Глава 13. Марта

Работа в госпитале на границе оказалась слишком интересным опытом. Проблема заключалась не в теории. И даже не в практике. Проблема звалась студентом Бруксом.

Вообще, он искренне любил целительство и прекрасно разбирался в полезных травах. Но существовало одно большое но: Брукс обожал экспериментальные методы лечения. И может быть, в далеком будущем я буду гордиться знакомством с ним, но пока я пыталась выжить сама и спасти нашу маленькую группу.

— Таким образом, термическая обработка раны в полевых условиях допустима, но только если вокруг нет совсем ничего, — вещала я, прохаживаясь по кабинету. — Посмотрите на стеллаж, как думаете, что можно использовать?

Пятикурсники меня не разочаровали и сразу же посыпались правильные ответы:

— Настойка Горянки!

— Паста из Огнелиста!

— Стоп-зелье! — закричала Изольда, несмотря на нелюбовь ко мне, она предпочитала учиться.

Тем более, когда можно было покрасоваться, ведь сегодня в лазарете вместе с лекарями сидели студенты-боевики, магистр Грон и Генрих Ланарит.

Последний попытался пошутить:

— Подорожник...

Но на эту глупость даже влюбленная фон Рейт закатила глаза. С первого курса все студенты знают, что пасту из подорожника просто надо правильно приготовить.

— Он помогает при порезах и ранах, — покачала я головой. — Минус 5 очков боевикам, Ланарит!

Генрих ухмыльнулся, а студенты заныли.

Неожиданно Брукс подскочил с места, едва не опрокинув стойку с зельями.

— Но не обязательно же использовать драконье пламя или раскаленный нож. Можно же пульсаром аккуратненько запечатать рану! Вот, смотрите!

Прежде чем я успела его остановить, Брукс сложил пальцы. Воздух в аудитории резко нагрелся. Между ладонями энтузиаста вспыхнул не крошечный огонек, а настоящий, ревущий шар пламени, который почему-то пульсировал пугающим зелено-синим светом.

Первый ряд боевиков молча и синхронно рухнул на пол, закрывая головы руками.

— Брукс, погаси это немедленно! — рявкнул Грон.

— Ой…

Шар издал звук, похожий на свист закипающего чайника. Брукс запаниковал. Магия начала рваться из-под контроля.

Я не успела даже испугаться, когда Генрих оказался передо мной. Его рука взметнулась вверх.

Бум!

Защитный купол накрыл нас за долю секунды до того, как пульсар Брукса разнес в щепки стол и три стеклянных шкафа с зельями. Огненная волна ударилась о щит Ланарита, с шипением опадая на пол. Зазвенели осколки. Посыпалась штукатурка. С другой стороны Мальтус Грон тоже закрывал студентов.

Защитный купол растаял. Генерал повернул голову к забившемуся в угол побледневшему Стивену Бруксу.

— Занятие окончено, — спокойно сообщил Ланарит, но от его тона я тоже захотела убежать за дверь. — Всем вон. Брукс, на плац. Отрабатывать пульсары.

— Я прослежу, — кивнул Грон, потирая шею. Видимо, его достало ударной волной.

Студентов сдуло из кабинета быстрее, чем осела пыль от взрыва. Я успела порадоваться, что все целы.

В итоге остались только мы втроем: я, Генрих и дымящиеся остатки стола. Шумно выдохнув, я поправила съехавшие на нос очки, и заметила, как по левой руке генерала, прямо по белоснежной ткани рубашки, медленно расплывается темное пятно.

— Ланарит! Ты ранен! — Я бросилась к нему, хватая за локоть.

Осколки стекла все-таки прошили его защиту в самом конце, оставив несколько порезов на предплечье и плече. Ничего смертельного, но крови было много.

Генрих удивленно скосил глаза на свою руку и усмехнулся. Но не выказал ни капли обеспокоенности.

— Пустяки, Марта. Стоило получить царапину ради того, чтобы ты так взволнованно сократила дистанцию.

— Ты невыносим! Пойдем, я обработаю твою рану!

— Подорожником? — улыбнулся он.

— Может быть! — шикнула на него я, быстро увеличивающееся пятно на рубашке мне не нравилось.

Я буквально потащила его в соседнее помещение.

— Раздевайся, — скомандовала я, включая режим профессионального лекаря и звеня склянками в шкафчике.

За спиной раздался низкий смешок.

— Звучит многообещающе, душа моя. Ради таких команд я готов дать Бруксу еще пару попыток уничтожить мой гарнизон.

