Глава 10. Ирмина

Никогда бы не подумала, что самым приятным событием месяца станет ночная вылазка за казенными сосисками, но академия Крылатого Пламени меняла людей. И делала это крайне быстро.

Так моя жизнь здесь превратилась в сумасшедший коктейль из изматывающих тренировок, лекций, от которых болела голова, и попыток не придушить собственного декана.

Моим спасательным кругом в этом море муштры стали соседки по комнате.

Мы были настолько разными, что наше совместное проживание напоминало неудачный алхимический эксперимент.

Мильна, мечтавшая поступить на боевой факультет, попала на лекарское дело. Статная и красивая брюнетка обладала прямолинейным характером и могла одним щелчком вправить вывихнутый палец. Даже быстрее, чем я произносила заклинание. Половину ночей она проводила, зубря анатомию и справочники лекарственных растений, а вторую половину — отсутствовала, бегая на свиданки с таинственными поклонниками.

Вивиан, наоборот, была хрупкой блондинкой с факультета общестихийной магии. Она шарахалась от собственной тени, панически боялась пауков и извинялась перед тумбочкой, если случайно ее задевала. Но при этом умудрялась вляпываться в такие неприятности, что диву давались даже старшекурсники. Милая и добрая девушка.

И я, проклятие боевого факультета, которая каждое утро просыпалась с мыслью, как бы поизощреннее довести декана Тенебриса до нервного тика.

Мы сдружились как-то незаметно. Наверное, в тот день, когда магистр, чтобы наказать меня за очередную дерзость, заставил драить полы в коридоре без применения магии. Я скрипела зубами от унижения, но девчонки мне помогли. А может, еще раньше, когда собирали мое белье перед главными воротами академии.

С тех пор мы стали не разлей вода и на общих лекциях всегда садились рядом.

Расписание сегодня получилось безжалостным, и после сдвоенной тактики я еле приволокла ноги в комнату. Рухнула на кровать прямо в куртке, мечтая только о том, чтобы умереть и не писать эссе по истории магических войн.

— Ирми! Ты жива? — раздался бодрый голос Мили. Она ввалилась в комнату, держа в руках толстенный фолиант «Травы гнилых болот и их влияние на пищеварение». От одного названия мне поплохело.

— Нет. Я пала смертью храбрых на полосе препятствий, — простонала я в подушку. — Тенебрис сегодня решил, что мы недостаточно испачкались, и заставил ползти по-пластунски под сеткой из пульсаров. Я ненавижу его так сильно, что это чувство скоро обретет физическую форму и откусит ему голову.

С соседней кровати донесся тихий смешок Вивиан. Она сидела, скрестив ноги, и пыталась сплести из потока воздуха крошечную фигурку птички.

— А Дариен? Разве он не вступился за тебя? — спросила Вивиан, выпуская птаху, которая смешно замахала прозрачными крылышками и растворилась в воздухе.

При упоминании Дариена я тяжело вздохнула и перевернулась на спину.

— Вступился. И заработал нам обоим дополнительные десять штрафных кругов. Дар, конечно, милый, но Тенебрис рядом с ним звереет в три раза быстрее.

— Еще бы, — хмыкнула Мильна, плюхаясь на свою кровать так, что пружины жалобно заскрипели. — Кому понравится, когда у него уводят студентку из-под носа? Декан ревнует свою добычу, Ирми. У драконов это в крови. Лютые собственники.

— Добыча?! — Я резко села на кровати, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец. — Он декан! А я для него — невыносимая проблема, которую ему спихнул мой отец. Единственное, к чему он меня ревнует — это к своей спокойной жизни.

— Ну-ну, — многозначительно протянула Мильна, открывая свой фолиант. — Спокойная жизнь. Помнишь, как он посмотрел на Лоуренса, когда тот задержал тебя после лекции? Я думала, Тенебрис его огнем польет. Будь его воля и от нашего милашки-теоретика осталась бы только кучка пепла с запахом бергамота.

Вивиан тоже захихикала, скромно прикрывая рот ладошкой.

Я отмахнулась от них, хотя сердце предательски екнуло. В последнее время я ловила себя на мысли, что слишком часто засматриваюсь на широкие плечи Тенебриса, вместо того чтобы слушать приказы.

— Хватит обсуждать деканов! Давайте лучше раздобудем еды. — сменила тему я, прислушиваясь к жалобному урчанию живота. Ужин мы пропустили из-за отработок.

— Столовая уже закрыта, — тоскливо вздохнула Вивиан.

В глазах Мильны вспыхнул опасный огонек, который не сулил ничего хорошего правилам академии и нам.

— Я знаю, где находится кухня, — заговорщицким шепотом сообщила она, захлопывая книгу. — Там есть кладовые.

— Девочки, но это нарушение правил! — округлила глаза Вивиан. — А если магистр Тенебрис поймает? Нас накажут и отчислят!

