Четыре года и один месяц назад…

Ледяной ветер продувал насквозь. Я вышла из архитектурного факультета Делфтского университета, на ходу кутаясь в объемный шарф и пытаясь поглубже засунуть руки в карманы пальто.

Голова гудела от обилия новой информации. Учиться здесь было чертовски сложно, но это был тот самый кайф, ради которого стоило не спать ночами. Здесь я была не просто Смирновой. Для местных преподавателей и студентов я стала Анет — так им было проще выговаривать мое имя.

Я уже прикидывала, успею ли доехать до своей квартиры, чтобы переодеться перед вечерним созвоном с Марком, когда путь мне преградила высокая фигура.

— Анет! — раздался бодрый голос.

Я мысленно застонала. Ларс. Местная звезда нашего курса, высокий, классический голландский блондин с пронзительными голубыми глазами, идеальной улыбкой и замашками абсолютно избалованного, уверенного в собственной неотразимости принца. Он был объективно красив, умен, но его настойчивость в последнее время переходила все границы.

— Пошли кофе попьем, — с ходу предложил он, сверкнув своей фирменной улыбкой. Как и всегда, мы говорили на английском, который за эти месяцы стал для меня почти родным.

Я устало выдохнула, перехватывая лямку рюкзака.

— Спасибо, Ларс, но нет. У меня планы на вечер.

Я попыталась обойти его, но он сделал шаг в сторону, снова перекрывая мне дорогу.

— Да ладно тебе, Анет, — протянул он, чуть склоняя голову и глядя на меня с этой своей непробиваемой самоуверенностью. — Ты вечно сидишь за своими чертежами. От одного часа ничего не случится. Пошли.

— Я сказала нет, Ларс.

Но он, видимо, вообще не понимал слова «нет». Вместо того чтобы отступить, этот идиот шагнул ко мне вплотную, и его пальцы по-хозяйски, крепко сомкнулись на моем запястье.

— Хватит ломаться, — со смешком произнес он, слегка потянув меня на себя.

Я открыла рот, чтобы резко осадить его, но слова так и не сорвались с губ.

— Руку убрал.

Голос прозвучал негромко. На идеальном, ледяном английском. Но в этом низком, вибрирующем баритоне было столько первобытной, смертельной угрозы, что у меня по спине пробежал табун мурашек.

Я резко повернула голову.

Марк.

Он стоял в паре метров от нас. В расстегнутом черном кашемировом пальто. Я не знала, что он прилетит. Он должен был быть в Москве!

Но радость от встречи моментально застряла в горле, сменившись липким ужасом. Я никогда, ни разу в жизни не видела его таким.

Его лицо превратилось в каменную маску, высеченную из гранита. Глаза были абсолютно черными — зрачки расширились, поглотив радужку. В них полыхала такая дикая, неконтролируемая ярость, что мне захотелось немедленно спрятаться. Это был взгляд хищника, который увидел, как кто-то посмел прикоснуться к его добыче.

Ларс, однако, масштаба трагедии не оценил.

Он лишь недовольно нахмурился, не выпуская моего запястья, и смерил Марка пренебрежительным взглядом сверху вниз.

— Тебе чего, папаша? — нагло бросил голландец.

Мое сердце остановилось.

Папаша.

Один этот самодовольный студенческий выпад был сродни тому, чтобы бросить горящую спичку в цистерну с бензином.

— Марк… — я судорожно дернулась, пытаясь вырвать руку и вклиниться между ними. — Марк, всё нормально, пожалуйста! Это просто мой сокурсник, он уже уходит…

Но мои слова утонули в звенящей тишине.

Уголок губ Марка медленно пополз вверх. Эта усмешка была страшной. В ней не было ни капли юмора — только предвкушение расправы.

Он сделал шаг вперед. Плавный, обманчиво спокойный шаг крупного хищника.

Я даже моргнуть не успела, как всё произошло.

Марк выбросил руку вперед. Его пальцы стальными тисками сомкнулись на запястье Ларса — том самом, которым голландец держал меня. Одно неуловимое, жесткое движение, хруст сминаемых суставов, и Ларс сдавленно вскрикнул, отпуская меня и сгибаясь пополам от внезапной, парализующей боли.

Марк рванул меня на себя, задвигая себе за спину, как за бетонную стену.

А затем он схватил Ларса за грудки его дорогой куртки, с нечеловеческой силой впечатав высокого голландца в кирпичную стену университетского корпуса. Удар был такой силы, что у парня клацнули зубы.

