Глава 17. Марта

Практика закончилась, и я вернулась в академию Крылатого Пламени, по ощущению это напоминало погружение в котел с прокисшим зельем. Или в болото. Когда тебя медленно засасывает в мерзкую жижу и пахнет гнилью.

А все из-за слухов. Я улетала на границу на золотом драконе, а вернулась отвергнутой замарашкой. В глазах общественности мой социальный статус совершил очередной головокружительный кульбит. Из занудной ассистентки, сдвинутой на противоядиях, я превратилась в охотницу за титулом и богатством. Дрянь без рода и племени, которая попыталась окрутить генерала, но потерпела жалкое фиаско.

— Вы слышали? — громким шепотом вещала второкурсница с общестихийного факультета, когда я проходила мимо по коридору. — Говорят, она подливала ему приворот прямо в еду! Но магия отторгла подделку, и генерал вышвырнул ее вон.

И таких разговоров было много, они преследовали меня везде. В аудиториях, в столовой или во дворе академии. Я молча проходила и делала вид, что не слышу. Вдох-выдох. Бесполезно что-то доказывать, надо просто переждать.

Но не получалось, разговоры не прекращались, а нервы заканчивались. Целый месяц превратился в изощренную пытку. Меня высмеивали. В преподавательской столовой рядом со мной внезапно оказывались пустые стулья. Пару раз я находила на своем рабочем столе в лаборатории наспех нарисованные карикатуры, где пухлая девица в очках пытается обнять дракона, но тот сбегает.

Это было больно. До одури, до тошноты, до нежелания вставать с кровати по утрам. Но хуже записок и шепотков за спиной была зияющая дыра в моей собственной груди. Потому что каждый раз закрывая глаза, я видела Генриха. Помнила нежность его рук и золотые искры. А потом — тот самый взгляд, полный боли и обвинения.

Как же я его ненавидела. И как же отчаянно по нему скучала. Полная, непроходимая дура!

Один плюс от происходящего, я чуть похудела.

Источник своей травли я вычислила на третью неделю пребывания в академии. Точнее, она сама себя выдала.

Зайдя в библиотеку за справочником, я услышала из-за стеллажей звонкие смешки. Голос Изольды фон Рейт я бы узнала даже в бреду.

— …Девочки, ну какая из нее леди Ланарит? Вы ее видели? Я сразу поняла, что без зелья там не обошлось. Слезы Сирены, не иначе. Тонкая работа, признаю, но Генрих не дурак. Раскусил эту крысу, как только эффект ослаб.

Я замерла, прислушиваясь. Слезы Сирены. Откуда Изольде знать точное название зелья? Об этом знали не все, в академии просто говорили про приворот... Мне сказал Генрих. Сомневаюсь, что он или ректор поделился информацией с фон Рейт.

Вот кто мог сварить зелье, так как отчаянно желал привлечь внимание Ланарита. Пазл в моей голове, до этого момента отказывающийся складываться, с мерзким щелчком сошелся в единую картину.

Не скрываясь, я шагнула из-за стеллажа. Подружки Изольды испуганно пискнули, увидев меня. Аристократка осталась стоять, вздернув идеальный подбородок.

— Надо же, какие подробности, фон Рейт, — спокойно заметила я. — Слезы Сирены. Я, например, только недавно узнала о существовании такой отравы.

Изольда сузила глаза.

— Не понимаю, о чем вы.

— Прекрасно понимаете! — Я сделала шаг ближе, глядя на нее в упор. — Никто в академии не знал названия яда. Кроме тех, кто проводил расследование. И того, кто это зелье сварил.

Мгновение мы смотрели друг на друга. Я видела, как в ее глазах мелькнул испуг, но он быстро исчез. Губы Изольды медленно, издевательски растянулись в ухмылке.

— Может, мне Генрих рассказал, переживал, что зелье заставило его бегать за вами, ассистентка Берроуз.

Она поправила идеальную косу, хмыкнула прямо мне в лицо и, грациозно покачивая бедрами, обошла меня стороной. Ее свита, пугливо оглядываясь, последовали за ней.

Ухмылка Изольды стала чистосердечным признанием. Это она. Избалованная девчонка, играющая в чужие жизни, почти уничтожила мою.

