— Ты удивлена, Айри, — говорит одноглазый, с фамильярной интонацией растягивая моё имя. — Мага моего уровня убить не так-то просто.

— Но разве можно выжить, если арбалетный болт… — хриплым шёпотом начинаю я.

— … попадает в глаз? — ощеривается мужчина. — Можно, как видишь. Сам глаз — да, спасти не удалось. Но я жив. И я действительно тот самый Скайрус, который был Высшим магом Хорнии, Главой Совета. Из-за твоей матери я лишился всего. Теперь ты понимаешь, что у меня к твоим родителям большой счёт?

— У вас к ним⁈ — восклицаю я. — Но ни один из них не успел вам ничего плохого сделать. Моя мать виновата лишь в том, что дважды не позволила вам убить её. А кроме того, вы смертельно ранили моего отца. Если бы не его дракон…*

— Какая разница, кто начал игру? — рявкает негодяй. — Они встали на пути у моих планов, а в тот момент я хотел всего лишь спасти Хорнию. Ну и что, что я хотел этого для себя? Я был бы лучшим королём, чем слабак Тейнар. Чампы не получили бы от меня принцесс. Они остались бы жить со своим проклятием и без Земляного дракона. Но и это не главное. Главное, что твои родители приобрели всё, а я всё потерял. А такого не прощают.

Я не знаю, что сказать. У этого мерзавца своя логика. Умрите все, а его пропустите к власти.

— Что вы собираетесь делать со мной? — Мне удаётся спросить это недрогнувшим голосом. — Убить в отместку?

— Не так просто, девочка. Сначала я всего лишь планировал посадить на трон Хорнии своего сына. И если бы ты согласилась выйти за него замуж, у тебя был бы хороший шанс на долгую и счастливую жизнь.

— С тем, кого не люблю?

Скайрус корчит брезгливую гримасу и машет рукой.

— Любовь — это глупости. Удел женщины — подчиняться. Я предлагал, кстати, брак Мире, старшей дочери Тейнара. Но эта дурочка отказала мне. Надеюсь, она пожалела о своём решении, когда стала собственностью Вихо. **

Эту историю я тоже знаю. Мире пришлось через очень многое пройти, прежде чем она встретила того, кого по-настоящему полюбила. Но не спорить же.

— Замуж за вашего сына я всё равно не пойду.

— А теперь тебе никто этого и не предлагает. — Губы Скайруса искажает мерзкая ухмылка. — Момент упущен. Но то, что я узнал, нравится мне ещё больше. У тебя появился настоящий истинный?

Смотрю на Скайруса настороженно и не отвечаю. То, как он самодовольно потирает руки, меня пугает.

— Когда Арка Храма запылала над тобой, я сначала решил, что повезло либо моему мальчику, либо Тавину. Но решил не рисковать. И поручил Ирвину принять меры.

— Тавина убил Ирвин? — спрашиваю я, хотя смысла в этом вопросе нет, и так всё ясно.

— Мой сын талантливый артефактор, но в разработке стратегии пока слабоват. Приходится вести его за ручку. Но ничего, у него всё впереди. У него прекрасные шансы…

— … стать таким же мерзавцем, как вы? — вырывается у меня.

Скайрус разражается хохотом. Ему, действительно, смешно. Он трясётся от смеха так, что слёзы выступают на его единственном глазу.

— Ты пытаешься меня оскорбить, девочка? — хмыкает он, отсмеявшись. — Это невозможно, особенно когда цель так близка. Сейчас мне очень трудно испортить настроение. Так что насчёт истинного? Скажешь кто он?

Я замираю. Я уже вспомнила подробности того самого утра, когда решила навестить Ирвина.

— Я ведь всего лишь хотела, чтобы Ирвин не попал в дурацкое положение, — с горечью говорю я. — Я пришла к нему, чтобы предупредить, что метку проверят, и он будет выглядеть мошенником, потому что…

— … потому что у тебя уже есть истинный. Верно, ты спасла его от позора и от изгнания.

Да, так и было. Сначала Ирвин, честно глядя мне в глаза, пытался уверить меня, что метка настоящая, и я просто пока не успела этого почувствовать. А после того как я объяснила ему, что мой истинный не он, и драконов обмануть сложно, он просил прощения и лепетал, что решился подделать метку, потому что влюбился в меня. Ирвин смотрел на меня такими щенячьими глазами, что я сжалилась над ним и решила ему подыграть.

Когда появился магистр Энгвид, Ирвин объявил ему, а затем и моим родителям, что метка исчезла ночью сама. Императорские маги собрали консилиум и подтвердили, что метки в самом начале часто бывают нестабильными.

А потом была дорога в Академию. Роан и Тэффи задержались во дворце, а меня отправили вместе с Ирвином и Энгвидом.

И было упавшее дерево, из-за которого пришлось остановиться и выйти из кареты.

Нападения в самом центре Империи никто не ожидал.

У меня в горле пересыхает от представшей перед глазами жуткой картины. Крики стражников, падающих на землю, сбившиеся в кучу и запутавшиеся в упряжи ящеры, изумлённый взгляд Энгвида, направленный за мою спину, кровь, текущая из его горла. А потом темнота.

Сквозь туман воспоминаний прорывается голос Скайруса.

— Ты умница, — с отеческой интонацией, почти нежно, говорит он. — Если бы моего сына вышвырнули из Империи, было бы гораздо сложнее. А так ты приехала вместе с ним прямиком к тому месту, где ждал я. И теперь мои планы изменились. Мы вместе закончим твою курсовую работу. Знаешь, почему у тебя не получалось запустить артефакт даже с четырьмя стихиями?

Молчу, но Скайрусу не нужен собеседник: ему достаточно, чтобы его слушали. И он упивается сейчас своей силой и властью.

— Четырёх стихий недостаточно, — произносит он возбуждённо, наклоняясь ко мне. — Стихий пять. Вот только пятую тебе взять было неоткуда. Однако есть выход. Пятую стихию можно заменить силой, извлечённой из истинной связи. И этот пятый элемент будет тем мощнее, чем мощнее маги. Лучший вариант — это магия двух драконов. Правда, после этого маги, если выживут, перестанут быть магами, а их драконы уйдут в Изначальный Поток. Ты хотела создать универсальную защиту, а я создам универсальный поглотитель. Никто в мире не сможет ему противостоять. Я получу власть не только над Хорнией, но и над Чампией и над Империей. А потом я разберусь и с Северными землями.

С ужасом смотрю в единственный глаз безумного мага. По спине пробегает холодная волна.

— Теперь ты понимаешь, почему я так рад, что ты не станешь женой моего сына и не подаришь ему трон Хорнии? — Скайрус откидывается на спинку кресла. — Ты подаришь мне весь мир. А для этого мне понадобится твоя истинная пара.

Судорожно пытаюсь вспомнить, что именно я успела наговорить Ирвину. Нет, имени Эйнара я не называла.

— Так кто же он? — несколько театрально спрашивает Скайрус,

Стискиваю челюсти. Всем своим существом чувствую, что ни в коем случае нельзя упоминать Эйнара.

Скайрус несколько мгновений смотрит на меня выжидательно, а потом его губы растягиваются в ухмылке.

— А хочешь, — вкрадчивым голосом произносит мерзавец, — я сам назову его имя?