Глава 11. Эйдан

Большую часть дня я провел в кабинете, обложенный стопками смет на срочный ремонт тренировочных полигонов и бесконечными отчетами ночных патрулей. Вывести идеальную формулу пространственного защитного купола было в разы проще, чем выбить из упрямого казначея академии средства на новые артефакты. Глаза саднило от усталости, но я не мог сосредоточиться на сухих цифрах.

Мой взгляд помимо воли, то и дело скользил поверх бумаг, а мысли упрямо возвращались к ней. К моей персональной, невыносимой сиреневой катастрофе.

Сегодня утром я снова имел удовольствие общаться с лордом Ланаритом. Первый советник короля давил. Ему уже было плевать на методы, его интересовал только результат: скорейшее пробуждение драконьей ипостаси в Ирмине. Он ждал изменений, чтобы с чистой совестью забрать ее в столицу для подготовки к помпезной свадьбе с принцем.

Я соглашался с лордом только в одном: Ирмине жизненно необходимо было как можно скорее познакомиться со своим звериным «я», ее человеческое тело не справлялось с огромным резервом. Мне казалось, что если поставить ее в жесткие условия, то она быстро полетит. Инстинкт выживания должен был сломать этот блок.

Но пока что летали исключительно от нее. Причем в прямом и переносном смысле.

На вчерашнем занятии по стихийной обороне эта девица умудрилась видоизменить структуру простейшего зеркального щита так хитроумно, что он сработал как многогранная призма. В итоге три пульсара, пущенные для стандартной проверки ее защиты, не просто срикошетили, а размножились и превратили половину учебного сектора в идеально выжженную, дымящуюся поляну, а самих обомлевших нападающих ослепили на добрых два часа.

Невинно хлопая ресницами, она стояла посреди этого хаоса целая и невредимая. Но я заметил едва заметную издевательскую ухмылку на губах и за эту откровенную диверсию я приговорил Ирмину к еще одной, дополнительной неделе вечерних отработок в архиве. Понадеявшись, что монотонная работа с пыльными свитками и артефактами сможет усмирить ее пыл.

Откинувшись в кресле, я потер переносицу и бросил взгляд на часы. Пять вечера.

Интересно, она сегодня уже была в архиве?

Я сгреб сметы в ящик стола и быстрым шагом направился в подвал. По пути оправдывая себя перед самим собой исключительно строгим контролем отработки наказания и вредным характером Ланарит, которую требовалось проверить.

Комната встретила меня прохладой, запахом древних фолиантов и тишиной. Кристаллы под потолком светили тускло, зато создавали причудливые тени между бесконечными рядами стеллажей.

Ирмины здесь не было. Вряд ли она пряталась в сундуке или за шторами.

Ее рабочее место пустовало, но на столе стопкой лежали аккуратно переписанные свитки. Как образцовая студентка, она выполнила задание и ушла, Это раздражало даже больше, чем если бы она ничего не сделала и сбежала.

Я подошел к ее столу, бесцельно провел пальцем по деревянной кромке.

— Опять пришел вынюхивать, белобрысый? — внезапно раздался скрипучий, сварливый голос из-под стопки пустых пергаментов.

Я сдвинул документы. Зеркало лежало лицевой стороной вверх, и на потускневшей амальгаме хмурились нарисованные магией густые брови.

— Я проверяю выполнение дисциплинарного взыскания, кусок стекла, — холодно отозвался я, скрещивая руки на груди. — Студентка Ланарит давно ушла?

— Полчаса назад упорхнула, — хмыкнул артефакт. — Злая как мантикора с зубной болью. И знаешь, мальчик мой, я бы на твоем месте сильно не гордился своими педагогическими талантами.

— Меня не интересует твое мнение, артефакт, — процедил я, разворачиваясь, чтобы уйти. Слушать нотации от инвентарной единицы я не собирался.

— А вот ее мнение тебя очень даже интересует! — злорадно припечатало зеркало, заставив меня остановиться. — Думаешь, я слепой? И не вижу, как ты вокруг нее кругами ходишь, словно кот около кувшина со сметаной, но боишься лапы замочить?