В тот вечер я сломалась. Вернувшись в лабораторию, я смела со стола стойку с пробирками. Стекло брызнуло во все стороны, осколки зазвенели по каменным плитам, какая-то слизь с шипением начала расползаться. Сев прямо на пол, я закрыла лицо руками и впервые за месяц разрыдалась. Громко. С такими уродливыми, хриплыми всхлипами и с размазыванием слез по лицу.

А потом достала чистый лист пергамента и дрожащей рукой начала писать заявление об увольнении. Я не выдерживала. И просто больше не хотела находиться в академии. Даже любимая работа не стоила такого.

— Ты поставила неправильно запятую, — раздался сверху голос магистра Кайлэна.

Я подскочила, размазывая по щекам слезы. В дверях стоял мой научный руководитель, замдекана. И, видимо, единственный человек в этом змеином гнезде, который все еще видел во мне лекаря, а не охотницу за генералом.

Хальтен зашел в лабораторию, обойдя лужу шипящей кислоты, подошел к столу и двумя пальцами взял мое заявление. И методично, с раздражающим спокойствием, разорвал пергамент на мелкие клочки.

— Магистр! — возмутилась я, шмыгая носом.

— Прекращай, — мягко, но жестко оборвал он меня. — Если ты сейчас сбежишь, то признаешь их правоту. А ты не такая. А главное — кто, позволь узнать, будет проверять те сорок эссе первокурсников, что лежат у меня на столе? Точно не я.

Я шмыгнула носом еще раз. И внезапно издала нервный смешок.

— Марта, мы же ученые, и не бросаем эксперимент из-за того, что котел взорвался. Мы убираем мусор, делаем выводы и варим заново. Останься. Ради науки. Ты любишь целительство и зелья, ты спасешь еще много жизней своими исследованиями. А эти идиоты скоро найдут новую жертву.

И я осталась. Взяла метлу, смела осколки и зарылась в работу так глубоко, что перестала реагировать на внешние раздражители. Я же и раньше не замечала происходящее вокруг, так что поменялось сейчас?

Несколько дней пролетело как одно мгновение.

Очередной вторник подходил к концу. Я вышла из учебного корпуса поздно, часов в десять вечера. На улице лил мерзкий, косой дождь. Хорошо, что хоть еще по-летнему теплый. Фонари над каменными дорожками едва светили сквозь водяную стену. Покрепче перехватив стопку проверенных работ, я накинула капюшон мантии на макушку и бодрым шагом двинулась к преподавательскому общежитию.

— Марта!

Фигура вынырнула из тени аллеи так неожиданно, что я едва не выронила пергаменты. Светлые волосы прилизаны дождем и наглая, самодовольная улыбка. Майлз Нормитт. Бывший парень собственной персоной. Мое прошлое разочарование, которое сейчас смотрело на меня с таким нескрываемым, липким злорадством, что мне захотелось немедленно принять душ ну или хотя бы встать под ливень.

— Уйди с дороги, Майлз. Я устала и не хочу с тобой говорить.

— А ты все еще ассистентка? — Он преградил мне путь, почувствовав легкую добычу. — А я-то думал, ты теперь леди Ланарит. Но что такое, милая? План не сработал?

— Я не собираюсь обсуждать с тобой свою личную жизнь.

— Да вся академия ее обсуждает! — мерзко захихикал Майлз. — Я же тебя предупреждал! Где генерал, а где ты? Серая и скучная мышь с замашками умницы. Ты правда думала, что такой, как Ланарит, на тебе женится? Пфф! Поиграл и вышвырнул. Как только зелье выветрилось, он протрезвел и ужаснулся.

Его злые слова били метко, прямо по самым кровоточащим ранам сердца. Горло сдавило спазмом. Хотелось съязвить, сказать ему какую-нибудь уничтожающую гадость про его собственные комплексы… но внутри разливалась абсолютная пустота и оглушающая усталость. Я понимала, что он прав.

— А тебе какая разница? — тяжело вздохнула я, мечтая, чтобы он, наконец, оставил меня в покое. — Мы давно расстались.

Майлз, почувствовав мою слабость, шагнул ближе, протянув руку, издевательски коснулся моей щеки…

— Ну я могу предложить тебе место любовницы, тайно, конечно, из жалости.

И тут реальность треснула. Воздух вокруг нас внезапно стал абсолютно сухим, словно вода испарялась, не долетая до земли.

Я даже не успела ничего понять, как сильная мужская рука легла мне на талию, собственнически прижимая мою спину к твердой груди.

