Молчу.

Сцепляю пальцы рук, чтобы унять дрожь. И чтобы то чудовище, которое сидит напротив меня, не заметило.

Скайрус не спешит отвечать на собственный вопрос. Он пускается в пространные рассуждения о своём прошлом, о тех временах, когда он был в Хорнии вторым лицом после короля, и у меня появляется надежда, что он на самом деле ничего не знает, а провоцирует меня, рассчитывая, что я проговорюсь.

В такие игры меня учили играть. Нужно сделать всё, чтобы имя Эйнара не прозвучало.

Какая же я наивная!

— Твой дед предал Хорнию, — начинает Скайрус, — отдав свою старшую дочь Миру за чампа. Именно она сняла проклятие, родив первую девочку за тысячелетие.

— Но разве это плохо? — изгибаю бровь я. — Набегов на приграничные территории стало меньше.

— Пф-ф-ф, — отмахивается Скайрус. — Кому было дело до этих селянских девок? К тому же наворовать на всех всё равно не получалось, и чампов рождалось меньше, чем сейчас. Теперь у этих тварей появилась возможность размножаться. Но и это не самое страшное. Пробуждение дракона — вот чего я боялся.

Он болезненно морщится, вздыхает, а потом продолжает после паузы:

— Я не смог этого предотвратить, не смог предугадать, что опасность не в Мире и Алексе, а в безродном подкидыше. Эта дрянь Лисса подарила Чампии сразу двух драконов: разбудила вторую ипостась в своём муже и помогла спящему Земляному Дракону воплотиться в своём сыне. Это усилило Чампию. А я идиот! Я сделал предложение Мире, был готов убить Алексу, но вот Лиссу я в расчёт не принимал.

Скайрус делает паузу, ожидая моей реакции, а у меня в голове не укладывается то, что я только что услышала.

— А ведь должен был догадаться, что младенец, которого Алия приволокла из другого мира, едва ли окажется пустышкой.

— Пустышкой? — повторяю я последнее слово просто, чтобы что-то сказать. — Вы о…

Рыкнув, Скайрус продолжает, и, чем дольше он говорит, тем сильнее его голос дрожит от ярости:

— Именно о ней, о Лиссе, об этом змеёныше в человеческом обличье.

Руки мага сжимают подлокотники кресла, и крепкое дубовое дерево с треском превращается в щепки.

— В тот день королева Фейна родила одну дочь. Одну! Я был в кабинете Тейнара, когда там появилась Алия с младенцем на руках. Я даже сначала решил, что наша Скользящая между мирами где-то нагуляла ребёнка.

Слушаю, затаив дыхание. Эйнар был прав! Лисса не дочь короля. Её из другого мира принесла Алия.

— Но нет, Алия заявила, что родители девчонки воздушные маги одного из схлопнувшихся миров. Сами они отказались уходить, а ребёнка всучили ей. Видит Асхар, я отговаривал Тейнара признавать её своей родной дочерью. Но Алия настояла. Тейнар всегда плясал под её дудку. И подкидыш стал принцессой. Тем более момент был удобный, чтобы такое провернуть. Королева умерла, а повитуху и тех, кто ей помогал, было несложно сослать в глухую провинцию. Вот так прихоть Скользящей и благотворительность Тейнара обернулись катастрофой для Хорнии. Хорния раздвинула ножки перед Чампией, как беспутная девка. А я… да, это была единственная глупость, которую я совершил. Но разве я мог предвидеть? Хотя должен был. Эта скользящая между мирами сучка никогда не делает ничего просто так.

Скайрус сокрушённо качает головой.

— Но почему? — вырывается у меня. — Почему родители Лиссы не ушли из того мира?

— Это всё, что тебя интересует? — Изо рта Скайруса вылетает хриплый смешок. — Почему не ушли? Остались спасать чужой мир и погибли. Идиоты.

Меня передёргивает от его цинизма.

— Наверное, у них были причины так поступить, — сухо говорю я.

Чему я удивляюсь? Такой, как Скайрус, в подобной ситуации, скорее всего, и собственного сына бросил бы ради спасения своей шкуры.

— Уводишь от главной темы? — усмехается Скайрус. — А я думал, ты уже поняла главное: а именно, как мог Эйнар оказаться твоим истинным.

Насупившись, отвожу взгляд. Я точно наивная, если думала, что он просто так предался воспоминаниям. Всё это время хищник подводил меня к главному.

— С чего вы взяли? — пожимаю плечами я.

— Ой, брось! Повторяю, девочка: история с Лиссой была единственным моим просчётом и единственной глупостью. Других ошибок я не совершал. Я знаю о том, что Арка в Храме загорелась над тобой. Ни единого мгновения я не думал, что кандидат на истинного — Тавин или мой сын. А вот Эйнар с его тремя стихиями… Объяснять дальше?

Снова молчу. Он знает.

Мысль об Эйнаре отдаётся внутри горечью. Давлю в себе надежду, что, несмотря на блокировку, он сможет меня найти, и прихожу в ужас, услышав следующие слова.

— Как только мы снимем браслет с метки и активируем её, твой истинный примчится в ловушку сам. Ты хоть представляешь, какую силищу можно извлечь из истинной связи двух драконов каждый из которых, заметь каждый , владеет тремя стихиями?

Скайрус захлёбывается от восторга.

— Да мне плевать сейчас на собственные мечты о мести твоим родителям, туповатому королю Тейнару, проклятущим чампам. У меня в руках будет сильнейший поглотитель, с помощью которого я соберу всю магию мира. Впрочем, это и будет местью. Всем! Сразу!

Изо рта Скайруса брызжет слюна, и я невольно вжимаюсь в деревянную стену. Единственный глаз мага горит неестественным огнём, зрачок расширен, и в нём сверкают сполохи молний. Он безумен. Это очевидно. Но одновременно это один из сильнейших магов мира. Он опасен.

Мою душу затапливает отчаяние. Всё что угодно, но нельзя позволить ему вызвать сюда Эйнара.

Словно подслушав мои мысли, Скайрус усмехается.

— Не надейся, что ты сможешь мне помешать. Я сниму тот браслет, который сдерживает твою метку, и щенок учует тебя.

Скайрус поднимается с кресла.

— Ирвин! — зычно гремит его голос.

Дверь в хижину моментально отворяется.

— Готовь всё к ритуалу.