— Марк, нет! — в ужасе крикнула я, хватая Соболева за рукав пальто.

Но он меня даже не почувствовал. Он навис над побледневшим Ларсом, вдавливая его в стену своим весом.

— Послушай меня внимательно, щенок. Если я еще раз увижу, что ты находишься от нее ближе, чем на пять метров… Если ты еще раз посмеешь посмотреть в ее сторону, а тем более — тронуть ее своими руками… Ты будешь чертить свои курсовые культями. Я тебе пальцы по одному переломаю. Ты меня понял?

Ларс, растерявший всю свою спесь, судорожно сглотнул. В его глазах плескался животный страх. Он наконец-то осознал, что перед ним не просто взрослый мужик, а человек, который прямо сейчас готов его убить, и ему за это ничего не будет.

— П-понял, — прохрипел студент.

Марк с отвращением разжал пальцы, словно испачкался, и оттолкнул его от себя. Ларс пошатнулся, бросил на меня безумный, загнанный взгляд и… бросился прочь, почти срываясь на бег, скользя по мокрой брусчатке и не разбирая дороги под ледяным дождем.

Я осталась стоять, тяжело дыша, чувствуя, как пульс отдается в ушах оглушительным набатом.

Марк медленно повернулся ко мне.

Он не выглядел виноватым.

Он выглядел как хищник, который только что отогнал шакала от своей территории и теперь оценивал, не пострадало ли его имущество.

— Ты совсем с ума сошел⁈ — выкрикнула я, наконец обретя голос. Шагнула к нему и с силой ударила кулаком в его твердую грудь. — Зачем ты это устроил⁈ Он просто местный идиот, я бы сама его отшила! Тебя за такое здесь в полицию сдать могут!

Марк даже не шелохнулся.

Он просто перехватил мои запястья, дернул на себя, впечатывая в свое тело.

— Он трогал то, что принадлежит мне, — прорычал он мне прямо в губы. — И пусть скажет спасибо, что ушел на своих ногах.

— Я не вещь, чтобы тебе принадлежать! — попыталась вырваться, но хватка была стальной. — И ты должен был быть в Москве!

— Не смог.

Вся его ярость внезапно треснула, осыпалась, обнажив дикую, изматывающую тоску.

— Не смог там без тебя дышать, белка.

Он сгреб меня в охапку, зарываясь ледяными пальцами в мои волосы, и накрыл мои губы таким отчаянным, жадным поцелуем.

* * *

Мы ввалились в мою квартиру, словно нас внесло туда ураганом.

Марк тут же впечатал меня лопатками в жесткое дерево двери, снова накрывая мои губы. Жадный, бескомпромиссный, собственнический поцелуй.

Я задыхалась, отвечая ему с такой же потребностью. Мои руки скользили по его мокрым волосам, по плечам, но в голове, сквозь дурман его запаха и адреналина, пробилась одна отрезвляющая, жизненно важная мысль. Мой запас подходил к концу.

Я с трудом оторвалась от его губ, упираясь ладонями в его влажное пальто.

— Марк… ты лекарства привез? Говорил, привезешь в следующий раз.

— Конечно.

Он чуть отстранился, залез во внутренний карман пальто и достал оттуда плотный, сухой пакет с заветными блистерами. Моя антиретровирусная терапия. Достать ее в Европе в нужных объемах без местной страховки и кучи бюрократии мне было бы адски сложно, но для него, казалось, не существовало нерешаемых задач.

Я прижала пакет к груди, глядя на него с абсолютным, безграничным обожанием.

— Я ума не приложу, как ты их достаешь… И провозишь.

— Меньше знаешь — крепче спишь.

Он скинул пальто, небрежно отбросив его прямо на пол прихожей. Затем его большие, горячие руки потянулись к моей куртке. Он методично, но быстро расправлялся с моей сырой одеждой, помогая мне раздеться.

— Ты надолго? — с надеждой в голосе спросила я, пока он стягивал с меня шарф.

Марк на секунду замер. Его челюсти дрогнули, и он отрицательно качнул головой.

— Завтра вечером улетаю.

В груди моментально образовалась тяжелая, колючая пустота. Радость от встречи тут же смешалась с горечью скорого расставания. Дикая несправедливость нашего положения снова ударила под дых.

— Ну вот зачем ты так делаешь? — обиженно шмыгнула носом — Подгадал бы, раскидал дела и приехал нормально, на недельку. У меня сердце разрывается каждый раз тебя вот так отпускать…

— Мне не легче, белка.