— Повтори-ка, — бархатный баритон раздался прямо над моим ухом, — что ты сейчас предлагал моей невесте?

Майлз отшатнулся так резко, что едва не упал в лужу. В свете тусклого фонаря я увидела, как с его лица схлынула вся кровь, оставив серую бледность. Глаза Нормитта округлились до размера чайных блюдец.

Хоть я уже узнала, кто стоял позади меня, но все равно обернулась. Генрих мрачно смотрел на Майлза, в его глазах не было человеческих зрачков. Только вертикальные линии в море жидкого золота.

— Л-лорд Ланарит… — прохрипел Нормитт, сжимаясь под взглядом Генриха. Вся его спесь лопнула как мыльный пузырь. — Генерал... Я… мы перебросились парой слов… я просто уточнял… Ничего такого не имел в виду...

Майлз мгновенно стал олицетворением трусости, говорить гадости он мог только мне наедине, а рядом с Генрихом превратился в мокрую крыску.

— Ты забыл, мое прошлое предупреждение? — вежливо, почти ласково спросил дракон. От этой ласковости у меня самой пошли мурашки по спине. — Я могу помочь напомнить. Правда, потом собирать тебя придется местным лекарям. Даю три секунды. Раз.

Майлза смыло. Он развернулся и рванул прочь по аллее с такой скоростью и таким жалким повизгиванием, что шлепки его ботинок по лужам эхом разносились по академии. Вторую и третью секунду Генрих отсчитывать не стал. Просто не требовалось.

Мы остались одни. Отчаянно хотелось уткнуться носом в его рубашку и просто постоять так хотя бы минуту… Но перед глазами встал тот флакон с антидотом, вспомнились его обвинения, и в глазах снова защипало. Его поступок тогда ранил меня намного больше, чем слова Майлза.

Резко ударив по руке, обнимавшей меня за талию, я вырвалась из объятий. Отскочила на два шага назад. Мои очки сразу же залило дождем, но я не стала их протирать.

Пламя в глазах Генриха медленно гасло, уступая место человеческому, измученному взгляду.

— Марта… — Его голос дрогнул.

— Не смей! — предупредила я, задыхаясь от бурлящей обиды. — Не смей разыгрывать тут рыцаря, Ланарит. Не называй меня своей невестой!

— Я приехал извиниться. Я знаю, что ты…

— Мне плевать, что ты там теперь знаешь! — Я сорвалась на крик, перекрывая шум дождя. — Зелье выветрилось, антидот сработал! Разворачивайся и иди своей дорогой. Никогда не подходи ко мне!

Развернувшись и покрепче прижав к себе спасительные эссе, я почти бегом бросилась прочь. Капюшон свалился с головы и дождь хлестал по лицу, заливал за шиворот, ледяными струйками скользил по спине. Мои ботинки шлепали по лужам, разбрызгивая грязь, но я не сбавляла скорости до самого общежития. Влетела в холл, потом по лестнице на свой этаж и с размаху захлопнула дверь комнаты.

Щелк. Замок закрыт. Очередная преграда между мной и миром, в котором водятся золотые драконы.

Дыхание со свистом вырывалось из легких, я не могла его контролировать. Капли воды падали с подола мантии, образуя вокруг меня лужу.

Пергаменты, которые я прижимала к груди, размокли, чернила на них потекли. Теперь эссе выглядели как абстрактное искусство в сине-фиолетовых тонах, а мои пальцы были перемазаны этой дрянью по самые локти. Придется использовать бытовые заклинания, чтобы привести их в порядок. Или поставить всем сдавшим пятерки автоматом.

Я издала нервный смешок, перешедший в икоту. Генрих прилетел в академию.

Кое-как добравшись до шкафа, я переоделась в сухое и залезла под одеяло.

Меня перестало колотить, но внутри образовалась дыра.

А Майлз… Ох, Нормитт сегодня определенно побил все рекорды академии по спортивному бегу на пересеченной местности. Наверное, уже добежал до соседнего королевства, размазывая слезы ужаса. Три секунды! Это было бы до истерики смешно, если бы я все еще не чувствовала боль.

Рухнув на подушку, я закрыла глаза. Завтра будет новый день. Я встану, умоюсь, надену белый халат лекаря и пойду на кафедру.

Я — Марта Берроуз, и драконам меня больше не сломать.