Тело затекло. В голове туман.

Не сразу соображаю, что подо мной вместо мягкой постели что-то жёсткое. Провожу рукой рядом с собой, она нащупывает шероховатую деревянную поверхность. Я лежу на грубо обструганных досках. Борюсь с трусливым желанием ни о чём не думать, а закрыть глаза и уснуть. Вдруг я потом просто проснусь у себя? И… Что «и»? Нет, спать нельзя.

Мысли лениво ворочаются в голове. Знакомо только одно ощущение: я опять что-то забыла. Да сколько же можно⁈

Короткий всплеск недовольства собой, и снова сознание затапливается нежеланием двигаться и думать. Пытаюсь коснуться своих стихий. Но их нет. Даже намёка. Ни на одну. А в душе не появляется даже ощущения тревоги. Я чувствую себя как… переваренный овощ. Тело тяжёлое, и одновременно внутри него пустота. Абсолютная пустота.

«Райлинг!»

Странная тишина внутри. Драконица не ворочается, оглушённая не пойми чем. Её просто нет, как будто и не было никогда. Чувствую на запястье нечто чужеродное, даже на обоих. Не глядя ощупываю поочерёдно то, что на них появилось. На обеих руках какие-то полоски металла, ровные и гладкие, не похожие на браслеты. Да я и не любительница обвешиваться украшениями. Отгоняю от себя мысль, что это похоже только на одно — артефакты, блокирующие магию и дракона. Такие надевают на преступных магов. Это невозможно. Но это единственное объяснение, почему не откликаются ни мои стихии, ни моя Райлинг.

Что произошло?

Опираясь на жёсткую поверхность, с трудом заставляю себя сесть и прислониться спиной к стене, сложенной из грубо отёсанных брёвен. Какой-то сучок упирается в лопатку, и мне приходится подвигаться, прежде чем получается принять более-менее удобное положение. Медленно поворачиваю готовую взорваться болью голову, разглядывая обстановку.

Ни разу не была в деревянной избе, видела только на книжных иллюстрациях, однако это именно она без всяких сомнений. Окна плотно закрыты ставнями. Но света сквозь щели падает вполне достаточно, чтобы рассмотреть небольшую комнату с убогой обстановкой.

В углу грубо сложенная печь. Мебель проста: стол, пара старых стульев. И только роскошное, обитое бархатом кресло у самой моей постели, если это можно назвать постелью, кажется здесь совершенно неуместным.

Поднеся руки к глазам, изучаю надетые на них «украшения». Тёмный металл плотно прилегает к коже. Не давит, но и подцепить край ногтем не удаётся. Это точно они, блокирующие браслеты. Осталось только понять, как они оказались на моих руках.

Превозмогая головную боль, пытаюсь заставить себя вспомнить хоть что-нибудь.

Я прилетела домой, во дворец. Хорошо помню разговор с родителями, помню даже свою дикую усталость и мясной бульон, которым поила меня Риния, пока я расслаблялась в ванной. Потом я уснула. И что? Меня похитили прямо из императорского дворца?

Бред. Дворец хорошо охраняется. По крайней мере, от внешних врагов. А что там с внутренними?

В голове шевелятся смутные образы. Нет, было ещё что-то.

Обрывок воспоминания. Карета на знакомой дороге. Я возвращалась в Академию? Ещё одна яркая картинка: упавшее дерево, перегородившее дорогу, и карета с той стороны преграды.

Не складывается. Не могла я вот так утром сразу же встать и отправиться в Академию. Разговор с родителями помню в точности. Мама просила проведать Ирвина.

Яркая вспышка в голове. Морщусь от боли и прикрываю глаза. Вижу себя заходящей в целительское крыло… Зачем? Просто проведать пострадавшего? Выразить ему своё сочувствие? Этому лжецу? Ну уж нет, это не в моём характере.

В голове окончательно проясняется. Я иду с целью прояснить ситуацию, объяснить парню, что ничего у него не получится, убедить, чтобы прекратил эту игру. И, кажется, я рассказываю ему о том, что…

Щелчок замка и скрип двери обрывают череду ярких картинок, начавших выстраиваться одна за другой.

В проёме возникает мужская фигура. За спиной вошедшего ясный солнечный день, поэтому я вижу только общие очертания тела. Высокий. Широкие плечи. В пространстве между мужчиной и дверными косяками видна какая-то зелень. А ещё врывается волна беззаботного птичьего щебетания и лесных ароматов.

— Пришла в себя, — с удовлетворением констатирует незнакомец и делает шаг в комнату.

Молча жду, пока станет понятно хоть что-нибудь.

Он поворачивает голову, и теперь я вижу его чёткий профиль на фоне яркой зелени.

— Ирвин, открой ставни на одном окне, — приказывает он, и я содрогаюсь от ненависти.

Значит, всё-таки здесь замешан Ирвин? А ведь первое впечатление, когда меня познакомили с воздушниками, было в его пользу. По крайней мере, бедолага Тавин мне показался более напыщенным и высокомерным. А Ирвин… мы же с ним работали над проектом…

— Это же Ирвин украл у меня омаксурит? — вырывается у меня.

— Осенило? — насмешливо хмыкает мужчина.

Плотно прикрыв за собой дверь, он подходит к креслу и опускается в него. В это же время одна из створок ставен открывается, и свет падает на лицо мужчины. Я вздрагиваю. Один его глаз закрыт повязкой. Это первое, что я замечаю. По ассоциации в памяти всплывает мамина история о том, что когда-то её похитил именно одноглазый человек.

Но я так часто требовала, чтобы мама рассказала о том, как произошло их знакомство с отцом, как он спасал её от похитителей, что в голове у меня та история сформировалась в виде чётких картинок. И я сначала догадываюсь, что это не тот Одноглазый, и только потом понимаю почему. Тот похититель был черноволосым. А волосы у этого абсолютно белые. И дело не в возрасте, хотя его лоб и щёки изрезаны глубокими морщинами. Он точно маг Воздуха, но маг, которого я не знаю.

В его единственном глазу грозовые фиолетовые сполохи. Чем мощнее маг, тем более глубокие фиолетовые оттенки приобретает его радужка. Глаз похитителя насыщенного цвета. Даже магистр Энгвид выглядит слабее.

— Кто вы? — резко охрипшим голосом спрашиваю я, не рассчитывая на ответ.

Но, видимо, мужчина считает, что скрывать от меня свою личность уже необязательно.

— Моё имя Скайрус, девочка, и скоро с твоей помощью я стану единственным Императором всех известных тебе государств.