Глава 13. Эйдан

Третья ночь подряд.

Сигнальный кристалл на моем столе замигал ослепительным багровым светом, издав низкий, вибрирующий гул, от которого задрожали толстые стекла в свинцовых переплетах окон.

Я спал прямо в кресле, не снимая форменных брюк и рубашки. Сон боевого мага — это тонкая грань между отдыхом и готовностью убивать, поэтому я оказался на ногах еще до того, как звук тревоги стих. Привычным усилием воли я позволил внутреннему зверю подняться к самой поверхности сознания. Зрение мгновенно перестроилось, окутав темный кабинет зеленоватым светом идеального ночного видения. Костяшки пальцев заломило от быстрого, частичного огрубения кожи — там, под рукавами, уже проступала скрытая чешуя.

Распахнув балконные двери, я шагнул в ледяной мрак ноябрьской ночи и сбросил себя вниз, перекидываясь в дракона до удара о брусчатку внутреннего двора.

Снова северный сектор. Граница с Диким лесом.

Воздух был густым, как патока или мед. Из-за чего было трудно дышать. Чем ближе я подлетал к защитному куполу академии, тем сильнее тянуло гниющей листвой.

Огромный прозрачный щит, давно укрывающий академию Крылатого Пламени, сейчас напоминал поверхность потревоженного озера. По нему расходились гигантские мерцающие круги. Кто-то методично вбивал в наш барьер магический таран, желая пробиться внутрь.

Дежурные стражники встретили меня, когда я приземлился на влажную траву периметра. Боевые маги стояли с активированными боевыми пульсарами, они готовились к битве с тем, кто может прорваться.

— Доклад! — Мой голос заставил их вздрогнуть.

— Магистр Тенебрис! Три минуты назад началось направленное воздействие, но когда мы прибыли уже все затихло, — отрапортовал старший патруля, сжимая в руке кристалл-анализатор. — Это не стихийный прорыв. Количество ударов меняется, как будто нащупывают слабые места в куполе.

Я сжал челюсти так, что скрипнули зубы. Для того чтобы щит нужна серьезная сила. Звериные инстинкты вопили об опасности. За годы проведенные на пограничных заставах я научился отличать хаотичные атаки от спланированной осады. Это был второй вариант.

— Держать строй! Распределить резерв по контуру! — скомандовал я, шагая к самой кромке щита.

Я положил ладони на гудящую магическую преграду и пропустил через мое тело разряды молний. Закрыв глаза, я вливал свою силу в купол, стабилизируя его, и одновременно пытаясь прощупать того, кто стоял по ту сторону.

Холод, звенящая, мертвая пустота и колоссальная мощь.

А затем удары резко прекратились. Как по щелчку пальцев. Поверхность купола разгладилась, оставив после себя лишь запах гари и легкое дрожание эфира. В лесу за барьером царила могильная тишина.

Рядом со мной появился ректор Вариус. Старый архимаг был облачен в тяжелую мантию, его лицо в свете маго-фонарей казалось высеченным из камня. Вместе с ним прибыл Грон, следом сразу Лоуренс.

— Снова ушли? — тихо спросил он, глядя в темноту чащи.

— Ушли, — глухо ответил я, убирая руки от щита. Пальцы слегка дымились от перенапряжения. Я стряхнул остатки чужой энергии. — Это была разведка боем, Вариус. Они не пытались прорваться сегодня, а замеряли плотность наших щитов на северной стороне. Изучали скорость реакции патрулей.

— Твари из Дикого леса не обладают тактическим мышлением, Эйдан, — нахмурился ректор, поглаживая седую бороду.

— Это не твари. Ими кто-то управляет, — повернулся я к архимагу. — Достаточно разумный и сильный. Нам нужно менять протоколы безопасности и усилить купол за счет внутренних резервов академии. Если они ударят всеми арканами, которые я сейчас почувствовал, щит может дать трещину.

Вариус тяжело вздохнул.

— Я соберу совет утром и сообщу королю. Возвращайся к себе, Эйдан. Тебе нужно поспать. Завтра тяжелый день.

Поспать. Какая нелепая и недостижимая роскошь.

Остаток ночи я провел в кабинете, зарывшись в древние фолианты с чертежами защитных контуров академии, пытаясь найти уязвимости, которые мог бы использовать невидимый враг. Я пил обжигающе горький пережженный кофе и чертил варианты переброски магической энергии.

Когда за окном забрезжил серый, холодный рассвет, я откинулся в кресле, массируя воспаленные глаза.

