Глава 14. Генрих

Граница не прощает двух вещей: расхлябанности и иллюзий. Я много лет провел на службе, попав сюда наивным выпускником академии. Но поднялся быстро под командованием Дамиана Рейвенхарта. Уже после он ушел на повышение, а потом и на понижение и в итоге стал ректором. А я остался здесь. Но мне нравилось, в отличие от Эйдана, с которым мы вместе учились, тот быстро закончил с военной службой. Я никогда не мечтал о другой жизни, но теперь задумался. Марта не хочет жить на границе, и если я буду работать в столице, то нам было бы проще.

Граница с Остландом место одновременно спокойное и нет. Между королевствами последние сто лет действовал мирный договор, и даже поступок принцессы Алисии не испортил до конца отношения между странами. Остландский король обещал, что если его дочь вернется домой, то выдаст ее как преступницу. Но поступит ли он так с ней на самом деле — вопрос открытый. Поэтому и надо было держать руку на пульсе. Особенно после недавнего нападения.

Громкий взрыв отвлек меня от тягостных мыслей, пятикурсники не справились с артефактом и чуть не снесли половину полигона. Но рядом находились магистр Грон и полковник Шервуд, и вовремя вмешались. Неужели и мы с Тенебрисом были такими раздолбаями, когда заканчивали академию?

Я стоял на стене восточного форта, скрестив руки на груди, и наблюдал за тем, как мой заместитель Шервуд вдалбливает основы караульной службы в светлые, но абсолютно пустые головы студентов. Пятикурсники ежились от ветра. Они с благоговением и страхом таращились на мерцающий бледно-голубой купол магического щита, который накрывал границу. Мы специально их притащили сюда, чтобы показать вблизи.

— Запоминайте, салаги, — рокотал Шервуд, прохаживаясь вдоль строя. — Щит — это не просто стена. Он как живой организм и питается от шести якорей. Снять его можно ключом коменданта или...

— А кто такой комендант? — тихо поинтересовался один из боевиков у товарища, но Шервуд услышал.

— Комендант — это начальник гарнизона, в нашем случае это генерал Ланарит, а поставить…

— Так он генерал или комендант? — не сдавался студент.

— И то и другое! — шикнул на него магистр Грон. — Нокс, ты совсем идиот? Должность и звание!

— А поставить — резервом артефакта. И любая нестабильность… — продолжил Шервуд, но я перестал их слушать.

Мой взгляд скользнул по плетению купола. Пробить щит невозможно в одиночку — значит, прошлый раз, когда сигналка сработала, нападение произошло изнутри… Хорошо, что Марта прилетела со мной, — она быстро поставила парня на ноги. Мысли о Марте заставили встрепенуться моего внутреннего дракона, зрачки на секунду стали вертикальными. Но этого времени хватило, чтобы я присмотрелся к едва заметному, крошечному искажению магического спектра в секторе номер три. Марево в том месте, где купол упирался в скальный грунт, не мерцало — оно словно перескакивало одну линию.

Недолго думая, я направился к третьему сектору. Шервуд мгновенно осекся, следя за моим перемещением. Студенты тоже замерли.

Подойдя вплотную к мерцающей стене, я провел ладонью вдоль силовых линий. Пальцы обожгло попеременно холодом и жаром, словно тысячи иголочек захотели впиться в кожу.

Брешь.

Крошечное отверстие в монолитном щите. Щель, которую можно увеличить, если знать нужное заклинание. И настроена она была так, чтобы не тревожить общую сеть. Случайно появилась или специально созданная? Кто-то хотел пробить нашу защиту? Или готовил план побега? А если это с другой стороны к нам пробиваются? Чтобы в нужный момент уничтожить купол?

В голове вспыхнула картина недельной давности. Когда завыли сирены на участке. А сигнализация сработала с опозданием. И боевой маг, получивший проклятие. Теперь все встало на свои места. Кто-то намеренно проделал дыру в защите и собирался пользоваться ею прямо у меня под носом. Еще и когда отношения с Остландом натянутые и можно ожидать конфликт в любой момент.

Я выдохнул, чувствуя, как внутри закипает ярость. Усилием я вызвал резерв и влил чистую магию в брешь, наглухо заплавляя прореху. Купол стабилизировался, словно ничего и не было.

Вернувшись в свой кабинет, я написал подробный рапорт для Тайной Канцелярии. Жаль, что на мои вопросы нет ответов. Кто это сделал? И как давно? Контрабандисты? Или тот, кто хочет подставить лично меня? Мне еще предстояло найти информацию.

Один из отрядов я отправил обследовать всю границу.

А пока… пока моим мыслям требовалось срочное успокоительное.

И я точно знал, где его искать.

Дверь лазарета скрипнула, впуская меня внутрь.

В этот момент Марта закончила объяснение и отпустила студентов выполнять задание.

— Повязки наложить, журналы заполнить, а зелья вернуть на место, — скомандовала она.

Студенты, с облегчением выдохнув, разбрелись по палатам.

Мы остались одни.

Я бесшумно подошел к тяжелому дубовому стулу у стены, сел, вытянул длинные ноги и скрестил руки на груди. Я ничего не говорил. Просто смотрел на нее.

Марта смутилась и делала вид, что меня не существует. Она поправила очки на переносице, взялась за ступку и начала с ожесточением растирать семена в порошок. Но я видел, как порозовели кончики ее ушей.

Я молчал. Военная наука гласит: если противник ждет атаки, то самое грамотное решение — подождать. Противник, измотанный собственным ожиданием, в конце концов, совершит ошибку сам.

Прошло три дня, как я пообещал Марте играть по ее правилам и не давить на нее. Я держал слово, но моя ненаглядная от этого начала медленно сходить с ума.