— Не поймает, — спрыгнула с кровати я. Предчувствие мелкого хулиганства бодрило лучше любого зелья. — Если он еще не спит, то сидит в своем кабинете и строит коварные планы по моему унижению. Точно тебе говорю!

— Идемте! Вив, не трусь!

Через десять минут мы крались по темному коридору первого этажа. Хотя тем самым привлекали еще больше внимания. Я шла сразу за Мильной, чувствуя себя настоящей шпионкой в своей облегающей черной водолазке. Вивиан тряслась позади меня, бормоча заклинание невидимости. Которое, скорее всего, не работало.

Как только мы вошли на кухню, то почувствовали восхитительный запах копченого мяса.

Сглотнув выступившие слюни, мы скользнули внутрь.

— Нашла! — прошептала Мильна, открывая массивную дверцу холодильного шкафа.

Мильна стала набирать колбасу, я взяла несколько пирожков с большого подноса, а Вивиан робко потянулась за куском сыра.

Наш грабеж внезапно прервался насмешливым вопросом из темноты.

— И что же это у нас тут происходит?

Вскрикнув от испуга, Вивиан выронила сыр, а я замерла, судорожно прижимая к груди пирожки с вишней. Мильна запустила палку колбасы в невидимого врага. Не знаю что ей руководило, но тактика интересная.

В лунном свете, падающем из узкого окна под потолком, показалась мужская фигура. И к нашему огромному облегчению, это оказался магистр Лоуренс. Он обезоруживающе улыбался, держа в руках кружку с чаем.

— Магистр Лоуренс! — радостно выдохнула я. — Мы… мы просто…

— Проводили внеплановую инспекцию продовольственных запасов? — подойдя к нам ближе, Лоуренс мягко рассмеялся. — Не пугайтесь, я вас не выдам. Как видите, сам иногда грешу ночными набегами на кухню.

Он приподнял кружку с недопитым чаем, показывая нам.

— Вы нас не оштрафуете? — недоверчиво уточнила Мильна, все еще подозрительно косясь на преподавателя, но в ответ он только улыбнулся.

— Берите свою добычу и идите спать. Только постарайтесь не попасться на глаза патрульным. Или нашему дорогому декану Тенебрису. Боюсь, он вас так легко не отпустит.

С этими словами он подмигнул нам и, грациозно поклонившись, вышел. Оставив нас в легком недоумении.

— Он такой добрый, — с благоговением прошептала Вивиан, прижимая руки к щекам.

— Да, и чай с бергамотом пьет даже ночью, — заметила Мильна. — Мнек кажется это странным.

Но долго размышлять о ночной встречи с преподавателем не хотелось, а то дождемся встречи с Тенебрисом, он нас так легко не отпустит. Мы закончили грабеж холодильных шкафов и понеслись по темной лестнице обратно в свою комнату, давясь смехом и стараясь не рассыпать по пути нашу добычу. Приключение получилось по-детски глупое, немного опасное и очень веселое.

Запершись на два замка, мы расстелили одеяло и устроили пир прямо на полу. Ели ворованные пирожки, запивая их водой из графина, и болтали обо всем на свете. Мильна рассказывала жуткие байки про эксперименты на лекарском, Вивиан жаловалась на сложные формулы, а я просто слушала их и чувствовала себя на своем месте.

Мильна передала мне кусок копченого мяса, потому что ножа ни у кого не нашлось.

— Знаете, девочки, — сделала глоток воды из графина Вивиан, ее щеки горели от возбуждения, — ведь сначала я боялась и поступить, и учиться, а тут, оказывается, Лоуренс улыбается, колбаса вкусная, и вы у меня есть. И никто не пытается размазать по стеночке!

— Размажут, если зевать будешь, — прагматично заявила Мильна. — Но если что, я им колени в обратную сторону выверну. А Ирмина их сожжет, когда наконец перестанет строить из себя нежную фиалку.

Пирожок с вишней встал в горле. Тема моего дракона была табуированной даже среди нас.

— Я не строю из себя фиалку, — глухо ответила я, глядя на свои руки. — Просто это не мое. Я боюсь… Я не смогу полететь.

В комнате повисла тишина. Вив подползла ближе и крепко обняла меня за плечи, прижимаясь своей теплой щекой к моей.

— У тебя все получится! Ты раскроешь крылья и полетишь выше облаков!

Мильна молча кивнула, отламывая мне еще кусок сыра, но позже добавила:

— Тенебрис это тоже знает, дуреха. Поэтому и выжимает все соки. Так что ешь давай. Завтра тебе снова падать в грязь.

Я улыбнулась, чувствуя, как где-то в груди, там, где обычно сворачивался липкий страх, теперь разливается тепло. С такой стаей мне был не страшен даже самый лютый декан.