Я медленно повернулся. Внутри меня начал подниматься глухой, опасный гнев.

— Следи за языком, Вернон! Я могу отправить тебя на переплавку или просто разбить.

— Ой, напугал! — дребезжаще рассмеялся артефакт. — Лучше послушай, что твоя Ирмина мне сегодня рассказала.

Надо было развернуться и уйти, но ноги словно приросли к полу. Меня приковало к месту жгучее любопытство.

— И что же? — поинтересовался я, делая вид, что мне это не важно. — Жалуется? Обзывает белобрысым садистом и тираном? Так я уже это слышал.

— Это еще ласково! — радостно подхватило зеркало. — Ящерка сказала, что ты невыносимый чурбан с комплексом бога. Шикарно звучит, да? Ухватила самую суть! Но знаешь, что ее бесит больше всего?

Я моргнул, сбитый с толку.

— Твои плечи! — Вернон аж захлебнулся от восторга.

— Мои… плечи?

— Именно! — торжествующе дребезжал Вернон. — Она пожаловалась, что трудно ненавидеть человека, когда у него такие широкие плечи!

Воздух в легких внезапно закончился. Мой внутренний дракон, до этого тихо сидевший в клетке контроля, вдруг довольно и низко заурчал, расправляя фантомные крылья. Плохо дело.

— И это еще не все, — заговорщицки продолжил артефакт, явно наслаждаясь произведенным эффектом. — Ящерка очень сокрушается, что когда ты рядом, у нее мысли путаются и она забывает, как дышать. В общем, тяжела жизнь бедной Ланарит: и убить декана хочется, и потрогать.

— Вздор, — хрипло выдавил я, пытаясь взять себя в руки, но кровь уже шумела в ушах, разгоняя по венам чистый адреналин.

— Вздор? Жаль, говорит, что магистр Тенебрис скорее откусит мне голову, чем признается, что сам на меня пялится.

— Замолчи, — рыкнул я, и мой голос эхом отскочил от высоких каменных сводов архива.

Я схватил зеркало за резную раму, готовый швырнуть его в ближайшую стену.

— Можешь разбить меня, Эйдан! — ничуть не испугавшись, крикнул Вернон мне в лицо. — Но правду ты не разобьешь! Твоя паранойя и долг перед короной играют против тебя. Ты влип, Тенебрис. По самые свои драконьи рога. И если продолжишь играть в неприступного военного, то этот слащавый Лоуренс или послушный щенок Дариен утешат твою девочку быстрее, чем ты успеешь сказать «отработка!»

— Хватит! — рыкнул я и, развернувшись, понесся на выход.

— Она плакала сегодня, Эйдан, — тихо добавило зеркало, и в его скрипучем голосе прозвучало осуждение. — Сидела тут, пачкала твои драгоценные свитки слезами и спрашивала меня, почему ты не видишь в ней ничего, кроме проблемы с большим резервом.

Каждое слово ударило как пощечина.

Мне нужен был воздух.

— Она в библиотеку ушла, — прилетело мне в спину.

Сначала я не собирался туда идти, но ноги понесли меня сами. Поэтому вскоре я уже тихо бродил среди стеллажей и слушал ее бормотание. Да и не только, ее соседки тоже были здесь.

Ирмина была в бешенстве, оказывается они с подружками наколдовали или притянули в библиотеку насекомых, которые радостно стали пожирать магические книги. И теперь три первокурсницы их отлавливали.

— Ползи сюда, тварь пузатая, — донеслось яростное шипение Ланарит из-за соседнего стеллажа. — Я тебя сейчас так каталогизирую, что от тебя только обложка останется.

Раздался глухой стук — очевидно, она прихлопнула очередного жука первой попавшейся под руку книжкой.

Я беззвучно усмехнулся.

Она не сдавалась и с энтузиазмом наемного убийцы охотилась на магических насекомых, перемазавшись в книжной пыли. Блондинка и брюнетка ползали рядом. Та, что с лекарского, витиевато ругалась, как не все в гарнизоне могут.

