

— Вытаскивай! — холодно приказал Эйдан. — Сейчас же.

Не споря, дрожащими пальцами я извлекла артефакт и протянула ему. Тенебрис выхватил зеркало из моих рук, как ядовитую змею.

— Дешевый спектакль, Ирмина. — Он смерил меня взглядом, полным презрения, от которого я сжалась. — Отвлечь неумелым флиртом, чтобы забрать свою болтливую игрушку. Потрясающе!

— Нет! Это не так! — Я в отчаянии сделала шаг к нему. Обида жгла горло. Да, я пришла за зеркалом. Но то, что произошло секунду назад между нами, не было спектаклем! Я действительно хотела этого поцелуя. Эйдан!

— Магистр Тенебрис! — рявкнул он во весь голос, заставив меня вздрогнуть. — Для вас, студентка Ланарит, я магистр Тенебрис! Вы перешли все мыслимые границы. Проникновение со взломом в кабинет декана, попытка хищения артефакта, нарушение субординации. В любой другой академии вас бы уже вышвырнули с волчьим билетом!

Он обошел меня, бросил зеркало в тяжелый железный сейф, стоящий у стены за столом, и с громким щелчком запер его.

— Знаешь, что самое смешное? — Он повернулся ко мне, опираясь спиной о сейф и скрещивая руки на груди. — Я почти поверил в то, что ты приняла свою ипостась, повзрослела и стала понимать суть вещей. Но ты все та же избалованная девчонка, которой просто скучно!

Каждое его слово било наотмашь. Внутри меня умирала та влюбленная драконица, которая летала над морем, уступая место холодной, уязвленной гордости.

— Вы абсолютно правы, магистр Тенебрис! — Я выпрямилась в упор смотря на него. Мой голос больше не дрожал, став звонким и пустым. — Вы считаете меня избалованной девчонкой? Хорошо! И мне действительно не место на грязном полигоне среди боевиков. Я вам об этом говорила с первого дня, но вы хотели сломать меня и сделать вашей послушной зверушкой… У вас не получилось.

Резко развернулась и быстрым шагом подошла к выходу, надо было уйти, пока слезы не брызнули из глаз. Уже взявшись за ручку двери, я бросила через плечо:

— А зеркало вам пригодится для бесед, вряд ли вас кто-нибудь полюбит. Потому что вы сами не способны на любовь!

Не дожидаясь его ответа, я выбежала в коридор. Хлопнув дверью, я бросилась бегом от кабинета.

И только запершись в своей комнате и забившись под одеяло, я отпустила чувства и позволила себе беззвучно разрыдаться от злости, унижения и невыносимого разочарования.

Я влюбилась в бесчувственный чурбан с зашкаливающим чувством долга. И если он хотел войну и холодную дисциплину, то их и получит. Я больше не дам ему повода упрекнуть меня в слабости или в чувствах.

И следующие пять дней я не нарушала своего обещания.

Атмосфера на полигоне боевого факультета напоминала снежную пустыню. Я превратилась в идеальную ледяную статую. Молча выполняла все приказы и пробегала полосу препятствий. Больше не огрызалась на колкости Эйдана и не язвила в ответ на его замечания, смотрела сквозь него.

А он бесился. Это было заметно по тому, как дракон сжимал челюсти и нервно постукивал ручкой по журналу, когда я, совершенно безучастная, докладывала ему об успешной сдаче норматива и уходила, даже не дождавшись похвалы.