Ситуация складывалась паршивая. Если академия подвергнется полноценному нападению, мне придется бросить в бой не только преподавателей, но и старшекурсников. А если купол падет, то в мясорубку попадут и первокурсники. Птенцы, которые еще не умеют летать.

Мой взгляд упал на раскрытый журнал посещаемости и успеваемости боевого факультета.

Строчка номер пятнадцать.Ланарит Ирмина. Драконица. Уровень резерва: высокий. Текущий статус трансформации: заблокирован (сознательный отказ).

В груди привычно потяжелело.

Ирмина. Моя личная сиреневая катастрофа, которая сводила меня с ума днем и не давала покоя ночью.

Если купол рухнет, она станет первой и самой лакомой мишенью. В ней бушует сила старших родов, запертая в хрупком человеческом теле. Если она не обернется в форму дракона во время реального боя, то сгорит заживо или будет разорвана на куски.

А Ирмина продолжала играть в игры. Полировала артефакты, пререкалась со мной, стреляла глазками… Мой зверь утробно зарычал при воспоминании о ее милой, кокетливой улыбочке, адресованной слащавому теоретику Лоуренсу. Стоило мне подумать о том, как этот хлыщ склоняется над ее партой, вдыхая аромат ее духов, как все мелкие предметы в моем кабинете жалобно подпрыгнули под воздействием неконтролируемого выброса энергии.

Нет, это не ревность! Я же почти на десять лет старше и не имею права даже смотреть на Ирмину Ланарит как на женщину.

Мой интерес — исключительно профессиональный, ведь я обязан ее обучить и раскрыть ее потенциал, чтобы она могла выжить. Нельзя запирать такую мощь внутри и надеяться, что обойдется. А то, что при виде ее упрямо вздернутого подбородка и пылающих зеленью глаз у меня срывает стопоры самоконтроля… Это просто раздражение.

Резко поднявшись и опрокинув пустую чашку, я смел чертежи в ящик стола и направился в душевую. Ледяная вода должна была выбить дурь из головы. Впереди меня ожидал долгий день.

К полудню солнце так и не появилось, скрытое плотной пеленой свинцовых облаков. Воздух был промозглым. Я стоял на галерее третьего этажа восточного крыла. Отсюда, как на ладони, просматривалась большая часть полосы препятствий, где сейчас второй преподаватель боевого факультета, мастер Грон, гонял первокурсников.

Я не вмешивался в процесс, а работал со стороны. Мой кристалл записи левитировал рядом, фиксируя отчеты по снабжению, пока я диктовал их вслух. Но мой взгляд, словно примагниченный, снова и снова возвращался к одной-единственной фигуре на полигоне.

Студенты проходили грязевые рвы и огненные кольца.

Ирмина тоже была там. Вчерашняя столичная леди, чьи платья стоили больше, чем годовое жалованье некоторых стражников, сейчас по пояс в грязи тащила на себе сорокакилограммовый тренировочный манекен.

Я даже отсюда видел, как ей тяжело. Ее тонкая фигура изгибалась под весом, сиреневая коса слиплась в грязную сосульку, лицо было перемазано бурой жижей, а на щеке виднелась свежая царапина.

Она споткнулась, падая на колени прямо в лужу. Манекен придавил еще сверху.

Мои пальцы впились в каменные перила галереи. Внутренний дракон рванулся вперед, требуя немедленно спрыгнуть вниз, отшвырнуть деревянного истукана и поднять ее из грязи. Инстинкт защиты бил по нервам, требуя помочь молодой драконице, еще и усиленный гораздо более глубокими и темными чувствами, чем я был готов признать.

К ней тут же подскочил Дариен Гард. Второкурсник, у которого в это время должен быть обед, как всегда отирался возле полигона первокурсников. Он бросился к Ирмине, пытаясь помочь ей подняться, что-то обеспокоенно говоря и протягивая чистый платок.

Я стиснул зубы так, что желваки заходили ходуном. Этот сопляк снова путается под ногами. Какого демона он пытается играть в благородного рыцаря на военном полигоне? Ей надо учиться самостоятельно преодолевать препятствия.

Но то, что произошло дальше, заставило меня замереть.

Ирмина грубо оттолкнула руку Гарда. Даже отсюда я почувствовал волну ее ярости. Она что-то резко крикнула ему прямо в лицо, отчего парнишка отшатнулся, как от пощечины. А затем эта невыносимая девчонка уперлась дрожащими руками в землю, с рычанием, достойным взрослой мантикоры, подорвалась на ноги и снова взвалила на плечо манекен.