Я бесшумно встал и, скользя между стеллажами, подошел ближе, скрываясь в тени.

Ирмина стояла спиной ко мне, балансируя на скрипучей деревянной лестнице на высоте двух метров. Ее форменная юбка была небрежно заколота, чтобы не мешать движениям, открывая стройные ноги. Рукава блузки закатаны выше локтей. Одной рукой она придерживала стеклянную банку, наполовину заполненную мерзко щелкающими жуками, а второй отчаянно тянулась к верхнему корешку древнего гримуара.

— Ну же… иди к мамочке, мерзость многоногая… — пыхтела она, привстав на цыпочки.

Лестница опасно скрипнула и качнулась, а Ирмина инстинктивно дернулась.

В ту же долю секунды я оказался под ней. Поймал и, не дав ей упасть, обхватил за талию.

Она вскрикнула от неожиданности, когда мои пальцы впились в ее бок, и рефлекторно вцепилась мне в плечи, повиснув на мне.

Мы замерли.

— Ой! — раздалось в соседней секции. И две девицы исчезли за стеллажом.

Сердце Ирмины колотилось в районе моего горла. Тяжесть ее тела была такой правильной и идеальной в моих руках, что внутренний зверь утробно заворчал, требуя прижать ее еще крепче.

— Магистр Тенебрис! — выдохнула она прямо мне в ухо, ее дыхание обожгло кожу. — Вы что, следите за мной?!

Я медленно, очень неохотно поставил ее на пол, но руку с талии убирать не спешил.

— Я контролирую качество выполнения отработки, Ланарит.

Она вскинула голову. Ее глаза, находящиеся сейчас на непозволительно близком расстоянии, пылали зеленым, драконьим золотом первобытной злости.

— В архиве я закончила, — прошипела она, пытаясь вырваться, но я держал крепко. — И почти достала этого жука!

— Вы почти свернули себе шею, Ирмина, — жестко парировал я, глядя на ее раскрасневшееся лицо и приоткрытые, возмущенные губы. — Ваша самоуверенность и полное отсутствие страховки на высоте — это признак не смелости, а глупости.

Она замерла. В ее взгляде мелькнуло странное, дерзкое выражение.

— О, значит, вы беспокоитесь о моей шее, декан? — Она вдруг перестала вырываться и шагнула вперед. — Как мило с вашей стороны. А я думала, вам не терпится отчислить меня за профнепригодность.

Воздух между нами затрещал от напряжения. Ее сладкий аромат пробивался через запах книжной пыли. Этот коктейль вышибал у меня последние остатки разума, превращая меня во влюбленного идиота.

— Вы переоцениваете свою значимость для моей карьеры, студентка, — процедил я сквозь зубы, борясь с желанием опустить взгляд на вырез ее блузки. — Моя задача, чтобы вы случайно не убились до выпуска. Или до замужества. Смотря что наступит раньше.

Я специально так сказал, ведь упоминание замужества с принцем подействовало безотказно. В ее глазах вспыхнула чистая, неразбавленная ненависть, и она постаралась уколоть меня в ответ.

— Магистр, не беспокойтесь о моем браке. Мой жених, в отличие от некоторых мрачных садистов, ценит во мне не только умения по чистке артефактов и ловли жуков.

Мои челюсти сжались так сильно, что скрипнули зубы. Внутри взревел дракон, требуя немедленно доказать ей, кому именно она принадлежит. И я резко отпустил ее талию, словно обжегшись.

— Ваш жених — изнеженный идиот, Ланарит. — И ценит в вас только ваш род.

Я развернулся и быстро зашагал прочь, к выходу из библиотеки, чувствуя, как ее гневный взгляд прожигает дыру между моими лопатками.

Как последний трус, я сбежал от двадцатилетней девчонки, потому что понимал: еще секунда этого ее откровенного, злого и такого горячего вызова, и я бы впечатал ее в ближайший стеллаж, закрыл бы ей рот поцелуем и наплевал бы на все последствия в этом мире.

Она доводила меня до грани безумия. И с каждым днем эта грань становилась все тоньше.