Его руки подцепили край моего свитера. Одно движение — и шерсть полетела на пол вслед за его пальто.

— Но пока только так. Инвесторы жмут, объекты сдаются, — он провел большим пальцем по моей щеке. — Ты на Новый год прилетишь ко мне?

Я виновато прикусила губу и покачала головой.

— Нет. У меня практика у Хендрика. Если я уеду, потеряю место в проекте.

Марк не стал злиться. Он, как никто другой, понимал, чего стоит карьера архитектора.

— Хорошее дело, — одобрительно, с легкой гордостью кивнул он. — Тогда мы с Марго прилетим к тебе. Снимем дом, отметим нормально.

— Супер!

Марк усмехнулся, его ладони по-хозяйски опустились на мои бедра.

— В душ? — его голос снова упал до того самого опасного, обволакивающего баритона, обещающего, что спать этой ночью мы не будем.

Он даже не стал ждать ответа. Одно легкое движение, и он подхватил меня на руки, как пушинку. Я рефлекторно обхватила его торс ногами.

— В душ, — выдохнула ему прямо в губы.

* * *

Простыни сбились в тугой ком где-то в ногах. Воздух в спальне стал тяжелым, влажным и густым от запаха разгоряченных тел и секса.

Я лежала на спине, закинув голову на подушку. Меня колотило крупной, неконтролируемой дрожью.

Он был между моих ног. Его горячие, жесткие ладони намертво зафиксировали мои бедра, не давая ни отстраниться, ни свести колени.

Его язык творил абсолютное, сводящее с ума безумие — властно, глубоко, с идеальным, безжалостным ритмом, выжимая из меня всё до последней капли.

— Марк… — сорванным, умоляющим шепотом выдохнула, выгибаясь дугой.

Я была на самом краю. Искры уже плясали перед закрытыми глазами, мышцы натянулись как струна, готовая лопнуть в любую секунду от сокрушительного оргазма. Еще одно движение. Еще секунда.

И в этот самый момент тишину комнаты разорвал резкий, пронзительный рингтон мобильного телефона.

Вибрация и звук с прикроватной тумбочки ударили по нервам, как разряд тока.

Марк замер.

Он тяжело, со свистом втянул воздух сквозь зубы и, уткнувшись лбом в мое бедро, глухо прорычал проклятие.

Выпустил мои ноги и медленно отстранился. Я с глухим стоном рухнула обратно на подушки. Тело, лишенное разрядки на самом пике, болезненно пульсировало, а грудь тяжело вздымалась.

Марк резко сел на краю матраса спиной ко мне и схватил телефон.

— Да, — рявкнул он в трубку.

Я смотрела на его широкую, напряженную спину, готовая запустить в него подушкой за то, что он вообще ответил.

— Чего блять? — его голос резко упал, став ледяным, собранным и пугающе напряженным. — Как состояние?

Я нахмурилась.

Марк выслушал короткий ответ на том конце провода.

— Вылетаю.

Он сбросил вызов, швырнул телефон на кровать и бросился собирать свои разбросанные вещи. Движения были резкими, механическими. Никакого желания, никакой расслабленности. Передо мной снова стоял холодный диктатор, решающий какую-то катастрофу.

— Марк? В чем дело? Что случилось?

Он натягивал рубашку, застегивая пуговицы с такой силой, что едва не отрывал их с корнем.

— Анжелика…

— Ты блять издеваешься, Марк⁈ Снова она⁈ Ты во время секса бросаешь меня и срываешься опять к ней⁈

Он наконец посмотрел на меня. Взгляд был тяжелым, давящим, но сейчас я его не боялась. Меня просто трясло от обиды.

Он шагнул ко мне, застегивая ремень брюк.

— Успокойся и дай мне договорить.

— И слушать не собираюсь! — выплюнула, отступая на шаг.

Слезы уже жгли глаза, подступая к горлу удушливым комом. Я не хотела, чтобы он видел, как я плачу. Развернувшись, на ходу подхватила с пола свою футболку и бросилась в ванную.

Захлопнула за собой дверь и повернула замок до щелчка.

Я ждала, что он подойдет. Что прикажет открыть, заставит выслушать.

Но снаружи было тихо.

Слышался только торопливый шорох собираемых вещей и звук застегиваемой молнии. А через пару минут тишину квартиры разорвал сухой, равнодушный хлопок входной двери.

Он ушел.

Я медленно сползла по гладкой стене на холодный пол, подтянула колени к груди и, спрятав лицо в ладонях отпустила слезы.