Что за бред? Перевожу взгляд с отца на мать. Пытаюсь понять смысл сказанного.

— Невозможно.

— Ну почему же? — мягко говорит мама. — Мы чего-то в этом роде и ждали. Арка в Храме не могла вспыхнуть просто так.

Не могла. Но впервые в жизни я не спешу выразить своё возмущение, хотя внутри бушует буря. Единственный аргумент — единственная метка, которую чувствую я, находится на запястье другого мужчины. Только этот аргумент разобьётся о родственные связи. Страшно представить себе реакцию родителей.

Надо бы потянуть время столько, сколько получится. И я решаю свалить всё на Райлинг.

— Он не дракон, отец, — осторожно начинаю я. — Моя драконица его не принимает.

— Дракон — это просто инстинкт, — начинает старую песню император и сам осекается, прислушиваясь к чему-то внутри.

«Ар-риан не согласен», — фыркает моя Райлинг, любительница подслушивать чужие разговоры.

— К тому же, отец, — пользуясь паузой, добавляю я. — Разве не подозрительно, что метка появилась после того, как стало известно о моей? Насколько я знаю, это должно происходить одновременно. Если сейчас появится ещё десять человек и предъявит тебе татуировку на запястье, что ты будешь делать?

— Это проверяется магией.

— А метку Ирвина вы проверили?

— Проверим, хотя смысла в этом не вижу. Магистр Энгвид сказал, что твоя появилась вчера. Разве это не называется одновременно?

— И Арка, — снова напоминает мама.

— А ты, мама, правда готова отдать меня за сына Скайруса? За сына того, кто дважды пытался тебя убить? И едва не убил моего отца. Ведь так было дело?

По лицу матери я вижу, что она уже в курсе происхождения воздушника.

— Он бастард, Айри, — неохотно говорит она. — Скайрус был убит на моих глазах, когда Ирвину было четыре года. Да и до четырёх лет он рос не с отцом. По крайней мере, во дворце о том, что у Скайруса есть сын, никто не знал. Он тщательно это скрывал. Впрочем, моя сестра Мира всё равно отвергла его предложение. В любом случае сын не отвечает за отца.

— Мам, в любом случае он не мой истинный, — твёрдо заявляю я.

— Ну хорошо, не будем спешить, но можешь хотя бы навестить его утром?

Скриплю зубами. Ну вот не хочется мне навещать Ирвина. Потому что он лжец. С меткой он точно лжец. Или всё-таки сходить, посмотреть на эту самую метку?

— Я подумаю. А он что, уже пришёл в себя?

— Ну да, почти сразу же. У нас лучшие целители.

— То есть? Меня сутки не могли в себя привести, а его вот так сразу? Не очень-то он, видимо, и пострадал.

Я вздрагиваю от хлопка отцовской ладони по подлокотнику кресла.

— Достаточно! — Голос отца звучит грозно.

Передо мной сейчас Император. Это я вызвала его неудовольствие? Смотрю на него исподлобья. Не привыкла я спорить с родителями. Ну так и повода раньше не было. Готовлюсь к сопротивлению и возражениям. В конце концов, я и правду могу сказать, хотя не хотелось бы до возвращения Лиссы. Пусть заодно и метку Эйнара магией проверят. Он точно не будет против.

Но, оказывается, никто не собирается на меня давить.

— Завтра же надо проверить метку истинности у этого воздушника, — решительно заявляет отец, и голос его смягчается, когда он смотрит на меня: — А ты, Айри, иди к себе и ложись спать. Поздно уже… хотя, скорее, рано.

Мы все трое поворачиваемся в сторону окна. Ну да, небо светлеет.

— И в любом случае, дочь, пока ты сама не решишь, никто тебя замуж не погонит, — заканчивает он мягко.

— Но ты всё-таки подумай, — косясь на него, осторожно вставляет мама. — Истинностью не разбрасываются. Навести завтра с утра всё-таки Ирвина. Может, рядом с ним ты что-нибудь и почувствуешь.

Удерживаюсь от уже ставшего привычным упражнения для глаз — закатывания. Мама же не виновата, что не знает правды. Она просто хочет как лучше.

Так получилось, что у моих родителей метки истинности нет, хотя сама истинность есть. Они чувствуют друг друга на любом расстоянии. И для мамы, пришедшей из другого мира, этот знак, подаренный Асхаром, кажется чем-то священным. В принципе, так и есть. Только не там она его видит.

Обнимаю маму, целую в щёку Императора и сбегаю к себе. Я правда очень устала.

Иду по длинному коридору, чувствуя, как с каждым шагом сил всё меньше. Я всё-таки уже скоро сутки как на ногах, а часть из них к тому же ещё и на крыльях. И, когда ела в последний раз, уже не помню. А ведь обороты отнимают кучу сил.

Моя камеристка ждёт меня. И именно при виде неё я понимаю, что я дома. Сейчас обо мне позаботятся.

И действительно, ванная готова. Пока я сижу в тёплой ароматной воде, Риния заботливо подаёт мне чашку с наваристым мясным бульоном, затем прямо тут же скармливает мне несколько кусочков нежнейшего мяса.

Я окончательно расслабляюсь. Сейчас все проблемы кажутся мне уже решёнными. Родители подождут столько, сколько нужно, чтобы Лисса успела вернуться. Метку Ирвина завтра утром проверят. И, конечно же, она окажется ненастоящей.

До постели добираюсь в полубессознательном состоянии и моментально засыпаю.

* * *

Просыпаюсь от грохота. Как будто в отдалении кто-то громко хлопнул дверью. И этот звук отзывается в моей голове болью. Неужели нельзя дать мне выспаться?

С трудом открываю глаза, в помещении полутемно, но откуда-то проникает рассеянный свет. Некоторое время созерцаю потолок, сложенный из круглых деревянных брёвен. Он настолько непохож на всё, что я когда-либо видела, что я с трудом вспоминаю, кто я. Здесь я быть точно не должна.