— Молчи, Ланарит.

Обернувшись, я немного загляделась. Дракон уже сидел на кушетке, а рубашка небрежно висела на ширме. Новые порезы на плече ярко алели на коже.

— Будет щипать.

— Я переживу... Но можешь, подуть и поцеловать.

Фыркнув себе под нос, я принялась обрабатывать порезы. Они действительно оказались поверхностными. Легкое заклинание сращивания тканей — и останутся только покраснения. Но для наложения плетения, мне нужно аккуратно соединить кожу.

Генрих сидел, широко расставив ноги. Чтобы подобраться ближе, мне пришлось сделать шаг вперед, оказавшись практически запертой между его коленями.

Но этого мне показалось мало.

Раздраженно цокнув языком, я взяла его за здоровую руку и придвинулась еще ближе. Чтобы сохранить равновесие, я инстинктивно перекинула правую ногу через его бедро, упираясь коленом в край кушетки. Теперь я буквально нависала над ним.

Генрих замер. Я кожей почувствовала, как окаменели мышцы под моими пальцами. Наверное, надо было просто подойти с другой стороны...

— Почти все, — пробормотала я, стараясь концентрироваться на порезе, а не на том, что наши тела разделяют жалкие миллиметры слоев ткани. — Не дергайся.

— Я даже не дышу, Марта.

Его хриплый голос стал на октаву ниже.

А потом я почувствовала, как его ладонь опустилась на мою икру. Прямо поверх плотного чулка. Жест был обжигающим и возмутительно недвусмысленным.

Светящиеся лечебное заклинание чуть не сорвалось с кончиков пальцев.

— Ланарит, — процедила я, не глядя на него.

— Берроуз, — также тихо отозвался он.

Его пальцы медленно поползли вверх. Под колено. Выше. Задевая край моей юбки.

— Ты отвлекаешь лекаря, — предательски дрогнула я, дыхание сбилось.

— Ни в коем случае, душа моя.

Его ладонь скользнула под ткань юбки. Горячие пальцы коснулись голой кожи над резинкой чулка. У меня перехватило дыхание, а по позвоночнику прошел разряд тока. Это было неправильно. Мы в лазарете. За стеной — его подчиненные и мои студенты.

Но Драконьи боги, как же я хотела, чтобы он не останавливался.

— Убери… руки… — слабо выдохнула я, наконец закончив лечение и опустив взгляд.

Зеленые глаза Генриха смотрели на меня снизу вверх. С потемневшими зрачками. С хищным блеском дракона, который загнал свою добычу в угол и теперь наслаждается ее дрожью.

— Заставь меня, — прошептал он.

И я сдалась.

Провела кончиками пальцев по его плечу, а второй рукой зарылась в его волосы. Генриху не требовалось повторять дважды. Он рывком подался вперед, втягивая меня в поцелуй.

Взрыв пульсара, только теперь внутри моей грудной клетки. Жадно, горячо и на грани сумасшествия. Его язык собственнически смял мои губы, заставляя раскрыться навстречу.

Сильные руки подхватили мои бедра. Земля ушла из-под ног. Через секунду я оказалась сидящей на нем, и Генрих прижал меня вплотную к себе.

Его губы скользнули по моей шее, к ключице, оставляя за собой дорожку жидкого огня. Я застонала, откидывая голову назад.

В это время его правая рука уверенно хозяйничала под моей юбкой, гладя бедро с такой откровенной лаской, что у меня перед глазами поплыли цветные пятна.

— Марта… — рычал он мне в ключицу.

Мир вокруг перестал существовать, когда его пальцы скользнули по внутренней части бедра, к самому эпицентру моего сумасшествия. Я выгнулась ему навстречу, ловя губами его рот.

Стук.

Дверь процедурного кабинета затряслась от настойчивых ударов.

— Госпожа невеста генерала! — раздался противный, гнусавый голос одного из лекарей. — Вы там? Студенты доложили о взрыве в кабинете! Мне нужен отчет в трех экземплярах для генерала! Что это вы виноваты, а не я!

Я соскочила с упомянутого генерала, как ошпаренная. Хотя Генрих пытался меня удержать, но я оказалась быстрее. И через секунду я уже торопливо поправляла юбку и хватала ртом воздух.

Генрих бросил на запертую дверь такой взгляд, что я посочувствовала исполнительному работнику.

— Три экземпляра, — сквозь зубы процедил генерал. — Сейчас я сделаю из него самого три экземпляра.