Она потащила его дальше. Спина прямая, подбородок задран, шаг неверный, но упрямый. Ирмина была бесподобна.

— Поразительное зрелище, не правда ли, Тенебрис? — раздался рядом мягкий баритон.

Я медленно повернул голову, на балкон вышел Лоуренс. Он держал в руках чашку свежезаваренного чая, и от него разило этим его приторным бергамотом.

Как же меня бесил этот теоретик, который тяжелее ручки ничего не держал, но при этом считал себя вправе судить о боевой подготовке моих студентов.

— Что именно вы находите поразительным, Лоуренс? — сухо спросил я, возвращая взгляд на полигон, где Ирмина пересекла финишную черту и в изнеможении завалилась на траву. Умничка. Все сделала правильно.

— Контраст! — Сделав изящный глоток чая, Лоуренс облокотился на перила рядом со мной. — Зачем такую изысканную красоту с потрясающим магическим потенциалом вы бросаете в грязь? Редкую орхидею не сажают же в навоз.

Еле сдерживая злость и желание открутить Лоуренсу голову, я медленно повернулся. Во мне бурлило раздражение еще после ночного прорыва, и этот разговор становился очень опасным для здоровья одного конкретного магистра.

— Эта орхидея, Лоуренс, обладает резервом, способным снести эту галерею вместе с нами, если потеряет контроль. — Мой голос стал тихим и угрожающим. — И если Ирмина не научится контролировать свою силу, то только эта грязь поможет ей выжить.

— Вы слишком зациклены на войне, мой друг, — снисходительно улыбнулся Лоуренс, и эта улыбка вызвала у меня непреодолимое желание познакомить его холеную физиономию с каменным парапетом. А этот идиот, словно не замечая как я зверею, продолжил: — Вы ломаете ее женственность. На моих лекциях она расцветает. Ирмина тянется к пониманию магии через гармонию. Пожалуй, следует поговорить с ректором о том, чтобы взять ее под свое личное кураторство. Девочке не место на полигоне.

Мой внутренний зверь взревел так громко, что у меня перед глазами на секунду потемнело.

Взять Ирмину под свое кураторство? Запереть в аудитории, где она будет стрелять в него глазками и слушать медовые речи о гармонии, пока ее собственная сила разъест девушку изнутри из-за страха перед трансформацией?

Я сократил расстояние между нами одним плавным шагом. Воздух вокруг нас мгновенно нагрелся, запахло гарью, а чашка в руках Лоуренса мелко задребезжала о блюдце.

— Послушайте меня внимательно, Лоуренс, — навис я над ним, глядя прямо в его внезапно расширившиеся глаза. — Ирмина Ланарит — студентка боевого факультета. Она — моя проблема, моя подчиненная и моя ответственность. И до тех пор, пока на ее мантии висит знак скрещенных клинков, ты не смеешь даже думать о ее переводе.

— Вы… вы превышаете свои полномочия, декан! — Голос Лоуренса слегка дрогнул, но он попытался сохранить лицо. — Ее отец, королевский советник…

— Ее отец передал ее мне. Лично, — отрезал я, заставляя его сделать шаг назад. — Держитесь от нее подальше со своими разговорами о кружевах и орхидеях. Ей нужно отращивать когти, а не слушать ваши сказки на ночь. Если я узнаю, что вы пытаетесь ее переманить, то уверяю, я найду способ вас заткнуть.

Я отвернулся от него, резко прекращая разговор. Взял свой кристалл записи, погасил его и зашагал прочь по галерее, на ходу отдавая приказ дежурному патрулю смениться.

Мой пульс зашкаливал. Я шагал по коридорам академии, распугивая редких студентов одним своим видом.

Ирмина — моя ответственность.

Она бесит и изводит сарказмом. Но когда Ирмина сегодня оттолкнула этого сопляка Гарда и сама, стиснув зубы, потащила манекен… Боги, я ни разу в жизни не испытывал такой сумасшедшей гордости ни за одного из студентов.

В ней просыпалась драконица.

Я направлялся в кабинет, когда в голове окончательно созрел план. Получается, что тренировки на полигоне хоть и закаляют ее тело и характер, но не снимают главного блока. Ирмина продолжала бояться собственной сути и огня, текущего в ее крови.

Значит, мне нужно создать искусственную ситуацию, где у нее не останется выбора. Нужно чтобы магия вырвалась наружу. Тогда она поймет, что ее сила — не проклятие, а спасение.

Надо устроить для нее испытание, после которого она перестанет прятаться за своими отговорками и выпустит крылья. А я стану первым, кто увидит ее драконицу во всей красе.