Прошло пять минут. Марта переложила стопку бинтов с левого края стола на правый. Потом с правого — обратно на левый. Она шумно вздохнула. Поправила подол лекарского халата, мелким бытовым заклинанием расправив образовавшиеся складки.

Я молча впитывал каждое ее движение, но продолжал сидеть.

Она начала перекладывать зелья. Фыркала. Вздыхала. И непрерывно бросала на меня быстрые, напряженные взгляды из-под своих строгих очков.

Марта ждала. Ее тело, язык жестов, румянец, пятнами проступивший на щеках — все буквально кричало, что она приготовилась обороняться от моих непристойных приставаний.

Стук каблуков приблизился. Марта обошла мой стул и принялась перекладывать документы на подоконнике. Затем ей внезапно понадобилось полить цветы. Потом — стереть несуществующую пыль.

— Вы сидите на моих бланках, генерал, — с вызовом сообщила Марта, нависнув над моим правым плечом, а потянулась прямо через меня.

Наконец, ее терпение лопнуло с оглушительным треском.

— Ты пришел сюда мешать мне работать, генерал? — осведомилась она, бросив на меня возмущенный взгляд из-под очков.

Я лениво усмехнулся.

— Просто наслаждаюсь зрелищем, душа моя. Но должен признать, ты меня разочаровываешь.

Марта замерла.

— Разочаровываю?

— Именно, — лукаво прищурился я. — Сижу здесь, никого не трогаю, веду себя как образцовый офицер. А ты ходишь передо мной, вздыхаешь и всячески привлекаешь мое внимание. Пытаешься меня соблазнить, Берроуз?

Она вспыхнула так ярко, что затмила бы любой огненный пульсар Брукса.

— Я?! Соблазнить?! Да как ты смеешь!

— Ты полила искусственный цветок.

Марта открыла рот и закрыла, не смогла быстро придумать объяснение, но все же промямлила:

— Он похож на настоящий... Но я не соблазняю...

— Увы, — развел руками я с притворной печалью. — Твои старания тщетны. Я кремень. Ты же сама меня отшила в прошлый раз, заявив, что мы разные. И что я слишком давлю. Можешь перестать фыркать, моя честь под надежной охраной устава.

Она медленно сняла очки и аккуратно положила их на стол. В ее медовых глазах зажглось такое пламя, что мое сердце сделало сальто.

— Честь, значит? — прошипела она, направляясь ко мне. — Ты, Ланарит, совершенно ничего не понимаешь в женщинах. Если бы я хотела тебя соблазнить…

Она остановилась прямо передо мной. Я не успел даже вдохнуть, как Марта шагнула вперед и перекинула ногу через мои бедра.

Мгновение, и она оказалась сидящей у меня на коленях. Марта положила ладони мне на грудь, забираясь пальцами под воротник мундира. Наклонилась так близко, что наши губы почти соприкоснулись.

— Я бы сделала вот так, Генрих, — прошептала она.

Тихо зарычав, я сгреб ее в охапку, и накрыл ее рот голодным поцелуем. Она ответила с не меньшей страстью.

— Значит… — прохрипел я, с трудом оторвавшись от ее губ, чтобы просто сделать глоток воздуха. — Значит, вот так выглядит твоя стратегия обольщения, душа моя?

Марта прерывисто дышала. Она сидела на моих коленях, глядя на меня победно, но при этом совершенно растерянно.

— Я просто демонстрирую тебе… пробелы… в логике, Ланарит, — прошептала Марта, отчаянно пытаясь вернуть голосу ледяную строгость. Выходило отвратительно. — Исключительно в образовательных целях.

— Блестящий урок, — ухмыльнулся я, чувствуя, как внутри разворачивает крылья донельзя довольный дракон. — Но материал усвоен не до конца. Требую практического закрепления.

Не дав ей шанса на возражение, я снова притянул ее к себе. Моя широкая ладонь переместилась с талии ниже, уверенно обхватив ее мягкое бедро прямо через плотную ткань юбки. Марта тихо пискнула. Ее пальцы вцепились в лацканы моего мундира.

— Генрих… — выдохнула она мне в шею, внезапно замирая. — Не здесь же! Скоро студенты вернутся...

— Пусть. — Я прикусил мочку ее уха, наслаждаясь тем, как она мгновенно выгнулась в моих руках от этого простого движения. — У них практика. Вот пусть и сидят тихо, как мыши в засаде.

— Они могут зайти… в любую секунду…

— Отличный повод научиться принимать решения в нестандартных условиях, — хмыкнул я.

— Ты невыносимый, наглый, самоуверенный дракон!

— А ты опять сидишь на мне верхом, душа моя. И, судя по тому, что до сих пор не попыталась встать, драконы тебе вполне по вкусу.

Это был удар ниже пояса. Марта распахнула свои медовые глаза, собираясь возмутиться, но не успела.

За дверью раздался страшный грохот. Затем звон бьющегося стекла и жалобный, полный муки вопль:

— Оно еще и дымится! Брукс, туши!

Марта подскочила с такой скоростью, словно мой стул внезапно раскалился докрасна. Она поспешно одернула юбку и обернулась ко мне. Ее грудь тяжело вздымалась, а во взгляде читалась убийственная смесь паники, стыда и искреннего желания.

— Если ты не перестанешь так на меня смотреть, — процедила она шепотом, кивая на мою довольную физиономию, — я клянусь, что подожгу твой мундир.

— Мой мундир огнеупорный, душа моя, — любезно напомнил я, неторопливо поднимаясь со стула. — Иди спасай лазарет. Но спор ты проиграла.

Она фыркнула и, быстро надев очки, бросилась в коридор устранять последствия катастрофы. Я медленно проследовал за ней. Настроение стало прекрасное.