— Ланарит, ни с места, — прошипела я, трясущимися руками пытаясь поправить прическу. — Оденься.

— Марта…

— Оденься, я сказала!

Генрих с глухим рыком схватил свою рубашку, накидывая ее на плечи. Я выдохнула и, стараясь придать своему пунцовому лицу выражение строгости, подошла к выходу.

Дверь приоткрыла ровно настолько, чтобы в коридор высунуть только голову. И искренне надеялась, что мой помятый вид и распухшие губы не сильно бросаются в глаза.

Лекарь Финкель стоял на пороге, прижимая к тощей груди папку с бланками. Его острый нос-крючок недовольно дергался, принюхиваясь. В ужасе я замерла, надеясь, что запах лекарств перебьет аромат страсти.

— Госпожа невеста генерала! — гнусаво затянул он, смешно вытягивая шею, пытаясь заглянуть мне за спину. — Там остались только стены! Мебель попортили! Кто будет отчитываться по невозвратным потерям? И почему вы так… э-э… растрепаны?

Я набрала в грудь воздуха, собираясь выдать сложную отговорку про взрыв реагентов. Но не успела сделать и вздоха.

Горячая ладонь по-хозяйски легла мне на талию сзади. Прямо на пояс строгой юбки, под которую еще минуту назад забирались эти самые пальцы.

Ланарит возник за моей спиной, словно древнее божество войны, разбуженное в неподходящий момент. Он даже не потрудился застегнуть рубашку до конца. Расходящаяся на груди белоснежная ткань выставляла смуглую кожу и шрамы напоказ, а зеленые глаза мерцали таким откровенным, свирепым гневом, что Финкель мгновенно побледнел и вжался в косяк.

— Я присутствовал при взрыве, — сурово произнес Генрих, тон его голоса убивал всякое желание дискутировать. — Никаких отчетов не требуется.

Лекарь громко сглотнул и попытался исчезнуть из поля зрения генерала.

— Больше вопросов нет? — поинтересовался Генрих. Его пальцы на моей талии чуть заметно сжались, посылая по позвоночнику предательскую дрожь. — Так, я и думал. А сейчас вы развернетесь и пойдете работать. Шагом марш.

Финкель не пошел. Он практически телепортировался, растворившись в коридоре со скоростью света.

Мы снова остались одни. Тишина в процедурном кабинете казалась оглушительной.

Генрих медленно закрыл дверь. Он прислонился спиной к дубовому полотну, отрезая мне путь к отступлению, и тяжело, хрипло выдохнул.

Его взгляд скользнул по моей помятой блузке, задержался на часто вздымающейся груди. В темных радужках все еще полыхало то самое неконтролируемое пламя, которое и меня сжигало изнутри.

— Так на чем мы остановились, Марта?

Он сделал мягкий шаг ко мне и потянулся к моему лицу, но я отступила. Мои лопатки врезались в край стеллажа.

Наваждение пропало, а вместо него пришел болезненный стыд. Что это сейчас произошло? Я была готова отдаться мужчине прямо здесь, как влюбленная первокурсница!

— Мы остановились на том, что осмотр окончен, генерал.

Я отвернулась, дрожащими руками принялась собирать разбросанные по столу документы, отчаянно стараясь не смотреть на него.

— Взрыв Брукса не нанес тебе серьезных увечий. А вот отсутствие субординации может уничтожить мою репутацию.

— Субординации, значит, — тихо, вкрадчиво повторил он. — Марта, минуту назад ты целовала меня так, что я забыл свое звание. Какая к кхарам субординация?

Я резко развернулась.

— Не хочу становиться трофеем! Ты привык все брать силой, захватывать штурмом... Похитил, прижал и взял... Я не хочу так.

По-настоящему я до смерти боялась собственных чувств, которые он во мне пробуждал. Переживала, что если сдамся сейчас, то потеряю себя. А с каждым нашим поцелуем я все больше растекалась лужицей перед Генрихом.

— Хорошо, душа моя, — наконец произнес он. — Мы будем играть по твоим правилам. Никаких штурмов. До тех пор, пока ты сама не признаешься.

Генрих подошел вплотную. Я вжалась в стол, ожидая нового поцелуя, и проклиная себя за то, что мечтаю о нем. Но Ланарит лишь аккуратно, кончиками пальцев поправил выбившуюся из моей прически кудряшку. От невинного жеста внутри все сдавило мучительной нежностью.

— Я готов ждать, Марта.

Он вышел, неслышно прикрыв за собой дверь. А я только и думала о том, что хочу бежать за ним следом.